Глава 2

Очередной звонок от отца застал меня в тот момент, когда мы с Линой уже распрощались. Подруга в расстроенных чувствах пошла к себе, а я топталась на пороге своего жилища, провожая ее тоскливым взглядом.

Внутри ворочался несвойственный мне стыд.

Мне было искренне жаль, что мои слова стали поводом для ее раздора с Раэном.

Я бросала их, как ядовитые семена в податливую почву, чтобы зародить сомнения, чтобы поселить в ее голове мысль «а что, если», но никак не ожидала, что так расстроюсь, когда мои действия принесут предсказуемый результат.

Они ведь пара…

И между ними теперь недоверие, обида, непонимание. И все благодаря мне.

Молодец.

Отец продолжал настойчиво звонить, а меня передергивало от одной только мысли, что сейчас опять будут нравоучения.

Вряд ли он столько раз меня набирал, чтобы послушать мой прелестный голос и поинтересоваться, как у меня дела.

Кто бы знал, как сильно мне хотелось проигнорировать его. Сделать вид, что не слышу, не вижу, ничего не понимаю. Просто отвернуться и пойти своей дорогой.

Но кто бы мне позволил это сделать…

– Слушаю, – прижав трубку плечом, я неуклюже отперла дверь и зашла в свою комнату.

– Ты совсем оглохла? Сколько можно названивать?

Хороший вопрос. Я чуть было не вернула его отцу, но вовремя остановилась, не желая усугублять и без того натянутые отношения.

– У нас было собрание. Я не могла ответить, не привлекая лишнего внимания. Пришлось выходить, искать укромное место для разговора, – ложь легко сорвалась с губ.

В ответ отец выплюнул пренебрежительное:

– Как всегда нерасторопна.

– Да. Как всегда, – согласилась я, – прости.

Проще соглашаться со всеми претензиями, так неприятный разговор закончится быстрее, чем если затеять бесперспективный спор.

– Впрочем, неважно, – он привычно отмахнулся от моих слов, – у меня есть срочное поручение для тебя.

Короткими отрывистыми фразами он обрисовал задание и, не спрашивая моего мнения или согласия, добавил:

– Надеюсь, все поняла?

– Поняла. Завтра сделаю.

– Не завтра, Мира. Сегодня.

– Но…

Последнее, чего мне хотелось – это проводить очередной вечер за посиделками в библиотеке, в обнимку с ненавистным третьим том Истории Лириэнделя.

– Сейчас. Мне некогда ждать, пока ты там раскачаешься. Встала и пошла.

Я скрипнула зубами и через силу выдавила:

– Хорошо, отец.

– То-то же, – и как всегда, не прощаясь, скинул звонок.

Я бросила сумку на пуф в прихожей, немного постояла глядя на свое всклокоченное отражение в зеркале, потом досадливо цыкнула и вышла за дверь.

С каждым днем становилось все противнее, и все ближе я подходила к той невидимой границе, после которой…

Я понятия не имела, что после той самой границы, но чувствовала, что стоит только перешагнуть ее, и обратной дороги не будет.

И кажется, мне хотелось ее перешагнуть.

Расправить плечи, вдохнуть полной грудью и сделать то, чего хотелось самой, а не то, чего требовал от меня родитель.

Эти мысли становились все более настойчивыми и частыми. Я не могла от них отмахнуться и продолжать жить как прежде после того, как оказалась здесь. После того, как познакомилась с Лин и… другими преподавателями. После того, как увидела интерес, разгорающийся в глазах чопорных заносчивых студентов. После того, как поняла, что все может быть иначе… После того, как захотела чтобы все было иначе!

И что мне теперь делать?

Я сердито чиркала на страницах, обводя нужные буквы, зачеркивая цифры и отмечая точками абзацы. Ошибалась, чиркала снова, злилась еще сильнее.

В какой-то момент не выдержала и просто со всей дури провела карандашом по желтому листу. Острый грифель разорвал бумагу, оставляя некрасивые лохмотья посреди текста, и в тот же самый момент за спиной раздался испуганный:

– Ой!

От неожиданности я выронила карандаш, замерла, напрочь забыв о том, что надо бы дышать, а потом медленно обернулась.

Позади меня стояла Лина, ошарашенно зажимая рот рукой.

У меня внутри все оборвалось. Екнуло, надломилось и со звоном рассыпалось на осколки.

– Лин… – я с трудом поднялась на ноги, – я не слышала, как ты подошла.

Вместо голоса – хрип полузадавленной мыши.

Она продолжала смотреть на раскрытую книгу – неоспоримое доказательство того, что я совсем не та, за кого себя выдаю.

Волнение накатывало жаркими волнами. Такими сильными, что я моментально покрылась испариной. По спине скользнула капля едкого пота.

Во рту – горечь, а сердце сокращалось через раз. Бум…Бум…Бум…

Со всех сторон будто обложили ватой, в которой гасли звуки и тонули ненужные жесты. Даже стрелки на огромных кованых часах, украшающих библиотечную стену, и то замерли, прекратив отсчет времени.

– Ты…ты… – она неверяще качала головой. И каждое это движение – как приговор.

– Лин… – выдохнула я, делая неуверенный шаг навстречу, – послушай…

Горло перехватило.

Бежать некуда. Отпираться – нет смысла. Она все видела.

Руки безвольно упали вдоль туловища.

Я зажмурилась, как перед прыжком в пропасть.

Вдохнула полной грудью. До упора. До обжигающего спазма в легких:

– Это…

Слова почти сорвались с моих губ, но Лина опередила меня:

– Ты испортила древнюю книгу! Ты представляешь, насколько это ценный экземпляр?! – она проскочила мимо меня и бережно провела дрожащими пальцами по изуродованной странице.

Потом приподняла лист, потом еще один.

– Ты только посмотри сколько продрала! Ну разве так можно?! – в голосе возмущение и упрек, и… и все.

Все еще не справляясь с дыханием, я просипела:

– Ты злишься из-за разорванных страниц?

– Естественно! Меня всю жизнь учили  бережно относиться к книгам. И тут такое! – она трепетно расправляла замятые гармошкой края разрыва, – знаешь, как это называется? Вандализм! Ты вандалка Мира! Самая настоящая!

Меня затрясло. От дикого, сокрушительного облегчения.

Оттого, что она видела только искромсанные листы и больше ничего.

Спрятав за спину дрожавшие руки, я смиренно произнесла:

– Мне очень стыдно.

– Еще бы тебе не было стыдно! Такую редкость попортила.

– Я случайно.

– Случайно? – сложив руки на груди, подруга гневно уставилась на меня, – случайно напала на книгу? И чем же она провинилась, скажи на милость?

– Она? Ничем. Я думала о другом, разозлилась и вот итог.

– И что же тебя так разозлило? Если не секрет?

Я замялась, а потом сказала, как есть:

– Отец. Меня разозлил отец.

Как будто с плеч кирпич упал. Пока только один, но стало чуточку легче.

Только сейчас я поняла, как устала все держать в себе. Мне хотелось выговориться. Хоть как-то. Хотя бы частично.

– Он требует от меня невозможного. Требует того, что мне не по душе. Заставляет меня.

– Так скажи ему об этом. Пусть знает, что ты против.

– Он знает. И ему плевать, – угрюмо сказала я. – он уверен, что единственное мое предназначение, это делать то, что скажет он.

Лина нахмурилась:

– Он настолько жесток?

– Ты даже не представляешь насколько. Я бы хотела вырваться, но не знаю как… он грозится отлучить от семьи в случае неповиновения.

В этот момент Лина подошла ко мне и без лишних слов обняла. А я растерялась. Стояла, как дурочка, опустив руки и шмыгая носом, и чувствовала, как внутри все ломается.

– Не переживай. Ты не одна, – она ободряюще гладила меня по спине, утешала как маленькую, – уверена, отец любит тебя. И будет любить несмотря ни на что. И ты будешь его любить. Но иногда… надо разрубать те цепи, которые мешают двигаться к цели. Порой приходится делать сложный, но жизненно необходимый выбор в пользу себя и своего душевного спокойствия, потому что без этого невозможно двигаться дальше и стать счастливой. Тем более, я уверена, что все не так страшно. Ты не сделала ничего плохого.

Ох, как же ты ошибаешься, дорогая моя подруга. Как ошибаешься…

Мне с трудом удалось проглотить ком, вставший поперек горла, и выдавить из себя надрывно веселое:

– Конечно ничего страшного. Просто ерунда. Обычные разногласия отцов и детей.

– Вот видишь, – Лина взяла меня за плечи и улыбнулась, – все будет хорошо.

Я кивнула, потом не очень элегантно провела рукавом по внезапно повлажневшим щекам. Лина сделала вид, что ничего не заметила и предпочла перевести тему:

– Как тебя в библиотеку занесло? Ты же к себе ушла.

Я взглянула на едва заметные пометки, сделанные моей рукой на полях, и скуксившись, сказала:

– Отец позвонил. Мы поругались, и я пошла сюда, потому что…Меня успокаивает чтение… этого шедевра.

– Заметно, – хмыкнула Лин.

– А ты почему здесь?

– Мне надо уточнить пару моментов к завтрашней лекции.

– Тебе помочь?

– Да, было бы неплохо. Но для начала давай приведем эту бедолагу в порядок, – она кивнула на испорченную книгу, – я попробую использовать свой дар, а ты будешь меня направлять и контролировать. Договорились?

– Договорились, – улыбнулась я.