Эпилог 1

Двойная свадьба – это, конечно, интересно, но уж больно хлопотно.

Суеты на таком мероприятии в два раза больше, чем на обычной свадьбе. Хотя кого я обманываю? Какие два раза? В пять! А то и в десять!

Гостей – больше.

Музыки – больше.

Угощений – больше.

Смеха и счастливых улыбок – гораздо больше.

Ректор, будучи в благостном расположении духа после того, как мы предотвратили диверсию, сохранили академию целой и невредимой, а заодно спасли кучу невинных жизней, сделал нам всем подарок. Позволил провести свадьбу в главном зале Академии, под прозрачным куполом, сквозь который было видно на удивление ясное и безмятежное небо. Как будто сама природа смотрела на нас и говорила: теперь все будет хорошо.

Они и было хорошо. Даже не просто хорошо, а отлично.

Утром, нам с Линой устроили камеру пыток. А именно – нас красили, наряжали и причесывали. То и дело раздавалось:

– Не вертитесь.

– Не моргайте.

– Не дышите.

Не знаю, как Лина, а я порядком взмокла, пока мне наводили красоту.

Я вообще-то и так красивая. Стоило только увидеть глаза Николая, когда он на меня смотрел, и любые сомнения по этому поводу отпадали.

Красивая. Самая красивая. Самая-самая красивая.

Но это же свадьба. На свадьбу положено быть еще красивее.

Платья у нас были странные.

Вернее, не странные, а очень даже традиционные, для каждого из миров.

Для нашего – из цветастой парчи, расшитой золотыми и серебряными символами любви и вечности. Облегающее, как вторая кожа, застёгнутое на перламутровые пуговицы под самое горло.

Для Лининого – белоснежное, с мягко драпированной юбкой и корсетом с жемчужным шитьем.

Здорово выглядело. Проблема только в том, что мы решили поменяться, чтобы порадовать своих мужчин.

В итоге мне досталось белое, ей – цветное.

И вот, когда нас упаковали в наряды, мы дружно крутились перед зеркалом:

– Ну вроде ничего так, – Лина с сомнением смотрела через плечо на свой плотно обтянутый зад.

– Неплохо, – я пыталась подтянуть платье повыше, потому что красота женская очень настойчиво сигнализировала в декольте.

Без пошлости, конечно, но очень непривычно.

Однако стоило выйти в таких нарядах к женихам, как стало ясно – оно того стоило.

В глазах у Николая светился такой искренний восторг, что я внезапно себя почувствовала хрупкой, нежной, ранимой, но что самое главное бесконечно любимой и счастливой.

Мы с Линой прошли между рядов гостей по дорожке, усыпанной белоснежными цветами лилий, символизирующих любовь, алых лепестков роз, дарующих страсть, и зеленых листьев акаций, представляющих доброту и преданность.

Затаив дыхание, на нас смотрели все. То с одной стороны, то с другой доносились восторженные охи-вздохи и завистливое:

– Нет вы гляньте на них! Красивые какие! Негодяйки.

Аккуратно придерживая подолы, мы поднялись по трем ступеням на возвышение, выстланное синим бархатом, и остановились перед аркой, причудливо сплетенной из лиан, возле своих мужчин.

Лина с Раэном, я – с Николаем.

Глаза в глаза. Рука в руке. Сердце пополам.

Пользуясь своим положением, ректор вызвался проводить церемонию, и теперь стоял с нашими парами, облаченный во все серебряное.

Я с трудом слышала его голос – так громко билось мое собственное сердце, заглушая все остальное. Повторяла за ним клятвы, не отрывая взора от любимого мужчины, и до конца не могла поверить, что это происходит со мной наяву.

И только когда прозвучало торжественное и неотвратимое «объявляю вас мужем и женой», поняла, что все это правда.

А потом началось веселье.

Эх, знали бы студенты, в это время уехавшие на каникулы, как весело живет академия в их отсутствие – обзавидовались бы.

Танцы, песни, игры, столы, ломящиеся от яств. Много улыбок и поздравлений.

Конечно, не обошлось и без досадного – мне позвонил отец.

Я не хотела отвечать, но потом подумала: вдруг он пришел в себя, сменил гнев на милость и хочет, наконец, признать, что я взрослая и имею право идти своим путем.

Как бы не так!

Стоило только уединиться в небольшой комнатке и ответить на звонок, как на меня полился привычный поток помоев:

– Да как ты посмела спутаться с человеком! Вообще голову потеряла! Мало тебе было прошлого позора, так еще хуже решила сделать.

А я вдруг поняла, что мне невероятно плевать на его недовольство, и что я больше не обязана его глотать. В конце концов, отец больше не главный мужчина в моей жизни. У меня теперь своя семья.

Так что:

– Пока, пап. Мне некогда. У меня свадьба.

Он что-то еще говорил, требовал, пытался угрожать, до глубины души потрясенный поступком неблагодарной дочери, но я уже не слушала.

Выскочила в зал к гостям, нашла взглядом своего мужа, бросилась к нему и с размаха упала в любимые объятия.

А он оторвал меня от пола, закружился вокруг своей оси, прижимая к себе, как самую большую драгоценность и громко, без стеснения прокричал:

– Я тебя люблю!

И я, не привыкшая, как и большинство эльфов, выражать свои чувства открыто, рассмеялась и прошептала:

– Я тебя люблю.

– Что-что?

– Я тебя люблю!

– Не слышу.

Я засмеялась еще громче и, оставив в прошлом все стеснения и понятия о том, что такое хорошо и что такое плохо, а также целых ворох правил, как должна себя вести высокородная эльфийка, старшая дочь древнего рода, прокричала в ответ:

– Я тебя люблю!

И в этот момент раздалось что-то странное:

– Горько?

– Что? Где? – не поняла я, оборачиваясь к столам, а Николай притянул меня к себе:

– Целуй.

– Горько, горько – раздавалось со всех сторон, вводя меня в смятение.

Что-то не так с угощениями?

– Но…

– Нет времени объяснять. Целуй, – рассмеялся этот наглец и сам впился поцелуем в мои губы.

Зал зашумел, взорвавшись неистовыми аплодисментами, а я, наконец, поняла, чего же они все от нас хотели.

Глупые.

Ну, какое же это горько?

Это сладко.