Глава 24

Остановиться, разумеется, надо было, ещё минут десять назад, вот только как? И здравый смысл молчит, и Джеймса со мной нет, и комендант с чувством выполненного долга, видимо, сладко спит, все, кроме нас двоих в этом мире, спят, тоже мне, некроманты-трупорезы, факультет смерти! Ни одного умертвия не бегает, зомби так и вовсе годны только книги в Академии выдавать, просто стыдоба какая-то!

Никого нет, и никто и ничто не мешает Габриэлю медленно расстегнуть моё строгое тёмное платье, пуговка за пуговкой, и спустить корсаж вниз. К сожалению, ни мой страх, ни мой стыд, ни благородное воспитание тоже нисколечко не мешают по причине полного их отсутствия.

Мне не страшно.

И не стыдно.

И Габриэль — мой Габриэль! — не кажется ни робким, ни неуверенным. Он просто касается меня очень бережно. Тёплые пальцы легонько гладят плечи, лопатки, поясницу, словно отвлекая и успокаивая, одновременно губы прижимаются к ключицам. И я не понимаю, дуновение майского ночного ветра или его тёплое дыхание ощущаю на коже.

"Остановись", — должна я ему сказать, честно, я даже почти говорю, но всё во мне замирает, сжимается и пульсирует в ожидании следующего прикосновения, и это сдерживает слова лучше любой магической печати.

И мне самой тоже хочется его касаться, и…

Что-то болезненно, стремительно врезается в спину, затем в затылок, и Габриэль резко хватает меня за руку, тянет себе за спину, и не будь я немножечко, ладно, наполовину раздета, то непременно бы возмутилась такой расстановкой сил.

Не за его спиной моё место, это уж точно! Но сейчас я торопливо приводила в порядок свой внешний вид, и была благодарна Габу за то, что у меня есть такая возможность.

Вокруг нас, разрезая густую темноту, порхали небольшие, с пару ладоней в высоту, белёсые существа. Проносились с неприятным шипением и свистом, хотя никаких звуков издавать, по логике и здравому смыслу они не могли — скелеты, как-никак, нечем, вроде бы, им шипеть…

Магия, переплетения серых, зелёных и мутно-коричневых магических нитей, придавала им силы не распадаться, лететь, атаковать.

Не существа. Умертвия. Скелетики летучих мышей, с десяток, не меньше, белеют в темноте, и их появление явно не случайно, хотя и явной атакой его не назовёшь — они кружатся именно вокруг нас, то и дело норовя пихнуть в спину или опуститься на голову.

— Ну и где ты? — мрачно говорю я, мысленно договаривая, "зараза ревнивая". Анна появляется не сразу, проявляется из ниоткуда, дав нам возможность несколько минут поотмахиваться вволю от её вроде бы безобидных, но назойливых и страхолюдных питомцев. Длинные космы развиваются как-то ассиметрично: правая сторона дыбится парусом на штормовом ветру, а левая тоскливо поникла.

— А ну с-с-с-ппать! — голос призрака, как обычно, звучит словно бы изнутри, хочется отчаянно потрясти головой и вытряхнуть его оттуда, сегодня в нём к тому же проскакивают какое-то змеиное шипение. — Иш-ш-шь ч-ч-чего удумали, раз-з-звратники!

Это её от возмущения так перекосило?

— Не лезь не в своё дело, — разозлилась я. — Тоже мне, морализаторша нашлась. Тебе-то не с кем целоваться, думаю, что и при жизни особо не с кем было, только смотреть можешь, вот и бесишься.

Волосы призрака гневно взметнулись вверх, на этот раз на диво симметрично.

"Что толку в поцелуях, — прозвучал внутри меня довольно-таки ехидный голос Анны. — Энтони с Корнелией по всем кустам обжимался, а в итоге что? Женился на Маргарите Хэйер, верно? Та скромная была, строгая, ох, не ценят мужчины легкодоступных!".

"Это я-то легкодоступная?!" — возмутилась я, мысленно ставя себе зарубку на памяти посмотреть в библиотеке что-нибудь на тему "Как развеять приставучего призрака. Надолго, с гарантией".

Тем не менее, упоминание о матери меня отрезвило. В самом деле, не знаю, что именно произошло, но не стоит повторять путь адептки Менел. И хотя я отчего-то была уверена, что намёки Анны действительности не соответствуют, а кроме того, несмотря на некоторую неприязнь, доверяла словам Энтони Фокса, а также собственным глазам, что-то такое призрак внутри задел, зацепил…

— Счас-с-с позову с-с-сэра Мэтью! — угрожающе просвистела Анна вслух, и я сдалась, но напоследок всё-таки не удержалась от маленькой милой пакости: мысленно ухватила нити магических плетений всё ещё кружащихся над головой Анны летучих умертвий, сконцентрировалась и послала мысленный приказ. Почему-то умертвия неплохо меня слушались, хотя в программе обучения ещё ничего такого не было. Повинуясь команде, мыши-скелеты взмыли вверх и унеслись в даль, пронзив прозрачное тело призрака.

— Поз-з-зёрка!

— Не завидуй, — я схватила Габриэля за руку и потащила вперёд. — Извини, понимаю, что тебе тоже хотелось бы что-нибудь сказать, но пришлось выступать за двоих. Надеюсь, за свою любимую соседку ты не обиделся, но…

Я вдруг осеклась, вспомнив о том, за каким занятием застала нас Анна, а Габ отдёрнул руку — между моих пальцев пробежалась огненная змейка, а щёки обожгло румянцем. Мы уставились друг на друга.

— В Академии нас в покое не оставят, — озвучила я, подняв глаза к небу: маленькая мёртвая летучая мышь конвульсивно порхала над нашими головами. И не надо было быть адептом Академии безмолвия, чтобы прочесть ответ в разноцветных глазах Габриэля.

Таких понимающих глазах, нежному голубому и насмешливому зелёному.

— Да, — тихонько кивнула я, шикнула на мышь и улыбнулась ему.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍