Глава 8

И снова мы в кабинете ректора.

Присутствовали все те же персонажи, только выражение лиц в этот раз было ещё более мрачным.

Я смотрела то на одного, то на другого и гадала, а есть ли среди них причастные к взрывам?

Лина точно отпадает, она со своими установками, как курица с яйцом – сто раз проверит, тут потрет, там покрутит.

Николай такой же. Увлеченный настолько, что рядом с ним даже я невольно испытывала подъем и повышенный интерес ко всей этой науке.

Остальные?

Насчет остальных я могла только гадать.

Вроде не было среди присутствующих рьяных противников прогресса, но это могли быть всего лишь маски. Уж мне ли этого не знать.

Вторая диверсия оказалась более продуктивной и резонансной, чем первая.

Пусть без зрелищных взрывов и возгорания до самого потолка, но зато более прицельно.

Били по установкам и по учебному процессу, с целью показать, что вся эта наука не просто бессмысленна, но еще и опасна. Что могут пострадать ученики, тратящие свое бесценное время на это мракобесие. Что раньше, когда не было никакой науки, а только привычная всем магия, травмы были редкостью и случались исключительно из-за тупости и расхлябанности особо одаренных.

Хороший расчет, правильный. Если так пойдет и дальше, то верховные семейства добьются своего – заставят прикрыть академию и свернуть все эксперименты в Академии.

И откатимся мы на десяток лет назад, к старой доброй магии, а наука останется лишь в узких кругах.

Интересно, почему меня это так бесит?

Вот не все ли равно, что с этими установками станется? Что станется с программами и теми, кто с таким рвением учит других и учится сам?

Кажется не все равно. Плохо.

Отец не погладил бы по голове за такие мысли…

Однако наблюдая за происходящим в кабинете, я вдруг поняла, что вот на мнение-то отца мне как раз становится все больше и больше плевать.

Каждый звонок, каждое требование прыгать по его указке – все чаще вызывали недоумение и протест.

Это не мое. И чем больше я думала, тем больше убеждалась, что мой путь может и должен быть абсолютно иным.

– Раэндуил Сафрандил мог засечь, как я снимаю защиту, – внезапно заявила Лина, чем, признаться, несказанно меня удивила.

Ведь невооруженным взглядом было видно, что парню она симпатизировала. Смотрела долго и по-особенному, улыбалась, когда он появлялся рядом, и вообще вела себя не как с остальными. Сама того не подозревая, выпускала на волю свою внутреннюю кошку. И тут вдруг такое.

Конечно, его вызвали. И ту эльфийку, с которой он говорил, и еще парочку других внезапных подозреваемых. И наблюдая за тем, как Раэн с Линой стояли друг напротив друга, словно враги, я испытывала легкое чувство смятения и сожаления. Это ведь я натолкнула ее на мысль, что студенты тоже могут быть замешаны в диверсиях.

А уж когда он глянул волком и едва слышно процедил сквозь зубы по-эльфийски:

– Ну спасибо, милая, – я и вовсе приуныла.

Их ведь тянет друг к другу, а теперь…

Что будет дальше, я не знала. Вряд ли высокорожденный эльф простит такие обвинения. Мы ведь гордый народ, обиды так просто не забываем.

А Лина выглядела расстроенной и в тоже время предельно решительной. Готовой идти до конца, даже, если самой будет плохо и больно.

Потом в кабинет принесли датчик, считывающий ауры, и приступили к проверке подозреваемых.

Неприятный прибор. Даже на расстоянии чувствовались гул и вибрация, и я невольно отодвинулась чуть дальше, чтобы случайно не попасть в зону сканирования. Зато студентов проверили от и до.

И не по одному из них подозрения не подтвердились. Совпадений не было.

Пришлось отпускать.

Напоследок Раэн шепнул еще пару ласковых, а я буквально кожей почувствовала, как сникла и расстроилась Лина. Хотя была уверена на все сто, что она ни слова не поняла и эльфийский никогда не учила.

– Держать под наблюдением, – скупо распорядился ректор, проводив их тяжелым взглядом, – каждого!

После ухода студентов, снова поднялся гвалт:

– Как так вышло, что все слепки разом оказались испорчены? Разве это может быть простым стечение обстоятельств? – возмущался один из эльфов, – они способны выдержать гораздо более сильное воздействие!

– В данном случае выброс произошел слишком близко. Контейнеры со слепками оказались в самом эпицентре…как будто кто-то специально их туда поместил.

– Кто?

– Да кто же его знает?

– Это одна из приоритетных задач. Выяснить, кто испортил слепки, потому что, если диверсию мог устроить и кто-то «чужой», то доступ к хранилищу имели только свои.

После собрания на душе было неспокойно. Меня не оставляло ощущение, что все слишком далеко зашло. Что эти диверсии – бессмыслица. Борьба с тем, с чем не надо бороться. Какой вред в науке? Она объясняла, направляла, давала новые возможности, не только избранным, но и тем, кто в них, действительно, нуждался.

С ней надо не бороться, с ней надо сосуществовать. Тогда, возможно, однажды нам удастся спасти всех пленников Синих Топей. Нейтрализовать оружие хундов, обеспечить наш мир энергией, не тратя на это собственные ресурсы.

Да, придется признать, что эльфы далеко не так уникальны, как им хотелось бы.

Да, их магия перестанет быть трофеем избранных, привилегией, данной по праву рождения.

Но ведь на кону столько жизней, столько возможностей для всего мира.

Разве это не важнее мнимой гордости и жажды власти?

Отец прибил бы меня за такие слова. Публично бы отрекся, объявив позором семьи и предательницей.

Он ведь отправил меня сюда совсем с другой целью, и даже мысли не допускал, что я могла проникнуться иномирными идеями.

Я и сама не допускала таких мыслей до сегодняшнего дня.

И только сейчас, сидя в кабинете ректора, внезапно поняла, чего хочу, на самом деле, и что, на самом деле, мне по душе.

Третий том «История Лириэнделя» был толще, чем два предыдущие вместе взятые. Его только стащить полки и донести до стола – и то было тяжело. Не говоря уже о том, чтобы крутить туда-сюда три миллиона шелестящих страниц, пахнувших старой пылью, и вчитываться в буквы, написанные мелким витиеватым шрифтом, в поисках нужных слов и строчек.

Что я делаю?

Зачем?

Ведь не мое это.

Не находит ни отклика в душе, ни мстительного удовлетворения. Только вызывает глухую тоску и разочарование. Причем разочарование ни кем-то или чем-то, а самой собой и своими поступками.

Разве я об этом я когда-то мечтала? Нет.

Это была воля отца. Всегда только воля отца. Мои желания и интересы не имели значения. Я же не сын, не вожделенный первенец, с которым нужно считаться. Просто дочь, которая до конца своих дней должна платить за отцовское разочарование.

А может к черту его? Это разочарование? Ведь что ни сделаю – всегда буду плохой. Недостаточно умной, недостаточно сильной и решительной. Недостаточно той, которой обязана быть по непререкаемому отцовскому мнению.

Может, все это вообще не имеет никакого смысла? И пора, наконец, начать жить так, как хочется мне? Делать то, что сама считаю правильным? Выбирать свой путь без оглядки на родителя, которому нет никакого дела до моих желаний?

Решиться непросто – слишком долго мне вдалбливали, что я должна. Всегда, постоянно, без отдыха и перерыва. Должна. Просто, потому что так решил кто-то другой.

Непросто, но… Еще сложнее будет оглядываться назад спустя десятки лет и понимать, что жизнь пошла совсем не тем путем, по которому могла бы пойти.

Из библиотеки я уходила измученная и с ощущением гадливости. Будто сама, своими собственными руками добровольно копалась в нечистотах.

Не хочу больше. Не буду.

Сама не заметив, как я добралась до жилого корпуса, зашла к себе и остановилась посреди прихожей, не зная, что делать дальше.

Внезапно накатило острое одиночество и страстное желание сбежать из четырех стен. Погулять, поговорить, просто улыбнуться, не думая о том, что происходит за спиной.

Ноги сами вынесли меня обратно в коридор и спустя несколько минут, я уже подходила к комнате Лины.

Вот бы у нее опять нашлось то печенье. Я бы с превеликой радостью съела пару звездочек или сердечек…

Однако вместо печенья у попаданки были гости.

Еще издали я заприметила приоткрытую дверь, а когда подошла ближе, услышала голоса. Один принадлежал Лине, а второй – тому самому студенту-эльфу, который ходил за ней, как привязанный.

Они выясняли отношения и, судя по повышенным тонам, выяснения зашли в тупик:

– Значит, так ты меня видишь? – басил Раэн, – трусливым мерзавцем, который бегает по академии, подрывая авторитет этой вашей науки.

– Не нашей, а общей.

– Вашей, – с нажимом повторил он, – вы ее сюда принесли, а теперь удивляетесь, что находятся те, кому это не нравится.

– Тебе ведь тоже не нравится? – обличающе спросила она.

– Я этого не говорил.

– По глазам вижу! Не нравится!

– И ты решила, что я ради этого предлагал тебе свою помощь? Ради того, чтобы оказаться поближе к твоим драгоценным установкам и подсмотреть нужные пароли?

– А разве нет?

Раэн уже терял терпение, поэтому выругался по-эльфийски. Лина не поняла, а я, услышав его слова про женский ум, вернее его отсутствие, поморщилась.

Как же неприятно все это.

– Я не делал того, в чем ты меня прилюдно обвинила, – глухо сказал эльф, – и не имею никакого отношения к тем диверсиям, что сейчас происходят в академии.

– Не мне об этом судить…

– Но ты судишь! Это по твоей наводке меня сегодня приволокли к ректору.

– Я сделала то, что на моем месте сделал бы любой другой. Предупредила о возможной опасности.

– Какой?! – кажется, Раэн едва держался. Еще немного и взорвется.

– Я слышала, как вы с Галадриэль Фарсис обсуждали какое-то дело. Что-то, что вы уже делали!

– И ты решила, что это диверсия?!

– А что мне было еще думать? Вы шушукались в тени, как два заговорщика, – воскликнула Лина, – а ее отец, между прочим, один из самых ярых противников…

Эльф перебил ее невеселым смешком:

– Хочешь знать, о чем мы говорили?

– Дознавателям расскажешь…

– Уже рассказал. Эль попросила меня сыграть жениха перед ее родителями. И да, мы это уже делали. И не единожды! Довольна? Но, если тебе и этого мало, то, будь добра, прими во внимание тот факт, что детектор наши ауры не опознал.

– А может он так показал, потому что все слепки внезапно сломались? – не сдавалась Лина, но по дрожащему голосу чувствовалось, что признание эльфа насчет того, что он изображал чужого жениха, ее зацепило.

– Думаешь, я это сделал?

– Понятия не имею. Может, ты, а может, кто-то другой. Но согласись, что слишком уж все вовремя случилось. Разве нет?

Послышался надрывный мужской вздох, потом стальное:

– Глаза открой, Лин! Ты вообще не туда смотришь.

– Почему ты так уверен, что знаешь, куда я должна смотреть? Есть что сказать – говори! А то вот эти все твои намёки смотрятся, как убогие попытки перевести стрелки на кого-то другого.

– Убогие попытки, значит… – хрипло переспросил он, – А знаешь, что? Думай, что хочешь. Смотри куда хочешь. Дело твое. И не переживай, я больше не побеспокою тебя своими присутствием.

– Вот и отлично!

– Счастливо оставаться.

Я едва успела отпрянуть в сторону, как из дверей вылетел взбешенный Раэн. Глянул на меня так, что колени дрогнули и по-эльфийски процедил:

– Все беды от женщин!

После чего решительным шагом направился прочь.

А я, на деревянных ногах, чувствуя себя самым препоганым образом, заглянула к Лине.

Она стояла посреди комнаты, прикрыв лицо ладонями, и не двигалась.

– Лина? – позвала я, подходя ближе.

Она покачала головой, вдохнула так надрывно, будто это причиняло ей боль, и посмотрела на меня сквозь неплотно сомкнутые пальцы.

В глазах – усталость и едва скрываемая мука.

– Все в порядке?

– Мы поругались с Раэном.

– Я… Вы забыли прикрыть дверь, и я случайно подслушала ваш разговор. Прости.

Она подняла взгляд к потолку и помахала ладошками, пытаясь отогнать слезы:

– Что мне делать, Мир? Я не знаю, чему верить. Сердце шепчет, что Раэн непричастен к диверсиям. Но, с другой стороны, он, действительно, был рядом и мог что-то увидеть. И то, что детектор на него не указал, на самом деле, не гарантия невиновности. Может, есть способ его обойти… или за Раэна действовал кто-то другой, пока он специально как следует удалился. А может, я просто обидела ни в чем не повинного человека… то есть эльфа. И он никогда меня не простит.

Я не знала, что сказать в ответ на ее истошное признание. Просто подошла и обняла, крепко прижав к себе.

Как же все это неправильно! Как нечестно!

Разве так должно быть?

Мы стояли посреди комнаты и молчали. Я гладила Лину по спине, а она слегка вздрагивала. Не ревела, не билась в истерике, просто тихо пыталась справиться со своей болью. А потом прошептала:

– Знаешь, вот он ушел, а я вдруг поняла, насколько он стал дорог за эти дни. И теперь внутри так пусто, что хоть волком вой. Только воем делу не поможешь?

– Не поможешь, – согласилась я, – не переживай, все наладится.

– Когда? – грустно спросила Лина.

– Скоро. Обещаю. А пока давай испечем печенье? Только я плохо дружу с готовкой и пользы от меня на кухне не слишком много. Но обещаю хотя бы не путаться под ногами и не мешать.

Лина грустно улыбнулась и, проведя ладонью по своим покрасневшим влажным щекам, сказала:

– Там все просто. Я тебя научу. Не бойся.

Готовка – это последнее, чего я боялась в этой жизни. Поэтому ободряюще обняла ее за плечи и повела на кухню:

– Я постараюсь.

И там уже все закрутилось. На столе появилась посуда, ингредиенты, формочки для печенья. Замигал световой датчик на духовом шкафе.

Лина, уже взяв себя в руки, дотошно объясняла мне, что и как смешивать и сколько минут выпекать, а я старательно улыбалась, смеялась и даже специально делала глупости, чтобы ее развеселить. И когда уже противень с печеньем отправился в духовку, подруга сказала:

– Как здорово, что у меня есть ты. Без тебя я бы совсем скисла. Твое жизнелюбие просто поражает.

Эх, дорогая моя Лина, если бы ты только знала, как мне сейчас тошно. Если бы только знала…

***

Лина

Вечер с Мирой меня немного взбодрил. Я и сама слишком хорошо понимала, что не должна убиваться из-за того, что поссорилась с Раэном. Даже, если и навсегда. Я была наслышана о том, какие эльфы обидчивые и как они не умеют прощать. А этот, к тому же, еще такой юный, наверняка жуткий максималист… Пусть по годам и старше меня, но реакции, как у парня лет двадцати двух, точно не старше! Уж я-то в вузах на таких насмотрелась! Вспыхивают, как лесной пожар от малейшей искорки… и горят…

Ладно! Возможно, это даже и к лучшему. В конце концов, между преподавательницей и студентом не может быть никаких отношений, кроме учебных.

Это правильно.

Это по этикету любого нормального учебного заведения.

А я… я, чего уж обманывать саму себя, начала поддаваться на обаяние красивого парня.

Еще немного общения, обучения, которое он предлагал, провожаний Раэна до общежития… и я могла растаять уже окончательно.

А так… так у меня и шанса-то не было.

На душе кошки скребли.

И не только потому, что мне нравился Раэн. Еще и потому, что я всегда старалась жить по совести, по справедливости – оставаться справедливой к себе и к другим. Если же я незаслуженно обидела хорошего парня – это просто кошмар. Это ужасный поступок с моей стороны. И никакими «так лучше» его не прикроешь. Нет ничего хуже, нежели оскорбить другого ложными подозрениями и – тем более – открытыми обвинениями.

И, если бы не Мира с ее вечным оптимизмом, каким-то почти детским задором и юмором, я бы, наверное, провела вечер в самобичевании, слезах и рефлексии…

Эльфийка ушла от меня ближе к полуночи. Я уже собиралась ложиться, когда взгляд почему-то упал на СИП-25. Прибор оказался включен, когда я вернулась домой и, пока Раэн находился в моей комнате, считал его ауру, силовое поле и прочее… В тот момент мне было просто не до того, чтобы заниматься СИП-25. Я была с головой погружена в общение с эльфом.

Когда пришла Мира, я осторожно выключила прибор, так, чтобы эльфийка ничего не заметила.

Теперь же взяла его и нажала на нужные кнопки – сенсорный экран сразу врубился и там черным по голубому значилось: «Для объекта «эльф, около семидесяти пяти лет, мужчина» второй объект – «попаданка с суперспособностями, возраст не определяется» истинная пара с вероятностью 99 процентов».

Я как стояла, так и упала в кресло – благо оно находилось совсем близко.

Я – истинная пара Раэна? Поэтому он крутился возле меня?

У многих рас в этом мире была такая особая привязка, которую в фэнтези моей родины называли истинной парой. По сути – силовое поле и аура существа настраивались на другого, и перестроиться уже не могли… Физики-попаданцы даже формулы этой любви вывели…

О боже… Божечки… божечки…

Что я наделала! Эльф провожал, предлагал помощь, спасал много раз потому, что я – его истинная пара, а не ради гадких диверсий…

А я… я…

Как же теперь все исправить?!!