Глава 21

— Джейма, Мэйнин, Леннард, я думаю, вы не станете возражать, если я буду обращаться к вам просто по имени? В данном случае моя личность не играет никакой роли, значение имеют лишь те, чьими представителями я сейчас являюсь. Те неразменные фигуры, от которых зависит благополучие нашей страны в целом и каждого её жителя в отдельности.

В итоге в Тарол мы отправились втроём — интересно, когда и по какой причине успели "сосватать" Леннарда, по сути, новичка в Академии? Конечно, было бы опрометчиво думать, что я одна такая удивительная и неповторимая, но, признаться, до самого отъезда я именно так и думала. Потом всю дорогу мрачно представляла себе, как здорово было бы поехать с Габом и Ларсом, потом убеждала себя, что еду не развлекаться, а вкладывать кирпичики в своё замечательное будущее, потом посмотрела в окно — и… пропала.

Город Тарол был ни на что не похож.

Почти пять часов занял наш путь из Академии, путь, пролегающий по полям, мелким деревням и хуторам, небольшим городкам, способным вызвать разве что ностальгию, затем около часа — продвижение по самой столице, напоминающей умелую поделку тысячелетнего малыша-великана. Каменные дома и мостовые буквально пахли временем и насыщенной историей, но мне отчаянно не хватало зелени, красок и жизни. Несмотря на то, что именно в многолюдной столице жизнь должна была кипеть и бурлить, Тарол показался мне высохшим, вымершим многие века назад, а люди, бродившие то тут, то там, — призраками и поднятыми умертвиями. Королевский дворец, на просторную территорию которого нас пустили после нудной и долгой проверки стражами каких-то документов у возницы, детального досмотра местного "спальника", а также нас троих, придавливал и угнетал насыщенной многоцветной пышностью, богатством и демонстративным великолепием. Нас встретил безликий слуга — сходство с досконально обученным умертвием стало просто-таки пугающим, бесцветно произнёс "следуйте за мной" и двинулся по тёмным галереям, залам, лестницам, ориентируясь в этих запутанных лабиринтах лучше, чем муравей в муравейнике. Мэй и Лен подобострастно уставились на меня — и я со вздохом пошла первой, размышляя о превратностях судьбы и совершенно не нужном лидерстве.

А вдруг в королевские маги отбирают по принципу "чем хуже (читай "безумнее"), тем лучше"? Я говорю сама с собой, Мэй бродит и болтает во сне, а наутро ничего не помнит, Лен… тоже в чём-нибудь да не в себе, вон как глаза вытаращил и рот открыл, чисто дитя малое.

Хотя… тогда, на испытании сэра Алахетина, он тоже сперва показался мне глупеньким и довольно бесполезным, а в итоге фактически вытянул всё на себе. Без него я бы не справилась, так что парень далеко не безнадёжен.

Какая-то невнятная догадка, очевидная и в то же время очень важная мысль забрезжила в голове, но додумать и оформить в слова ее не дали — распахнулись очередные двустворчатые двери, и мы увидели давешнего гостя в маске, стоящего у огромного, почти в человеческий рост камина. Очевидно, тут поработал умелый маг с ведущей огненной стихией — пламя грело едва-едва, не обжигало, скорее, ласкало кожу, в зале совершенно не было жарко.

…а вдруг я всё себе напридумывала и в итоге буду просто заниматься королевскими каминами? Во дворце их наверняка немало, специальный человек нужен, куда ж без него.

— Можете обращаться ко мне просто "адьют", — сказал человек в маске, сделал несколько шагов вперёд и оказался прямо передо мной. — С днём рождения, дорогая Джейма.

Рукой в облегающей чёрной кожаной перчатке он вдруг взял меня за руку — я с трудом удержалась от порыва её немедленно вырвать из цепких пальцев — и поднёс к прикрытым маской губам. Прикосновение мёртвой холодной кожи к запястью, едва ощутимое — губ к пульсирующей голубоватой жилке на нём заставило передёрнуться, словно меня в самом деле касался оживший мертвец.

***

— Рубиновый зал. Ему более трехсот лет, он старше Академии безмолвия, господа адепты. Изначально задумка Гратриха Тарольского заключалась в оформлении каждого помещения во дворце своим особым камнем, но, к сожалению, он скончался, определившись лишь с Рубиновым залом.

— Прямо тут и скончался, небось? — я, понемногу осваиваясь, скептически приподнимаю бровь.

— Прямо тут, прямо на том месте, где вы стоите, Джейма, — я попыталась обнаружить в интонациях сарказм, но не преуспела. — Внезапный приступ сердечной хвори, мгновенная смерть. К сожалению, в те годы целители ещё не достигли мастерства нынешних.

— Его сын, если я не ошибаюсь, как раз и благословил последователей основателя Академии Джонатана Оула на её открытие? — неуверенно подал голос Лен.

— Верно, Леннард.

Рубиновый зал производил тягостное впечатление. Собственно рубины — крупные, кроваво-красные — действительно имели место быть, но в самом неожиданном месте: на потолке. Потолок представлял собой искуснейшее творение рук неведомого мастера-ювелира: переплетённые позолоченные металлические стебли и листья невиданных рубиновых цветов. Мебель из красного дерева. Красный палас на полу с золотой бахромой.

Много-много красного. Кроваво-красного. С чувством прекрасного, как и с чувством меры, у этого самого — демоны, историю знаю на редкость паршиво — Гратриха было довольно плохо.

Гораздо больше мне понравился Тронный зал, по сути — портретная галерея правителей и членов королевских семей. Более строгий, даже суровый, лаконичный стиль, белый потолок, серые стены, однотипные бронзовые рамы. Умные и, не побоюсь этого слова, благородные лица — хотя не исключено, что это не более чем результат стараний и высокого гонорара художника. Я быстренько отыскала глазами волевое лицо с увесистой печатью интеллекта нынешнего правителя, Гриона Тарольского — высокий лоб с залысинами, квадратная челюсть, хищный нос. Не сказать, что красивое, но приметное, запоминающееся, вызывающее уважение лицо. Скосила глаза на нашего проводника в некотором сомнении, но всё же отвергла данную мысль как несомненно бредовую. Несмотря на маску и капюшон, прикрывающий волосы и уши, никакого сходства с Его Величеством у адьюта я обнаружить не смогла. Бегло пробежалась взглядом по другим коронованным историческим персонажам — к сожалению, на осмотр адьют давал нам до крайности мало времени, а я бы с удовольствием хоть полдня провела бы в Тронном зале, рассматривая лица, вчитываясь в даты и краткие аннотации под портретами, ощущая себя частью этого доселе закрытого для меня мира.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Её Величество Триана Тарольская казалась намного моложе мужа, хотя, вероятно, дело было не в возрасте, а в удивительно сдержанной красоте бледного утонченного лица королевы.

"Да они вообще тут все бледные, как упыри" — сказал бы Джеймс.

И кстати, был бы прав. Бледным и тонкокостным был наследник принц Астерус Тарольский, всем своим видом напоминавший мать, и принцесса Верея, полная его противоположность — круглощекая, как и отец, с пухлыми губами и крупными чертами лица. Такие люди обычно обладают знатным здоровым румянцем, но нет — принцесса тоже могла похвастаться молочно- белой кожей без единого пятнышка.

Может, мода такая королевская? Или образ жизни, святая заповедь "в день солнечный не покидай дворца своего"? Или косметика? Между прочим, сломай-язык-Гратрих имел вполне естественный оттенок лица. Сэкономил на живописце?..

…боги, о какой ерунде я думаю.

Мы прошли несколько гостевых и обеденных залов, Малую дворцовую библиотеку ("если ЭТО малая, то какой же должна быть большая?!"), задержались в Зале мечей и кинжалов, по сути, просто одной из бесчисленных гостиных, но украшенной великолепной коллекцией холодного оружия. Я была уверена, что экскурсия ограничится вторым и третьим этажами дворца, открытыми для гостей и проверенных посетителей. На первом располагались всевозможные хозяйственные и технические помещения, а на четвёртом и в башнях — личные покои членов королевской семьи и приближенных слуг, а также некоторые закрытые залы и приёмные. Поэтому когда мы стали спускаться по мраморной лестнице вниз, я предположила, что дальше наша небольшая процессия, на семьдесят пять процентов увлечённо озирающаяся по сторонам, направится в парк, но — нет. Мы спустились в подвалы.

— Так называемый "Зал смерти", — гостеприимно махнул рукой адьют.

— Пыточная, что ли? — я потёрла подбородок, чтобы челюсть не слишком отвисала, и оглядела полупустое тёмное помещение без окон с арочным потолком, с металлическим столом посередине, простыми и крепкими деревянными стульями. Ничего ужасающего в "зале смерти" не наблюдалось, за исключением, пожалуй, на редкость угнетающей атмосферы. Через пару минут мне захотелось спалить тут всё к демонам, а через четыре — проломить себе голову стулом.

— Нет, не пыточная, — наконец отозвался наш провожатый, видимо, специально выдерживавший паузу для наибольшего эффекта. — Скорее, допросная. Что касается упомянутого вами… учреждения, то оно явно не соответствует тому образу, какой сложился в вашей голове. Уже давным-давно ни в одном из прогрессивных государств нашего мира никто не использует бесчеловечные методы дознания, основанные на применении металла и грубом поверхностном повреждении плоти. Ведь у нас есть магия.

Я не видела его лица и не могла понять по голосу, какое выражение на лице у адьюта, но мне стало совсем, совсем нехорошо. Огонь зазмеился по пальцам, и только когда Мэй тихонько, успокаивающе положила руку мне на плечо, я смогла выдохнуть, ощущая, как уходит напряжение, впервые со дня нашего знакомства с благодарностью воспринимая то, как гаснет, повинуясь безвольному приказу Мэй, моё своевольное пламя.