Глава 6

Утро встретило меня звуком многочисленных сообщений. Поднявшись, я встала, зябко поеживаясь, сходила за чемоданом, вернулась на постель и, забравшись под теплое одеяло, приступила к работе. Обилие сообщенийоказалось неожиданно радостным – мой торговый дом получил исключительное право на изготовление бездымного пороха! Я смотрела на правительственный контракт, на радостное письмо от господина Бергера и поверить не могла. Это было чудо. Самое настоящее чудо. Да, я трудилась над заявкой почти три месяца, но вероятность победы едва ли составляла пять процентов. Восхитительно! Просто восхитительно!

Пришедшая Дана застала меня пританцовывающей перед зеркалом, и удостоилась лишь приветственного кивка, потому как я диктовала господину Бергеру список чиновником, коим следовало занести «благодарность», попутно накидывая на летающий передо мной лист, примерный план закупок.

С появлением Даны, я на миг вернулась мыслями к удручающей реальности, но настроение было слишком потрясающим, чтобы отчаиваться.

Не вмешиваясь в мой диалог с управляющим, Дана сноровисто накрыла на стол, а затем снова вышла.

Когда она вернулась, я уже закончила разговор, переправила все бумаги и села за стол. А Дана, между тем, принесла платье. Темно-синее, строгое, дорогое.

– Вау, – произнесла я, разглядывая это нечто. – Неужели мой «нареченный» отправил слуг обновить мой гардероб?

– Нет, – несколько смутилась Дана. – Пошили мы, с девочками, за ночь. Академия закрыта от любых внешних вещей или людей еще на две недели, поэтому.. Мы выполняли распоряжение магистра.

Как интересно.

– Распоряжение магистра? – я вопросительно подняла бровь. – Какого именно магистра? Штормхейда?

– Да, – кивнула девушка, бережно расправляя на вешалке тяжелый шелк. – Он зашел к нам ночью, когда лорд Рагнаэр еще был на полигоне. Сказал, что леди Вэлари прибыла сюда не для участия в маскараде, и что ее гардероб должен соответствовать.. – она замялась, – здравому смыслу. Он сам предоставил отрезы ткани из хранилищ Академии. Сказал, что это «материал с особыми свойствами».

Я поднялась и подошла к платью. Пальцы скользнули по темно-синей, почти полночной поверхности ткани. Она не просто была дорогой – она едва заметно вибрировала, наполненная магией. Редкая вещица. Лорд Штормхейд не просто «позаботился» о моем внешнем виде. Он нанес упреждающий удар по планам Ивора. Пока Рагнаэр мечтал о «нежных розовых губах» и кружевах, магистр выдал мне броню. Темно-синюю, безупречную, способную стать непроницаемым щитом,броню.

– «Пошили мы, с девочками», – процитировала я слова Даны. И повысив голос, уведомила: – Я, как благородная леди, не могу принимать подарки от мужчин, даже таких потрясающих как лорд Штормхейд. Платье превосходно, но будет мне велико. Верните его магистру, с искренней благодарностью от меня, и уведомите, что я смогу принять эту вещь только в одном случае – если платье будет пошито моими портными. А раз в академию ныне нет ни выхода, ни входа, я готова нанять ваших «девочек».

В конце концов, что мешает мне немного улучшить жизнь и другим несчастным жертвам теневых магов?

– Я.. – Дана замялась, – даже не знаю, как..

– Молча, – торопливо дожевывая бутерброд с сыром, предложила я, – просто молча. И быстро.

И когда за Даной закрылась дверь, я помчалась в гардеробную.

– Леди Вэлари! – голос магистра раздался в момент, когда я расчесывала волосы.

– Одну минуту, я переодеваюсь, – крикнула из гардеробной, с улыбкой глядя на свое изображение и уже предвкушая встречу с лордом Штормхейдом.

В смысле – предвкушая его реакцию на меня.

– И во что вы там переодеваетесь? – с насмешкой поинтересовался он. – В одно из ваших пугающих обилием кружев платье?

Очень смешно. Мне сейчас будет смешно, вот кому!

– А вы копались в моем белье? – присобирая волосы от висков и вверх, язвительно поинтересовалась я.

Однако в вопросах иронии мы были на равных.

– А разве я упоминал белье?

Я тихо рассмеялась.

– Сейди, – судя по голосу, он тоже улыбался, – я искренне рад, что вы не возненавидели меня после всего сказанного.

– А разве вы сказали что-либо неуместное? Всего лишь правду.

Но улыбаться я перестала.

Не надолго.

Вновь оглядев себя, я пришла к выводу, что я великолепна. Взяв сурьму, еще раз слегка подвела ресницы, после добавила розового масла на губы, и обольстительно улыбнулась собственному отражению. Я не была красавицей, но юность, умение одеваться, вкус, переданный от матушки, которая считалась самой красивой девушкой столицы в свое время и бытовая магия, которую я теперь не стеснялась использовать.

Это определенно будет весело.

И развернувшись на каблуках, я прошла к выходу и распахнула двери.

Штормхейд стоял спиной к гардеробной, глядя в окно, но при моем появлении он медленно обернулся. Его губы еще хранили тень тойсамой полуулыбки, с которой он шутил про белье, но по мере того, как его взгляд поднимался от моих туфель к лицу, эта улыбка гасла, сменяясь чем-то гораздо более интригующим.

И магистр молчал. Он смотрел на меня так, словно видел впервые – или наконец-то разглядел за безмозглым маскарадом ту, что способна перекроить не только шелк, но и саму реальность под свои нужды.

– Что ж, теперь вижу, что ошибся.. с размером, – после долгого молчания, произнес он.

Я почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Не то, обжигающее и пугающее, что я испытывала вблизи Ивора, а другое – азартное, светлое, исполненное предвкушения.

Магистр сделал шаг назад, словно пытаясь охватить взглядом всю картину целиком. Ткань моего собственного платья, избавленная от лишнего и перешитая с безупречной точностью, подчеркивала каждый изгиб, не оставляя и следа от прежней нелепости. Бытовая магия, которую я мягко вплела в образ, заставляла шелк едва заметно сиять, а аромат розового масла тонким шлейфом заполнял пространство между нами.

– С размером? – я чуть склонила голову набок, забавляясь его растерянностью. – И какой же «размер» вы прочили мне, лорд Штормхейд?

– Тот, что позволит вам затеряться в толпе адептов и не привлекать лишнего внимания, – отозвался он, и в его глазах, обычно холодных, на мгновение вспыхнул опасный, почти исследовательский азарт. – Но, кажется, я недооценил масштаб личности. Вы не из тех, кто прячется в тени, Сейди. Вы используете тень, чтобы подчеркнуть свет.

– Как тонко, и как точно, – похвалила я.

Он снова замолчал, определенно анализируя мой наряд. Штормхейд, будучи магом высокого уровня, наверняка видел не только фасон, но и тонкие плетения бытовой магии, которыми я укрепила швы и заставила ткань ложиться именно так – дерзко и безупречно.

– Вы сами это сделали? – он кивнул на лиф платья, где линии силы сходились в идеальных швах. – За одну ночь?

– У меня были хорошие учителя, магистр, – я улыбнулась. – И очень сильная мотивация.

– Единственное что я могу сказать – вы очень сильно рискуете, Сейди.

Я сделала шаг вперед, сокращая расстояние. Сейчас, когда на мне не было розово-кремового ужаса, я чувствовала себя настоящей. Той собой, которая заставила этого покровителя своего «лучшего ученика» подбирать слова.

– Риск– это часть моей природы, лорд Штормхейд.

Магистр хмыкнул и, наконец, отвел взгляд, словно заставляя себя вернуться к официальному тону. Но атмосфера в комнате уже безвозвратно изменилась в мою пользу.

– Я искренне надеюсь, – произнес он, – что Ивор Рагнаэр обладает достаточным самообладанием, чтобы не разрушить половину Академии, когда увидит вас в этом.. образе.

– Вы так беспокоитесь за сохранность стен? – язвительно уточнила я, поправляя прическу. – Или все-таки за своего «лучшего ученика»?

Штормхейд посмотрел на меня очень серьезно, и на миг за его красивой внешностью проглянул тот самый одаренный маг Тени, способный наводить ужас.

– В данный момент, Сейди, я беспокоюсь о том, чтобы мой первый урок не превратился в дуэль на выживание. Потому что через час я жду вас в малом лекционном зале. И, судя по вашему виду, вы не собираетесь сидеть на задней парте.

– На задних партах обычно скапливается слишком много пыли, магистр, – я окинула его безмятежным взглядом, – а это вредно для моего здоровья.

Штормхейд ничего не ответил. Лишь коротко кивнул, и это было кивком игрока, который принял ставку.

– Через час в западном крыле, аудитория номер четыре. Постарайтесь не опоздать.. леди Вэлари. Будет досадно, если ваше эффектное появление испортит прозаичное замечание за опоздание.

Он развернулся и вышел, оставив после себя едва уловимый запах озона, хвои и морозной зимы.

Я еще пару секунд смотрела на закрытую дверь, а потом громко, с облегчением выдохнула. Азарт все еще бурлил в крови, смешиваясь с торжеством от полученных новостей. Исключительное право на изготовление бездымного пороха, полное признание моей состоятельности от Штормхейда – утро определенно задалось.

– Дана! – позвала я, и когда девушка появилась на пороге, я уже подхватила свой плащ. – Идем в столовую.

– Госпожа, вы.. вы действительно пойдете в этом? – Дана с опаской рассматривала меня.

– Конечно.

– Там ведь сейчас время завтрака. И лорд Ивор.. он был на полигоне всю ночь, он сейчас будет там.

– Великолепно, – я позволила Дане накинуть мне на плечи легкий плащ, который, впрочем, не сильно скрывал силуэт. – Значит, не придется искать его по всей Академии, бессмысленно наворачивая круги.

Я вышла из комнаты, чувствуя, как каблуки отбивают четкий, уверенный ритмпо каменным плитам коридора. Пустые коридоры преподавательского корпуса, редко встречающиеся студенты бытового и архитекторски ритуального факультетов, уже такой знакомый драуг со сколом на ступне, огромное полотно гобелена во всю стену в фойе академии, изображающее битву рихеггов – сегодня утром мне нравилось все, вообще все!

Когда я подошла к массивным дверям трапезной, оттуда доносился гул голосов и звон посуды, шум разговоров, отдаленный смех.

– Если страшно – беги, – посоветовала я Дане.

– Я не.. я останусь, – отважно решила девушка.

Что ж, отговаривать я не стала и уверенно шагнула к двери.

Едва массивные створки столовой распахнулись перед нами, гул голосов внутри не просто стих – он оборвался, словно перерезанная струна.

Я вошла в трапезную в тот самый момент, когда все маги в едином порыве повернули головы туда, где в окружении своих сокурсников сидел Ивор Рагнаэр. Он выглядел усталым после ночной тренировки, нахмуренным и злым.. но стоило ему поднять глаза и увидеть меня, как его чашка замерла в паре сантиметров от губ.

Та-дам!

– Доброе утро, господа! – пропела я, лучезарно улыбаясь всем сразу и никому конкретно. – Надеюсь, я не опоздала к раздаче каши? Говорят, в Академии Теней она обладает поистине живительными свойствами.. в том смысле, что после нее не выживают.

После моих слов несколько человек подавились и закашлялись, кое-кто начал сплевывать имеющееся во рту, остальные с нескрываемым подозрением уставились на кашу.

А Ивор, наконец, поставил чашку. Медленно. Слишком медленно. Его пальцы едва заметно подрагивали – то ли от гудящей в жилах усталости после бессонной ночи, то ли от ярости, которую он вплавлял в свое ледяное молчание. Он успел переодеться, и свежий камзол сидел на нем идеально, подчеркивая разворот широких плеч, но этот парадный вид никого не обманывал. За пуговицами, застегнутыми с аристократической педантичностью, скрывался зверь, который явно не выспался и теперь искал, на ком бы сорвать злость.

Но когда он поднял взор, я поняла – все, что было между нами до этого момента, оказалось лишь искрой перед пожаром.

И что-то внутри меня вновь перепугалось до смерти.

Я понимала, что сейчас выгляжу как само Искушение. Темная ткань обволакивала тело, точно ночная вода, текучая и опасная. Мириады мелкихблесток вспыхивали при каждом вдохе, подобно пойманным в шелковую сеть искрам Бездны, вычерчивая каждый изгиб, каждую манящую линию фигуры. Светло-русые волосы лишь подчеркивали контраст тяжелой, податливой ткани, и светлого оттенка кожи, сияя в полумраке трапезной мягким золотом. Но я ожидала ярости, гнева, недовольства.. всего чего угодно, только не такого взгляда.

В его темно-рубиновых глазах, подернутых пеплом бессонницы, вспыхнуло неимоверное, почти кощунственное восхищение. Это был взгляд, в котором первобытная ярость мешалась с такой запредельной, изголодавшейся жаждой, что у меня перехватило дыхание.

В этом взоре была жажда – дикая, злая, не знающая пощады.

И было желание – откровенное, неистовое, порочное.

И была ревность – чудовищная ревность, которая считалась окружающими мгновенно. Она разлилась по залу тяжелым свинцом, прижимая адептов к столам, и многие маги торопливо опустили головы, не смея встречаться взглядом с наследником рода Рагнаэр. Но были и другие. Те, в ком азарт оказался сильнее инстинкта самосохранения. Они меняли позы, подавались вперед, вглядываясь в каждый изгиб моего тела, каждый блик на темном шелке. Они смотрели на меня с нескрываемым, дерзким восхищением, прекрасно понимая, что каждым таким взглядом бросают Ивору вызов.

Отлично, возможно использую их в будущем.

Я чувствовала, как воздух между нами и Ивором начинает вибрировать, словно перетянутая струна. Его ревность не была мелкой или суетливой – она была древней, как сама Тень, и разрушительной, как лесной пожар. Она жгла мне кожу сквозь плотную ткань платья, клеймила, требуя немедленного повиновения.

Ивор медленно подался вперед. Костяшки его пальцев, все еще сжимавших чашку, побелели так, будто он собирался раскрошить фарфор в пыль. В его темно-рубиновых глазах вспыхнуло нечто беспощадное. Зверь больше не спал – он скалился, готовый разорвать любого, кто посягнет на его собственность.

– Полагаете, одного представления мне было мало, леди? – опустил взгляд, Рагнаэр прикоснулся к собственной чашке. – Что ж.. кажется, у вас это получается лучше, чем вы планировали.

Мне было жутко.. но ужас определенно не повод сдаваться, тем более что отступить можно было разве что в кошмар.

И потому, кокетливо поправив прядь волос, я поинтересовалась:

– Что вы имеетев виду, лорд Ивор?

Усталая усмешка тронула его губы.

– Так ты решила сменить оружие? – голос его прозвучал хрипло, но до безумия опасно. – Осторожнее.. это платье слишком наглядно напоминает мне о том, как легко Тень забирает то, что ей приглянулось.

– Ммм.. Собираетесь скормить меня порождениям Мрака? – а никто и не говорил, что будет легко.

– Нет, – и его ярко-алые глаза впились в мои светло-голубые, – собираюсь ускорить наше бракосочетание.

Ивор медленно поднялся. Он был выше меня на две головы, и от него буквально веяло холодом полигона и остатками боевых плетений.

– Сейди, – произнес он, понизив голос. – Играть со мной в присутствии студентов – плохая идея.

Мне так страшно.. А к дьяволу страх!

– Игры? – сделала изумленный вид. – Какие игры? Я так, поесть забежала в процессе убегания от вашего с нами бракосочетания. А то вы все ускоряетесь и ускоряетесь, вынуждена признать, что не поспеваю за вами.

И я невинно похлопала ресничками.

– Леди Вэлари, я полагал, вчерашнего урока было достаточно, – прорычал он, – чтобы вы.. сменили тактику.

– О, Бузябузик! – я радостно замахала рукой, игнорируя то, как при этом прозвище Ивор едва не раскрошил край стола. – Тактика – это для генералов и тех, кто в правительстве. А для слабой, беззащитной девушки вроде меня главное – режим питания! И как вы помните – я вчера толком и не поела.

Глаза Ивора вспыхнули недобрым светом. По его челюсти гуляли желваки, а аура вокруг сгустилась до такой степени, что тени на стенах начали непроизвольно вытягиваться в сторону моего стола, словно щупальца.

– Бузя.. бузик? – переспросил он так тихо, что у меня чуть ноги не подкосились в сторону ближайшего стула.

Но до ближайшего стула еще нужно было дойти, так что, мило улыбаясь лорду Рагнаэру, я направилась искать для себя лучшее. Лучшее место в этой проклятой тенью трапезной.

Мои каблуки выстукивали по каменным плитам вызывающе четкий ритм, пока я плыла между рядами столов. Я чувствовала на себе сотни взглядов – изумленных, восхищенных, испуганных – но лишь один из них обжигал, словно натуральное узконаправленное заклятие.

Взгляд Ивора.

– Приятного аппетита, выживающие на каше! – пожелала я всем, заметив свободное место у окна, залитого утренним светом.

Место было примечательное – здесь обитыетемным деревом стены переходили в шкаф, как-то неаппетитно заставленный черепами.

– У вас тут так.. аутентично, – проговорила я, не решаясь проверить данную мебель на наличие пыли. – Черепа на стенах настоящие или это качественная имитация для устрашения первокурсников?

– Настоящие, – отрезал все так же Ивор. Остальные словно не решались со мной заговорить. – Это остатки тех, кто задавал слишком много вопросов за завтраком.

– Какая прелесть! Экономия на декоре и воспитательный процесс в одном флаконе, – я подмигнула побледневшему парню напротив.

Он обронил ложку и застыл, ошеломленно уставившись на меня.

Я грациозно опустилась на скамью, расправив тяжелый шелк, и со вздохом истинного гурмана уставилась на миску с кашей, которую мне услужливо (и очень торопливо) поднес, судя по наряду, служитель кухни.

– Благодарю, юноша. Надеюсь, она не кусается? – вежливо поинтересовалась у разносчика.

– Она – нет, – раздалось у меня над самым ухом.

Ивор возник рядом мгновенно, не издав ни звука. Его присутствие смяло пространство, заставляя меня невольно сжаться от ужаса. Он не сел напротив, он встал за моей спиной, нависая грозовой тучей, и я кожей почувствовала жар, исходящий от его тела. Этот жар, смешанный с запахом морозного утра и терпкого чая, окутал меня, лишая возможности сделать свободный вдох. Ивор стоял слишком близко – не касаясь, но и так было кошмарнее некуда.

Его тень накрыла меня, точно тяжелый бархатный полог, отсекая от звяканья ложек и приглушенного шепота адептов. Я чувствовала его присутствие кожей – это невыносимое, густое напряжение, которое исходило от него волнами. Казалось, протяни я руку, и пальцы обожжет.

Да что же с тобой-то так сложно!

– Попробуйте кашу. Говорят, она успокаивает нервы, – произнес Ивор, пододвигая ко мне тарелку, с жестоко оболганной мной субстанцией.

Ладно, сменим тактику.

– Знаете, Ивор, – я грациозно взялась за ложку, стараясь дышать.. дышать, а не сбегать прочь отсюда, – полагаю, нам пора поговорить как взрослым людям. Присаживайтесь.

Не купился.

Каким-то невероятным образом он чувствовал, что его близость – для меня самая пугающая штука на свете. Не знаю, откуда возникло это его познание, но оно было чертовски верным, что б его!

– Так вот, – я начала помешивать кашу, делая вид,что нахождение оппонента прямо за моей спиной, нечто совершенно нормальное и даже вполне привычное, – буду откровенна – я знаю о причинах, побудивших вас так старательно добиваться этого бракосочетания.

– Не смей, – слова прозвучали у самого уха, от дыхания мага пошевелились волосы.

Но нет, я не дрогну.

– Ну что вы, мой дорогой, обедневший род, еще не повод для позора.

И едва вернувшиеся к трапезе маги, снова отложили ложки.

– Ты.. – тяжело дыша, прошипел Ивор.

Ну вот и начнем.

– Да, я та самая богатая наследница, которая, как вы думаете, вам так нужна. Но, лорд Ивор, скажу откровенно – я уже растратила все папенькино состояние, так что вам более рассчитывать не на что. Разве что на самые крохи от былого богатства.

Этот маневр был сродни прыжку в пасть к дракону. Я чувствовала, как воздух за моей спиной не просто похолодел – он застыл, превращаясь в плотную стену чистого, первобытного гнева.

Ивор не двигался, но я кожей ощущала, как его ярость, сдавленная аристократическим воспитанием, клокочет внутри, точно магма под тонкой коркой льда. Ложь была дерзкой, абсурдной для тех, кто знал истинное положение дел, но для слушателей в зале она прозвучала как звонкая пощечина по достоинству рода Рагнаэр.

– Вы закончили? – голос Ивора стал тихим, пугающе спокойным, но в этом спокойствии таилась мощь снежной лавины.

Он, наконец отошел, но не для того, чтобы отступить. Медленно, с убийственной грацией, он обошел стол и сел прямо напротив меня. И его взгляд – тяжелый, изнуряющий, цвета тлеющих угольков – пригвоздил меня к месту.

– Значит, растратила? – он чуть склонил голову набок, и на его губах заиграла та самая усмешка, от которой хотелось закричать и броситься наутек. – Какая досадная неприятность.

И он резко подался вперед, сокращая расстояние так, что я увидела черные крапинки в глубине его зрачков.

– Ты плохо меня знаешь, Сейди. Я никогда не ставлю на золото. Я ставлю на ценности, которые невозможно измерить монетами. И раз уж вы, леди Вэлари, объявили себя «разоренной», – он намеренно выделил это слово, и в его тоне промелькнуло истинное восхищение моей ложью, – то мне придется взыскать приданное иначе. Слышали о натуральной оплате? Объясню – это когда платишь собой.

В зале кто-то громко сглотнул. Ивор не сводил с меня глаз,и я поняла, что моя попытка выставить его охотником за приданым обернулась против меня. Он принял эту игру. И в его рубиновых глазах вспыхнуло нечто настолько темное и властное, что я невольно вжалась в жесткую спинку скамьи. Это не было шуткой. Он буквально ставил на мне невидимое клеймо, превращая из невесты в свою личную собственность, задолжавшую ему саму себя.

Только вот..

– «Взыскать приданное иначе»? – переспросила я. – С чего бы это?

И я отодвинула тарелку от себя, пристально глядя на Ивора.

Кое-чего я все же своим демаршем добилась – разговора на равных.

– Знаете, – садясь ровнее, продолжила я, – мне довелось многократно перечитать копию брачного соглашения, и вот оно удивительное дело – там ни слова не было, ни о долге, ни о приданном. Лишь ремарка о том, что договоренность может быть разорвана в одностороннем порядке – вами, и не более. Ни сроков, ни даты свадьбы, даже приблизительной, ни требований к невесте. Никаких требований, там даже невинность не упоминалась, как и высокоморальность. К слову, – и я выразительно прижала руку к животу, – лично я до конца не уверена, что не нахожусь сейчас в ожидании рождения ребенка, все же мой последний любовник был весьма плодовит.

В зале повисла потрясенная тишина.

– Но это же ничего, правда? Как ты там сказал «Мои чувства не зависят от того, что о тебе думают другие. Ты можешь делать все что угодно». Это так мило. Да и в конце концов отец ведь не тот, кто зачал, а тот кто вырастил.

И я улыбнулась, с нескрываемым торжеством.

Ивор молчал, глядя на меня тяжелым немигающим взглядом, на его скулах яростно дергались желваки, а в столовой поднимался гул шепотков и потрясенных вопросов.

– «Забыть – нет. Но я заставлю их бояться об этом вспоминать», – тихо, так чтобы слышал лишь Ивор, процитировала его вчерашние слова я. А затем, чуть подавшись вперед, прошептала: – И вот мне очень любопытно, как ты заставишь их бояться вспоминать об «этом»?

Он молчал, с трудом сдерживая бешенство.

– И вот еще один момент – из-за матери-чудачки смеяться, возможно, и не станут, а как на счет матери-шлюхи? А теперь расскажи мне, как в этой Академии уважают силу и ум.

Поднявшись, я смерила Ивора насмешливым взглядом, а затем, не удержавшись, наклонилась через стол, и так же тихо добавила:

– Разорвитедоговоренность, лорд Рагнаэр. Мой вам хороший совет.

И выпрямившись, я покинула трапезную, в которой каждый позволил себе поизучать взглядом мой живот. Но я не испытывала ни малейшего стыда или сожаления – в моем положении выбирать методы было роскошью, я и не выбирала.

Когда я выходила, гул в трапезной напоминал роение потревоженных шершней. Я бросила в это осиное гнездо не просто ложь – я бросила туда гранату, начиненную ядом, и теперь наслаждалась тем, как он разъедает тишину Академии.

У самых дверей на долю секунды я обернулась, надменно взглянув на своего врага через плечо.

Ивор сидел в той же позе, неподвижный, как гранитное изваяние. Но его лицо.. оно больше не было человеческим. На бледной коже проступили темные вены магии, а глаза полыхали таким яростным, нечеловеческим алым светом, что воздух вокруг его стола пошел мелкой рябью, искажая реальность.

Он не смотрел на других магов. Он смотрел только на меня.

И, дьявол раздери, в этом взгляде не было брезгливости, которую я так надеялась увидеть. В нем не было желания разорвать помолвку.

Там была тьма.

Тягучая, одержимая, беспощадная тьма хищника, который решил, что если его добыча покрыта грязью, он просто отмоет ее в крови. Своей или чужой – ему было плевать.

Я отшатнулась и испытала бесконечную благодарность к дверям, что закрылись, наконец.

И тут Дана, неслышно подойдя, промолвила:

– Это было.. страшно.

Да уж, точно подмечено.

Постояв еще немного, я сверилась с наручными часами на тонком золотом браслете, и порешила:

– Идем переодеваться, на этот раз мне понадобится твоя помощь.

– Хух, – с нескрываемым облегчением выдохнула Дана, – так действительно будет лучше, леди Вэлари.

Да как сказать, легче уже точно не будет.

Но как говорит папенька – невзгоды характер закаляют.

Будем закаляться.