Глава 30

 – Ты спятил? – сомневаюсь, что моя реплика была именно тем, чего он ждал, но больше ничего подходящего на ум не пришло. – С чего вдруг мне выходить за тебя замуж?

Анс хохотнул, поднимаясь.

 – Не выгорело, – констатировал без малейшего сожаления. – А ведь надежда была.

Он встал передо мной и взял меня за руки. Чёрные глаза загадочно мерцали.

 – Ну… буду начистоту. Нам, – он кашлянул, будто хотел прогнать внезапное смущение, – нужен сильный мечник. Ну а ты… ты же из клана Сантерн, верно? Твои родные не хотели бы породниться?

Я молчала. Его слова неожиданно царапнули, заставили засаднить где-то глубоко в душе. Ладно выяснил, что я Сантерн. Это несложно. Удивило то, что он вообще знает о нашем клане. Всё-таки на западе мы не должны быть особо известны.

Но это всё ерунда. Главное то, что я больше не имею отношения к клану.

Я осторожно отстранилась, вынула ладони из чужих рук. Внимательно вгляделась в Анса.

 – Почему вдруг я? Если дело в клане, тогда тебе лучше подыскать незамужнюю сестру. Выдать её за одного из моих братьев.

Мне не хотелось рассказывать Ансу о Хене, о том, что я вышла из клана. Похоже, Анс решил, что фамилия Тайсен – это всего лишь инкогнито. Или тоже думает, что я незаконнорождённая?

Анс на миг прикусил губу, а потом расплылся в ослепительной улыбке:

 – Твой меч… ты знаешь, что это одно из Пяти Оружий?

В желудок словно ухнул тяжёлый камень. Я замерла, а Анс продолжил:

 – Мне сразу показалось кое-что подозрительным. Но я не сразу уверился, сначала пришлось связаться с кланом, проверить кое-что магически.

Он замолчал и вдруг уставился на меня с подозрением:

 – А ты-то сама в курсе?

 – Какая разница? – я не узнала свой голос. Он казался каким-то деревянным.

Вот и ещё один человек, который знает о Хранителе. Хагос, да сколько их было, тех, кто за время турнира успел увидеть, заметить – и понять? И захотел воспользоваться?

 – Ну… поправь меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, тебя к такому не готовили. Иначе ты бы не махала мечом во всей его красе, показывая направо и налево. Сейчас ты фактически выставила себя лёгкой добычей. Беззащитной жертвой. Не знаю, о чём думают в твоём клане, но это опасно. На кону твоя жизнь, Сатьяна.

Я опустила голову. Его слова звучали жестоко и беспощадно, но самым беспощадным было осознание того, что он совершенно прав. И ректор, и Ярен твердили о том же, разве что были куда мягче.

 – Если станешь частью нашего клана, мы защитим тебя.

Вот в чём дело. Им нужен не клан Сантерн. Им нужна я. Точнее – Хранитель, которым я обладаю.

Ну… они хотя бы предложили честно, а не устроили за мной охоту.

Я вспомнила Хена: как он звал меня идти вместе с ним, обещал “рассказать обо всём, если ты станешь нашей”. Вот почему он это делал – потому же, почему и Анс сейчас предлагает мне руку и сердце… и покровительство своего клана. Чтобы заполучить Хранителя, если не напрямую, то через меня.

Лишнее доказательство, что Хен не любил меня. Ему нужен был только Хранитель.

 – Сатьяна?

Анс ждал ответа. На миг я потерялась в непроницаемой чёрной бездне его глаз. Интересно, как он отреагирует, если я вдруг спрошу, не связан ли он с Имерией? Вернее, его клан… на самом ли деле он – Архалла?

Впрочем, пусть он хоть сто раз Архалла, это не основание выходить замуж. Даже ради защиты – хотя, конечно, в сильном клане мне было бы куда спокойнее. Но…

 – А как же чувства? – усмехнулась я.

Во взгляде Анса что-то переменилось. Словно под непроглядной чернотой, где-то глубоко проплыл опасный зверь. Это была не угроза, скорее неясное обещание – и у меня невольно захватило дух.

 – Ты мне нравишься.

Под его обжигающим взглядом усмешка сползла с губ. Анс подступил ко мне вплотную, твёрдые пальцы сжались на моих плечах. В лицо хлынул непрошеный жар. Я раньше не смотрела на Анса как на потенциального парня, но этот ясный язык тела, этот недвусмысленный призыв любую бы заставил смутиться.

 – Ты мне нравишься, – повторил он. – Ты мне вообще с первого взгляда понравилась. Ты же милашка, такую только брать в охапку и тащить к себе в нору. И при этом ты отлично дерёшься. Так что… в какой-то мере моё предложение – это попытка убить двух зайцев. Я буду очень рад, если смогу назвать тебя своей женой. Ну и тебе и правда нужна защита. Клянусь, я буду очень внимательным мужем. И нежным. Я тебе совсем не нравлюсь?

От его напора я совсем растерялась. А Анс всё держал меня за плечи, и его чёрные глаза теперь были совсем близко.

Хагос, да он же меня сейчас поцелует!

Но прежде чем я успела воспротивиться, по нервам хлестнул ледяной голос:

 – Я, кажется, просил меня дождаться.

Анс выпрямился, его пальцы соскользнули с моих плеч. По лицу прошла тень досады. Он развернулся – а я чуть не вскрикнула, когда увидела в коридоре Ярена.

Внешне он был совершенно спокоен, но создавалось впечатление, что внутри бушует настоящий шторм. Что ещё немного, и он сорвётся. Прозрачные голубые глаза сверкали яростью. В воздухе звенело напряжение.

Даже Анс не осмелился ничего сказать, хотя обычно за словом в карман не лез.

Ярен медленно, в хрустальной тишине, отпечатывая стуком каблуков каждый шаг, подошёл ко мне. Встал сзади, положил руки на плечи, привлёк к себе. Теперь я не видела его лица, но чувствовала спиной напряжённое тело.

Анс молча смотрел на нас, только недобро сощурил глаза и руку отвёл чуть в сторону, будто готовился призвать меч.

 – Ещё один охотник за приданым? – голос над моей головой прозвенел, как сталь. – Да я смотрю, они летят на тебя как пчёлы на нектар.

Я вспыхнула. Реплика явно предназначалась мне. Как удивительно точно! Ярен так запросто, походя, определил мою истинную ценность – Хранитель. Значит ли это, что и он…

 – О, – Анс улыбнулся, но от его улыбки стало жутко. – Так вот в чём дело. Я смотрю, ты тоже в курсе. Мы, значит, вдвойне соперники, ну что же.

У меня закружилась голова. Словно безудержный водный поток засасывал меня под землю, в чёрную тьму, откуда нет выхода, не спасения.

Ну конечно, вот в чём дело. Ярен тоже знает о Хранителе – вот почему он заботится обо мне: надеется затащить меня в свой клан или род. Спасибо, что не убить, конечно, но… Хагос и все его твари… неужели все вокруг готовы на всё ради одного из Пяти Оружий?

 – Предупреждаю тебя последний раз, ещё раз увижу рядом с ней – пожалеешь, - снова раздался голос Ярена над головой.

Анс осклабился. Я впервые видела такую неприятную ухмылку на его лице и малодушно порадовалась, что она предназначается не мне.

 – Я всегда рад хорошей драке. Можем вообще в любой момент выяснить отношения. Не впутывая в это Сатьяну.

 – Можем, – через короткую паузу согласился Ярен.

Я опомнилась.

 – Вы оба с ума сошли? Прекратите это немедленно, слушать противно! Как два пса вцепились в кость! И отпусти меня наконец! – вместе с последними словами я вырвалась из рук Ярена.

Остановилась поодаль, так, чтобы видеть обоих одновременно. Анс насмешливо улыбался, а Ярен смотрел на меня, пристально, неотрывно.

 – Не попадайтесь мне оба на глаза! Пожалуйста!

Не дожидаясь реакции, я развернулась и зашагала прочь. Внутри бурлила злость, кристально чистая, непримиримая. Злость на обоих – а больше всего на себя саму.

На полпути я заметила, что Ярен идёт следом. Сначала хотела прогнать, потом махнула рукой: как же, прогонишь такого. К тому же, он может сказать, что всего лишь выполняет приказ ректора не спускать с меня глаз. Или просто идёт к себе – живёт-то в том же общежитии.

Он, слава Нигосу, не проявлял желания приблизиться. Так мы и дошли до дверей – сохраняя неизменную дистанцию.

Зато потом, на втором этаже, Ярен не пошёл вверх, а свернул вслед за мной. Я стиснула зубы. Сделав вид, что его не замечаю, спокойно дошла до своей двери. Хотела юркнуть внутрь и захлопнуть её перед самым его носом, но он негромко позвал меня по имени, и от одного этого на меня вдруг накатило.

Я замерла перед дверью, судорожно, часто дыша. Я слишком слаба, я ни за что не справлюсь. Я не могу так, в одиночестве, одна против всех, загоняемая добыча. Накатывали слёзы, и мне казалось, какая-то малость, и я не удержу эту лавину. Толчком могло быть что угодно.

Но Ярен, словно почувствовав, ничего не сказал. Молча, не трогая меня, не пытаясь перехватить приоткрытую дверь, ждал за спиной.

Я наконец справилась с собой. Открыла дверь шире, бросила через плечо:

 – Хочешь зайти?

Сама не знала почему приглашаю, зачем мне вообще говорить с ним. Больше всего мне хотелось остаться одной.

Но одновременно я не могла оставаться сейчас в одиночестве. Казалось, я заледенею, покроюсь непроницаемой толстой коркой, которую ничто и никто не будет в состоянии разбить. Наверное, мне лихорадочно требовалось тепло – пусть даже самый тусклый, самый слабый огонёк.

Мы молча прошли в комнату. Лидайи не было – она уехала на весь день с Ларном и, кажется, собиралась провести с ним и ночь.

Я остановилась в центре комнаты. Показалось, будто на плечи обрушилась неизмеримая тяжесть, и я покачнулась. Выправилась, почувствовав тепло чужого тела за спиной.

Ярен не касался меня, просто молча стоял сзади. Я слышала его дыхание, и это почему-то меня успокоило.

Когда я заговорила, голос звучал как всегда:

 – Ты говорил, что нельзя доверять. Но я устала. Я не могу никому не доверять. Это как жить во тьме, каждую минуту опасаться удара. Я не могу… наверное, мама права, и лучше всего мне будет вернуться. Домой, в клан, под её руку. Выйти замуж за того, за кого она скажет, и спокойно доживать свою жизнь, не выходя за пределы поместья.

Я зло усмехнулась, вспомнив о Дейне. За спиной почудилось движение, словно Ярен хотел обнять меня, но не посмел.

 – Ты тоже? – спросила я, не оборачиваясь. – Ты тоже охотишься за Хранителем? Носишься со мной, потому что хочешь затащить в свой род?

Теперь он всё-таки обнял меня. Вернее, схватил за плечи и развернул к себе. На одно долгое мгновение впился взглядом в моё лицо. Потом осторожно протянул руку и стёр слёзы с моих глаз.

Не то чтобы это очень помогло. Плотина уже дала трещину, и слёзы просачивались сквозь неё, медленно, капля по каплей, набухая на глазах и выкатываясь… пока Ярен не нагнулся и не собрал их губами. Бережно, придерживая ладонью мой затылок, чтобы я не отступила, не увернулась, поцеловал веки, щёки, губы. Это был очень целомудренный поцелуй, но я всё равно замерла, внутри всё сжалось от этой нечаянной, непрошеной ласки. Зачаток истерики растворился, словно ничего не было. Я вскинула взгляд – и утонула в чужих глазах.

Там было всё: и неизбывная, накрывающая с головой нежность, и жгучее ненасытное желание, и вина, и решимость – бурная, порождённая смешением этих чувств волна нахлынула на меня и затопила. В следующее мгновение Ярен поцеловал меня, и мне показалось, я умираю, сгораю в неистовом пламени. Словно на миг все барьеры между нами оказались сметены, и всё потеряло важность. Всё, кроме жадного прикосновения губ, кроме движений наших языков, нашего дыхания, нашего стремления навстречу друг другу.

Всего на миг… потом ко мне вернулась способность рассуждать. Я вспомнила, что он не ответил ни на один мой вопрос, ничего не сказал ни о своих планах, ни о своих чувствах – если они вообще были, эти чувства. Как Анс только что, он всего лишь пытается перетянуть меня на свою сторону, используя для этого любые, даже самые низкие способы.

 – Не трогай меня! – я оттолкнула его, попятилась. Приложила тыльную сторону ладони к губам – унять этот бешеный жар, свою собственную страсть, которая до сих пор зудела под кожей. Бесполезно.

Ярен молча смотрел на меня. Его грудь ходила ходуном, глаза были темнее ночи.

В следующий миг он рванул на груди рубашку – хотел, кажется, расстегнуть, но дрожащие пальцы не справились с пуговицами, раздался треск, верхние пуговицы просто отлетели. Я отступила ещё на шаг, но, не отводя взгляда, следила за тем, как ткань скользит вниз, открывая поджарое тело, чёрный шнурок на бурно вздымающейся груди, серебряный знак “сорн” на этом шнурке. Взгляд очерчивал широкие пластины грудных мышц, пресс, стремился вниз, к охватывающему талию широкому ремню.

Нигос… что он делает? Зачем раздевается?

Впрочем, я тут же поняла, что ошиблась.

Ярен вскинул руку вверх, отозвалась сила. Словно ледяной шип, в его ладони вырос длинный зазубренный кинжал.

Я широко расширенными глазами наблюдала за происходящим. Почему-то ни на миг не испугалась, как будто знала, что Ярен не причинит мне вреда.

Так и вышло – кинжал блеснул в пальцах, переворачиваясь, и сияющее лезвие легко, будто играючи, пропороло длинную алую, на глазах вспухающую кровью полосу на гладкой коже груди, напротив сердца. Миг, и к этой полосе прибавились ещё две, обрисовывая круг и заключённый в нём крест.

В воздухе остро и зло пахло кровью. Кто-то вскрикнул, и я лишь через мгновение поняла, что это был мой вскрик. И тут всё тело Ярена покрылось светящимися письменами. Они были повсюду: на груди, на шее, на руках, на животе – даже на лбу и щеках сияли неизвестные знаки. Это продлилось всего лишь одно мгновение – но когда всё пропало, пропал и нарисованный кровью круг с крестом.

Осталась чистая гладкая кожа, словно всё мне только привиделось.

Ярен шагнул ко мне. Я невольно отступила ещё на шаг и почувствовала, как лопатки упираются в стену. Больше отступать было некуда.

Но Ярен всего лишь взял меня за руку. Мягко сжал пальцы, заставив выгнуться в замысловатом знаке. Впрочем, я тут же его узнала: привычный знак активации всех чар. Вот только непривычным было то, что круг на груди Ярена тут же вспыхнул, а сам он болезненно поморщился.

 – Сделай вот так, если решишь, что я тебя предал, - сказал тихо и отстранённо.  – Тогда моё сердце остановится.