Глава 5

Я порадовалась тому, что не отпила очередной глоток чая – подавилась бы. Потому что в гостиную решительно вошел сам Ивор.

И как-то внезапно помещение просторной гостиной стало крошечным, а мне оказалось неимоверно сложным сделать даже малейший вздох, и чай.. чашка опрокинулась и темное пятно начало стремительно разливаться по белой скатерти.

Дана подскочила со стула, и рефлекторно направилась было на выход, но один взгляд на меня и.. девушка осталась стоять на месте.

Однако Ивор даже не глянул в ее сторону, видимо абсолютно убежденный в том, что бытовой маг обязан испариться при его появлении, и медленно подошел ко мне, с каким-то непонятным мне выражением лица, вглядываясь в меня.

Боги, надеюсь, я сейчас не упаду в обморок, потому что сама мысль о том, что Ивор прикоснется ко мне, была смерти подобна.

Нужно было встать, увеличить дистанцию между нами.. сбежать! Но я сидела, застыв на месте, и чувствуя себя той маленькой девочкой лет семи, которая больше всего на свете боялась именно Ивора. Он был моим личным, персональным ужасом!

– Ты стала очень красивой, – его взгляд медленно скользил по моему лицу.

В этом взгляде не было презрения, которого я все же ожидала, там было что-то другое.. тяжелое, изучающее и полное.. нежности?

И мой страх вдруг стал настолько запредельным, что я, не сдержавшись, воскликнула:

– Не подходи ко мне! – и, вскочив, я выставила стул, как преграду между нами.

Странная, почему-то горькая усмешка тронула его губы и Ивор остановился.

Несколько мгновений он смотрел на меня, словно прикидывал, в какое русло повернуть разговор, а затем протянул руку над пустой тарелкой, оставленной мной, и с удивлением вопросил:

– Три перепелиных яйца, две крохотные картофелины, ломтик дыни, несколько виноградин? И это все, что ты съела? Где устрицы? Где салат с золотом, о котором ты так громко кричала в столице, что он – единственное, что достойно твоего вкуса?

Я судорожно сглотнула.

– Сядь, Сейди, – спокойно приказал он. – И убери руки от лица. Я хочу видеть, на кого я трачу столько усилий.

Содрогнувшись, я осталась стоять, пытаясь понять, что беспокоит меня больше – его приказ,или его спокойствие. А потом поняла – тот факт, что я неосознанно закрыла часть лица руками.

Медленно опустив ладони, я пыталась вернуть себе возможность дышать, и нервно размышляя, что ему ответить на сказанное, и стоит ли вообще отвечать.

Однако заговорил вновь он.

– Я знаю, что ты не тупая идиотка, Сейди. Я знал это еще тогда, когда ты в семь лет зачитывала вслух Кейосу заклинания из теневых практик, думая, что вас никто не видит и не слышит. Вопрос только в том, зачем ты так старательно строишь из себя дуру последние десять лет.

По спине поползли мурашки, ладони похолодели.

– А знаешь, что самое любопытное? – Ивор криво усмехнулся. – Я отчетливо слышал, как зачитывая ему сложнейшие заклинания из темных практик, – его голос стал тише, – ты выделяла интонацией ключевые связки, чтобы он лучше их запоминал. Ты уже тогда понимала структуру магии лучше многих адептов. А значит, ты уже тогда, не просто обладала магией, ты умела ею пользоваться.

В голове зашумело, пол под ногами зашатался, и я была вынуждена схватиться за спинку стула, чтобы не упасть.

Он видел? Как? Получается, Ивор несколько лет молчаливо наблюдал за тем, как я, не имея официального дара, фактически «натаскивала» будущего теневого мага?

– Малышка Ри, ты же сейчас в обморок упадешь, – произнес Ивор.

Затем, тяжело вздохнув, он пододвинул ближайший свободный стул к себе, сел и неожиданно устало сказал:

– Не знаю, как с тобой разговаривать. Попробовал говорить нормально – ты боишься. Съязвил по поводу дорогих блюд – ты дрожишь. Объяснил, что прекрасно знаю тебя – ты почти в обмороке. Так что же мне с тобой делать?

А вот это был вопрос по существу, и я искренне ответила:

– Просто уйди.

Он на миг прикрыл глаза, словно пытался справиться с внутренней болью, его кадык дернулся, а затем, вновь взглянув на меня темно-рубиновыми глазами, Ивор произнес:

– Я не могу, Сейди. Я люблю тебя с детства. Я никого и никогда не любил кроме тебя, у меня даже юношеских влюбленностей не случалось. Ты – это все, о чем я когда-либо мечтал. Ты – единственная, с кем я хочу быть. Ты – весь мир для меня.

У меня не осталось воздуха. Совсем. Я просто не могла больше дышать.

– Ты, наверное, хочешь узнать, каким образом в брачном договоре оказалось мое имя? – вдруг спросил он.

Ия задышала. После молча кивнула, подтверждая.

– Все просто, – Ивор с грустью улыбнулся, – матушка всегда больше любила меня, как и отец. И даже твоя мать считала, что я лучшая партия для тебя, гораздо лучше, чем Кейос.

И мне пришлось крепче вцепиться в спинку стула, чтобы просто не рухнуть к ногам лорда Рагнаэра. Но потрясение.. потрясение оказалось слишком сильным для меня.

– Ты, наверное, была влюблена в Кейоса? – задал он совершенно идиотский вопрос.

– Влюблена? – потрясенно переспросила я. – Ты.. Я.. Мне было семь лет, Ивор! Какая любовь или влюбленность? Мы были друзьями! Просто лучшими друзьями, которые старались поддерживать друг друга. Когда тетя Фрейдис завела разговор о брачной договоренности, Кейос уже учился в Академии Теней, и ему было очень сложно, а я всего лишь хотела помочь ему, быть ближе, и не более. Любовь? Брак? Семейная жизнь? Да я и понятия не имела обо всем этом в свои семь лет!

Несколько секунд Ивор молча вглядывался в меня, затем усмехнулся и сказал:

– Кейосу повезло, что он уже мертв. В ином случае, твои слова разбили бы ему сердце.

Сказанное Ивором ударило наотмашь, выбив последние остатки воздуха из легких. Кейос мертв. Он произнес это так буднично, так спокойно, словно обсуждал погоду.

– Ты так легко говоришь об этом, – не сдержалась я.

Взгляд Рагнаэра стал странным.

– Я оберегаю твой покой, – он поднялся. – Но, поверь, однажды, ты узнаешь правду о смерти моего брата, и она тебе не понравится. А теперь поговорим серьезно. Я ждал, пока ты повзрослеешь. Ждал, пока перестанешь играть в тупую наследницу и вспомнишь ту девочку, которая видела даже самую суть магии. Малышка Ри, Кейос был твоим прошлым. Я – твое настоящее. И единственное будущее, которое у тебя есть.

Я похолодела. Серьезный разговор вышел довольно откровенным. Что ж, собравшись с силами, я произнесла:

– А о своем будущем вы подумали, лорд Рагнаэр? Нет? Ну так советую поразмыслить. Моя репутация уже лишь оставляет желать лучшего, а со временем, слухи и легенды обрастут подробностями и деталями, коие вовсе не улучшат имеющееся обо мне мнение света. И если у нас появятся дети.. то каково же будет им, к примеру, обучаться в этой самой Академии Теней? Об этом вы не размышляли?

Ивор медленно улыбнулся, затем, пристально глядя мне в глаза, протянул:

– Так вот в чем дело. Умно. Я бы даже сказал – гениально.

Рагнаэр сделал шаг ко мне, и его улыбка стала шире, приобретая опасный, хищный оттенок. Он явно наслаждался тем, что я, наконец, перестала играть роль и перешла на язык логики и стратегии.

– Значит, ты решила ударить по самому больному – по наследникам и чести рода? – Он подошел, сокращая дистанцию, пока между нами не осталось ничего, кроме моего несчастного стула. – Ты полагала, что я испугаюсь позора? Что я не захочу, чтобы над моими сыновьями смеялись из-за их матери-чудачки?

Он остановился так близко, что я видела отблески пламени свечей в его рубиновых глазах.

– Сейди, ты недооцениваешь Тень. В этой Академии уважают силу и ум. И если мои дети будут обладать твоим талантом и моей мощью, им будет плевать на сплетни о «золотых салатах». Они просто уничтожат любого, кто посмеет улыбнуться в их сторону. Твоя репутация – это лишь пыль, которую я смою одним движением руки, как только ты станешь Рагнаэр.

Я сжала кулаки. Его уверенность душила.

– Ты не сможешь контролировать все, Ивор! Слухи – это стихия. Ты не заставишь людей забыть то, что они видели.

– Забыть – нет. Но я заставлю их бояться об этом вспоминать, – вкрадчиво уведомил он. – Однако, меня поистине восхищает твой подход. Ты строила этот образ годами, вкладывала деньги, рисковала именем.. и все ради того, чтобы я отступился. Ты действительно боролась со мной как с равным противником. Это поражает.

Он вдруг протянул руку и коснулся пряди моих волос, которую я так и не убрала в косу.

– Но есть одна деталь, которую ты не учла в своем плане, Сейди.

– Какая же? – я стояла, стараясь не выдать того, как сильно горит кожа в месте его прикосновения.

– Мои чувства не зависят от того, что о тебе думают другие. Ты можешь делать все что угодно – это не изменит того факта, что ты принадлежишь мне.

И он убрал руку от моего лица.

Я шумно выдохнула, судорожно ища любую лазейку в этой чудовищной ситуации.

– Тебе не следовало приезжать, – Ивор отступил на шаг, – а отцу не следовало нарушать мои планы. Но я не стану отправлять тебя одну – хватило того, что ты виртуозно избавилась как от горничных, так и от моей охраны. Две недели поживешь здесь, и я надеюсь теперь, когда ты осведомлена обо всем, ты будешь вести себя благоразумно.Однако совершенно независимо от твоего поведения, через две недели, я лично сопровожу тебя в родовое поместье.

– Да я скорее горло себе перережу! – сорвалась, да.

– Это вряд ли, – улыбнулся Ивор. – Ведь в случае твоей смерти, рядом с тобой в гроб ляжет и твой отец. Об этом вы, леди Вэлари, не подумали?

И развернувшись, он направился к выходу, бросив на прощание:

– Доброй ночи, любимая.

Я рухнула на пол.

И совершенно напрасно, потому что каким-то неуловимым образом вместо того чтобы удариться головой о ковер, я казалась на руках Рагнаэра. И замерла, не в силах даже пошевелиться.

А он медленно поднялся, продолжая держать меня. И глядя каким-то полу-безумным взглядом на мои губы, хрипло выдохнул:

– Я же ушел, чтобы не поддаться соблазну и не запугать тебя окончательно. Твои губы, Сейди. Нежные, розовые, влажные.. ты даже не представляешь, сколько раз они не давали мне заснуть по ночам. Как наваждение.. Весь разговор я пытался сосредоточиться, но снова и снова терял нить рассуждений, глядя на твои губы.. Один раз, я поцелую тебя всего один раз и сразу же отпущу.. Не кричи.

Не кричала. Потому что крик застрял где-то в тисках судорожно сжатого горла.

Его близость была не просто пугающей – она была физически невыносимой, как будто я стояла на краю жерла вулкана. От Ивора исходила мощь, от которой воздух в комнате вибрировал и густел, превращаясь в лаву. Я чувствовала жар его ладоней даже через ткань платья, и этот жар выжигал во мне все мысли, оставляя только первобытный, парализующий ужас.

И мой ужас медленно, мучительно медленно склонялся к моему лицу. Я видела, как расширяются его зрачки, почти полностью затапливая рубиновую радужку тьмой.

И вдруг совсем рядом послышалось почти родное:

– Да, кричать действительно не стоит. Вам, лорд Ивор. Потому как, знаете ли, ходить с подбитым глазом это одно, а визжать в момент получения нагоняя от наставника, уже другое.

Ивор окаменел.

– Отпустите девушку, – уже без намека на иронию, приказал магистр Тени.

Очень медленно и, должна признать, крайне бережно, Рагнаэр поставил меня на ноги. В следующее мгновение я уже была за спиной лорда Штормхейда, и мне уже даже не было стыдно перед ним, за свою слабохарактерность.

Мужчина обернулся через плечо, оценивающим взглядом прошелся по моемулицу, тяжело вздохнул, повернулся к Ивору и произнес:

– На полигон. Сейчас.

И почти сразу резко:

– Без слов. Выполняйте.

Я услышала звук шагов, после дверь закрылась.

На негнущихся ногах, я прошла к столу и обессилено опустилась на стул.

Лорд Штормхейд подошел, и даже не поднимая глаз, я ощущала его полный сочувствия взгляд.

– Да, все гораздо хуже, чем я думал. Но, возможно, вам станет легче, если я скажу, что Ивор Рагнаэр действительно любит вас.

С тихим стоном, я выдохнула:

– Не легче.

– Совсем?

– Совсем.

– Мне жаль. Отдыхайте.

С этими словами магистр Штормхейд направился к двери.

А я, глядя ему вслед, чуть не воскликнула: «Пожалуйста, останьтесь!». В последний миг себя остановила, и только лишь потому, что на магистре не было плаща, была строгая черная форма, почти такая же как на Иворе. И это болезненное сходство, заставило четче увидеть ситуацию.

И я позволила себе задать прямой вопрос:

– Почему вы помогли мне снова? Зачем? Чтобы он не «запугал меня окончательно», как он сам выразился?

– Чтобы он не наделал глупостей, – остановившись, поправил Штормхейд. – Ивор – мой лучший ученик, но когда дело касается вас, его разум отключается. Мне не нужна трагедия в стенах Академии.

Вот так вот просто.

– Доброй ночи, – совершенно безжизненным, каким-то чужим голосом, произнесла я.

– И вам, – не оборачиваясь, произнес магистр.

Когда за ним закрылась дверь, из тени прохода в спальню, выскользнула Дана.

– Ты его позвала? – тихо спросила я.

– Да. Вы недовольны этим?

– Напротив, благодарна до глубины души.

– По вам не видно..

С тяжелым вздохом я сцепила руки на столе перед собой, и попросила:

– Дана, вы не могли бы подготовить мне ванну?

– Конечно, с удовольствием, – мгновенно отозвалась девушка.

После чего на некоторое время скрылась в глубине покоев, и вскоре послышался шум воды. А Дана вернулась, и постояв у входа в спальню, вдруг сказала:

– Спасибо вам, за.. За все. Деньги, связь с матушкой и то, что.. что вы выкупили моих сестер. Но я и представить не могу, как вы узнали об этом.

– Никак, – устало ответила я. – Постараюсь объяснить кратко – я против продажи людей, пусть даже под залог. Мои сотрудники знают об этом, поэтому господин Аксель не только выполнил прямой приказ, но и,оценив ситуацию вашей семьи, принял полагающиеся меры.

– То есть.. вы всегда так поступаете?

– Да. Подобному ведению дел меня научил мой отец. Его главный урок по торговому делу звучит так – веди дела честно, всегда ставь на первое место не выгоду, а людей.

– Поразительно, – произнесла Дана.

А мне просто не хотелось более ни о чем говорить. Однако, следовало окончательно разобраться в одном вопросе:

– Ивор действительно лучший ученик магистра Штормхейда?

– Да, – подтвердила девушка. – Вы не смотрите, что у лорда Штормхейда уже звание магистра, на самом деле он очень молод и закончил Академию Теней всего два года назад. Но внешне он очень сильно изменился после.. после гибели его невесты.

Всего два года разницы?

– Неужели в таком возрасте можно было добиться звания магистра? – неверяще переспросила я.

– Магистр является самым одаренным магом теней современности, – воодушевленно сообщила Дана. – Воды уже достаточно, я помогу вам снять платье.

– Не стоит, уже поздно, вы можете идти отдыхать, – ответила, поднимаясь.

Заметно поколебавшись, Дана поклонилась в реверансе и оставила меня одну.

А я, стягивая с себя этот нелепый наряд, медленно направилась в ванную, прокручивая в голове «Два года разницы», «является самым одаренным магом теней современности», «сильно изменился после гибели его невесты». И в довесок к этому неимоверные мерки и демонстрация их силы перед воротами Академии.

И на моих губах заиграла слабая улыбка.

Я не наивная, и не глупая, а еще я очень находчивая и, кажется, нашла выход.

Ванну я принимала с исключительным удовольствием. После, завернувшись в полотенце и натянув банный халат определенно мужского размера, я отправилась в гардеробную. Не знаю, тени ли тут постарались, или Дана была столь расторопной, но все мои наряды уже висели на плечиках, отутюженные и готовые к использованию. И мне все нравилось, вот только целевое назначение этих платьев отныне кардинально менялось.

Размяв ладони, я щелкнула пальцами, призывая свою магию, портняцкий талант и ножницы, им отводилась особо привилегированная роль.