Глава 6

В библиотеке, несмотря на поздний час, было многолюдно, однако желающих, действительно, почитать и приобщиться к знаниям среди них не наблюдалось.

Еще во времена моего обучения это место мало кто использовал по назначению. В основном, тут собирались отдельными группами обсудить последние происшествия в академии и попросту посплетничать.

А что поделать, если здесь самые удобные диваны и кресла во всем учебном заведении? Кожаные, с высокими комфортными спинками и широкими подлокотниками, а еще с чудесными пуфиками, на которых можно удобно вытянуть ноги.

И столы тут какие-то особенные – сядешь за такой, руки перед собой сложишь и сразу чувствуешь себя кем-то важным и значимым.

И свет приятный – слегка приглушенный, если хочется  спокойствия и уединения, и яркий, не отбрасывающий тени, когда кто-то что-то писал или читал по-настоящему.

Например, как я.

Сейчас бумажные книги были не в моде и все больше проигрывали магическим планшетам, смартфонам, компьютерам – всему тому, чем одарила нас современная наука, но только не в моем случае.

Как говорит отец, нет ничего лучше старых добрых фолиантов, с шелестящими страницами, хранящими отпечаток времени и всех тех, кто когда-либо к ним притрагивался. И знания можно подчерпнуть, и при необходимости костер накормить, и кусок мяса завернуть. А еще они пахли так, как никогда не пахли электронные книги.

Отец не отличался тактичностью и бережным отношением. Книги – не исключение.

Я и сама не лучше – вооружившись исчезающими со временем карандашами, бессовестно чиркала в тексте и на полях. Где-то что-то обводила, где-то – зачеркивала.

Мимо проходили студенты. Кто-то здоровался, кто-то делал вид, что не заметил преподавательницу, склонившуюся над книгой, и никто из них не понимал, чем же я занималась, на самом деле.

Со стороны могло показаться, что я просто порчу библиотечное имущество и в моих действиях нет никакого смысла.

Но он был.

История Лириэнделя в семи томах. Первоисточник многих законов и сведений о нашем мире. Основа основ. Фундамент, на котором базировалось разделение по классам и сословиям. Монументальный и совершенно скучный для большинства учащихся.

Этим он и был ценен – отсутствием желающих углубиться в чтение.

Том второй, страница двадцать пять. Третья строчка сверху. Обводим.

Дальше страница сто восемнадцать. Зачеркиваем.

Страница сорок четыре – читаем, запоминаем.

Пока переворачивала лист за листом, мысли расползались, как ленивые тараканы. И вместо того, чтобы думать о деле, я все чаще и чаще возвращалась к Нику. Опять…

Я уже смирилась с тем, что мне не удастся так просто выкинуть его из головы. Почему-то первое, что я делала, приходя на работу – это искала взглядом его широкоплечую фигуру. В обеденный перерыв как-то сам собой выбирался стол поближе к нему, а на совещаниях непременно надо было сесть так, чтобы Николай был в поле зрения.

Но и это еще не все!

Хуже всего было то, что он снился мне по ночам. Раньше я очень редко видела сны, а если что-то и снилось, то поутру я не могла вспомнить ни смысла, ни содержания. Просто набор мутных образов, бессмысленно перетекающих один в другой.

А теперь сновидения перестали быть мутными и чёрно-белыми. В них появился свет, цвет, тактильные ощущения, вкус.

В них появились эмоции. Густые, сочные, заставляющее сердце сжиматься то ли от страха, то ли от предвкушения.

Слишком личные, чтобы о них кому-то говорить.

Слишком постыдные, чтобы вспоминать.

И, тем не менее, я помнила. Каждый миг, каждую деталь, каждое свое ощущение, которое еще долго бродило по телу, даже после того, как просыпалась, резко подскочив на кровати.

Страница девяносто семь…

Когда с работой было покончено – я отметила и записала, все, что было нужно, книга отправилась на свое место на полке. А я пошла к себе.

День выдался долгим и насыщенным. Занятия шли одно за другим, вдобавок очередное совещание у ректора, потом изучение Лининых приборов, потом библиотека.

Итог: на дворе уже поздний вечер, а я еще только ползу домой. Уставшая и совершенно недовольная. Ни происходящим, ни тем, что делала сама.

В середине пути меня настиг звонок Лины.

– Ну, как ты там? – участливо спросила она. – Закончила свое секретное задание?

Я невольно споткнулась и замедлила шаг. Потом вспомнила, что сама ей так сказала, когда попаданка спросила, какие планы у меня на вечер.

Зря. Шутка была на троечку.

– Закончила.

– Тогда, может, чайку? – как-то смущенно и в то же время взволнованно предложила она.

Я посмотрела на часы.

Почти десять. Сейчас бы в душ, потом завалиться в кровать, полистать какой-нибудь журнал и спать, но мы же подруги. А подруг надо поддерживать.

– Скоро приду.

Я заскочила к себе. Блокнот с заметками из библиотеки положила в стопку таких же блокнотов, исписанных рабочими моментами, переоделась, заплела волосы в косу и отправилась к Лине.

Она встретила меня накрытым столом – ароматный чай с мелиссой в аккуратном белом чайничке, две кружки, печенье в виде сердечек, елочек и звездочек.

Перехватив мой взгляд, направленный на тарелку с выпечкой, Лина смущенно пояснила:

– Я когда нервничаю, всегда что-то готовлю.

Не то, чтобы я жаждала разговора по душам, но Лина, и правда, выглядела взбудораженной. Поэтому, тяжко вздохнув, я устроилась за столом и похлопала по соседнему стулу, приглашая ее тоже сесть.

– Ну давай, рассказывай, что у тебя стряслось.

– Да ничего… вроде… пока…

– Обнадеживающий ответ.

– Понимаешь, – Лина подвинула к нам чашки и налила сначала мне, потом себе, – меня волнует Раэн.

– Волнует, в смысле, переживаешь за его учебу, или в смысле – дрожащих коленок и бабочек в животе?

– Мира… – она взглянул на меня с укором.

– Что Мира? – я невинно хлопнула глазами, – Я просто пытаюсь понять. «Волнует», знаешь ли, слишком широкое понятие. Так в каком смысле волнение? В первом или во втором?

Она подумала немного, потом сказала:

– В обоих.

– Уже интересно. Рассказывай.

– Раэн… Раэндуил, – торопливо поправила она, заметив, как я вскинула брови, – предложил мне занятия.

– Занятия чем?

– Магией, как он называет. Хочет помочь взять под контроль мои способности, потому что я с ними еще на “вы”. А пока мне это не удастся… быть моим телохранителем. Я тяну с ответом уже две недели, но завтра у нас очередной занятие… Практика. И он, наверняка, снова станет спрашивать, что я решила…

– Даже так? Интере-е-есно…

– Вот и мне интересно, что с этим делать.

– Ну, научить тебя он, конечно, чему-то да сможет. Род у него сильный, магия… способности тоже на высоте, да и с контролем полный порядок… – я задумчиво почесала кончик носа, – у меня только один вопрос. Зачем студенту так настойчиво лезть к преподавателю?

– Я тут подумала… – Лина замялась, замолчала, будто собираясь духом, потом неуверенно сказала, – я подумала, а не могу ли я быть его истинной?

– Может быть и так, – я пожала плечами, потом взяла печеньку и половину откусила. Вкусно. – А может, ему что-то надо от тебя?

– У меня нет ничего особенного.

– Ну как же? У тебя есть знания, доступ в лаборатории, куда нет хода многим остальным. Пароли от кабинетов и защитного поля установок…

Она нахмурилась:

– На что ты намекаешь?

– Ни на что. Просто размышляю. Тебе не кажется странным, что он так быстро оказался рядом с нами во время первой диверсии? Что бросился следом за нами, когда все остальные остались на своих местах?

– Он волновался…

– Да-да, ведь эльфы, все как один, такие бесконечно волнительные и заботливые, – хмыкнула я, намекая на нашу природную заносчивость. Что уж лукавить, есть такое у нашего племени. – И то, что он твой уровень хочет подтянуть и проводить больше времени рядом с тобой. Может, конечно, и по доброте душевной, а может, и правда, хочет оказаться поближе, чтобы получить какую-то информацию, или использовать тебя в своих целях…

– Мира, ты перегибаешь.

– Я просто пытаюсь рассуждать здраво. Вспомни слова ректора о том, что расследование должно идти за закрытыми дверями, и нам не следует распространяться на эту тему с теми, кто не входит в круг доверенных лиц. Вдруг ему просто нужно выведать, чем мы занимаемся и как проходит это самое расследование?

Она нахмурилась еще сильнее:

– Хочешь сказать, что он причастен к организации диверсии?

– Хочу сказать, чтобы ты держала ушки на макушке и не велась на красивые глаза и улыбку.

– Мира!

– Ну а что? Парень, действительно, красивый. Даже по меркам эльфов… На него все девки шеи сворачивают.

Она неожиданно вспыхнула, как новогодняя свеча:

– Мне нет никакого дела до того, кто и что себе сворачивает!

– О, как все запущено, – рассмеялась я, а она покраснела до кончиков волос:

– Ничего не запущено, он просто…

– Нравится тебе?

Лина только глаза к потолку подняла и тяжко вздохнула:

– Порой ты невыносима.

– Я стараюсь. Но шутки, шутками, а будь на чеку. Возможно, тебе даже стоит согласиться на его предложение, чтобы понаблюдать, пообщаться поближе. Может, увидишь или услышишь что-то, что поможет расследованию.

– Я бы не хотела использовать его в таком ключе.

– А ты и не используй. Просто присмотрись. Может, он и правда хороший парень, готовый помочь.

А может и нет…

К сожалению, я не могла знать этого наверняка. Мне никто не докладывал об организаторах диверсии и приходилось гадать, как и всем остальным.

– Я подумаю, – сказала Лина, после некоторого молчания, – по идее, мне и, правда, неплохо бы подтянуть контроль над своими способностями. Чтобы использовать их сразу, по щелчку пальцев, как это делаешь ты, а не строго по плану и с подготовкой.

– Для этого нужно время… и наставник. Так что, в принципе, идея Раэна неплоха… но решать только тебе. И опять же, будь начеку.

– Как все сложно, – грустно вздохнула она.

А я снова потянулась к тарелке:

– Зато печеньки вкусные.

– Тебе лишь бы поесть!

– И побольше, побольше!

– Как ты умудряешься с таким аппетитом оставаться такой худенькой?

– Эльфийская магия.

– Знаешь, вот тут я с тобой соглашусь, – рассмеялась Лина, – это самая что ни на есть магия.

Было уютно и как-то светло. Даже настроение после долгого дня стало чуточку лучше и демоны, терзающие изнутри, поутихли.

Наверное, мы еще долго просидели, неспешно общаясь и поедая выпечку, но позвонил отец.

Первый его звонок я скинула и отправила сообщение, что сейчас занята и чуть позже свяжусь сама, но с ним такие фокусы не проходили. Отец принялся планомерно меня доводить. Звонил. Звонил. Звонил. Явственно обозначая, что плевать ему на мою занятость, с чем бы они ни была связана.

И с каждым новым звонком настроение падало все ниже и ниже.

Уже и уют пропал, и печенье не казалось таким вкусным. Просто куски песочного теста, только и всего.

– Мне пора, – сказала я, поднимаясь из-за стола.

У Лины расстроенно вытянулась физиономия:

– Уже?

– Да. Вспомнила, что не доделала важные дела.

– Ну раз дела, – растерянно пробормотала она, – да еще и важные…

– Очень важные.

Я не стала растягивать прощание и чего-то лопотать в свое оправдание. Просто взяла и ушла.

Телефон по-прежнему разрывался, но я упрямо дошла до своей комнаты, и только там скупо ответила:

– Я же сказала, что занята…

– Мне плевать, – прогремел отец, – на мои звонки ты должна отвечать сразу. Поняла? Я звоню не для того, чтобы мило поболтать или узнать, как у тебя дела!

Он прав. Мои дела – это последнее, что его волновало в этом мире.

– Я поняла. Можешь не продолжать.

– Поняла она, – выплюнул брезгливо, а потом сменил тон на рабочий, – что у тебя там по нашему делу? Какие результаты?

– Пока никаких…

– Никаких?! Чем ты там вообще занимаешься?

– Работаю.

– Тебя не работать туда отправили! А с конкретным поручением! Неужели так сложно это запомнить и нормально сделать.

Я не выдержала:

– Раз несложно, то почему бы тебе не приехать сюда самому? Почему я должна всем этим заниматься?

Зря я это сказала.

Из трубки понеслась очередная брань и выводы о моих умственных способностях. Что даже самый тупой хунд справился бы с таким заданием за считанные дни.

О том, что я – не дочь, а сплошное разочарование. Что он бы с радостью променял меня на сына, если бы появилась такая возможность.

Все, как всегда.

– Даю тебе неделю. Не справишься – ищи себе другого отца! И другой клан! Хотя кому такая нерасторопная никчемная бестолочь нужна? Так и будешь одна!

Едкие слова, болезненные, но почему-то мне подумалось, что, в принципе, не такая уж это и плохая идея остаться одной.

Возможно, тогда я смогу делать не то, что мне навязывает семейство во главе с отцом, а то, что хочу сама. То, что мне интересно. То, во что я верю.

– Я все сказал. У тебя неделя!

Отец сбросил звонок без лишних прощаний.

Я еще немного покрутила телефон в руках, а потом, не в силах отделаться от ощущения, что меня изваляли в нечистотах, отправилась в душ.