Глава 19

Мы успели даже поужинать перед тем. как собраться. Хен поднялся ко мне в комнату и самолично проследил за сборами. Его удалось выставить из комнаты только тогда, когда я начала упаковывать бельё. Куда мы отправляемся, Хен так и не говорил, но одежду велел взять на три дня и две ночи. Получился довольно внушительный баул. Его Хен сразу отобрал у меня, хотя я настаивала, что не ромашка и понесу свои вещи сама. К слову, его-то собственный узелок был сравнительно мал — или так просто казалось по сравнению с моим.

У ворот академии, когда великаны-охранители повернули к нам огромные каменные головы, Хен показал разрешение на выход. Оказывается, он уже успел взять в деканате и на моё имя.

— Так был уверен, что я пойду? — поддела я его.

Хен только улыбнулся:

— Не пошла бы, выбросил, вот и все дела.

Логично. Я ничего не ответила. Мы пошли вниз по склону, и я с любопытством вертела головой, рассматривая окрестности. Хоть прошёл почти месяц, как я приехала в академию, в город выбралась впервые. Правда, пока что ничего особенного, кроме высоченной каменной стены по правую руку, ограждающей академию, видно не было: с другой стороны тянулись многочисленные приземистые домишки — уступами, волнами вниз с горы.

А вот ограда академии была примечательной. Говорили, что камни, из которых она сложена, при необходимости обращались охранителями, такими же, как каменные великаны на воротах. И хватали нарушителей, сдавливали в смертоносных объятиях или просто держали до прихода стражи. Но слухи о смелых воришках, которые преодолевали стену и ловушки, чтобы проникнуть в святая святых и вынести какие-то невероятно ценные магические секреты, ходили.

Выбравшись на оживлённые улицы, мы сели на извозчика и доехали аж до самых городских ворот. Вот тут я и изумилась, и забеспокоилась. Ладно выйти на прогулку в город, но за его пределы? А как же твари?

— Хен, — я с тревогой схватила его за руку.

А он прыснул, глядя на моё лицо:

— Спокойно, всё будет хорошо. Я с тобой.

Я посмотрела на него с сомнением, и Хен тут же исправился:

— Точнее, ты со мной. Самая сильная, смелая, прекрасная воительница Академии Трёх Сил! Теперь мне ничего не страшно. Какое счастье, что ты согласилась пойти!

Пришлось ткнуть его в бок кулаком, чтобы унялся. Помогло, но ограниченно: он всё равно кидал на меня преувеличенно восторженные взгляды.

Стражники на воротах явно удивились, когда поняли, что мы только вдвоём. Но Хен быстро сообщил, что мы недалеко, в Тиссон, и стражники, посоветовав нам быть поосторожнее, выпустили нас через калитку для гонцов.

Мы оказались на диких землях.

Мне сразу стало не по себе. Пришлось сказать, что рядом с городом всё равно никакая тварь не поселится, а потом напомнить, что я учусь сражаться против них, и наступит время, когда мне придётся встать во главе истребляющей тварей группы. Не к лицу будущему лидеру дрожать, как заячий хвост.

Эта мысль вернула мне уверенность. А ещё осознание того, что Сорванец при мне. Теперь я понимала, почему Хен настаивал, чтобы я взяла оружие. Но интересно, зачем там в Тиссон? Я помнила, что это, кажется, мелкое поселение рядом с Отраем — но это было всё, что я о нём слышала.

Когда стены Отрая остались на горизонте, Хен свернул на луг и поманил меня за собой. Странный путь в Тиссон. Я думала, мы будем идти по дороге, как белые люди. Но, может, так короче?

Почему-то то и дело одолевало неуютное ощущение: как будто кто-то смотрит мне в спину. Но сколько бы я не оглядывалась, никого не видела. Наконец не выдержала, окликнула идущего впереди Хена:

— А почему мы пешком идём, да по буеракам? И зачем нам Тиссон?

— Мы вовсе не в Тиссон, — Хен с улыбкой обернулся. — Я только страже так сказал, чтобы не задавали вопросов.

Я чуть не остановилась от изумления.

— А куда?!

Хен проигнорировал вопрос, как будто его и не было.

Мы шли до самой ночи, пока не стало слишком темно, не разглядеть дорогу. Тогда Хен достал заряжённый магией огня факел и сказал, что пора устраиваться на ночёвку. Мы выбрали сухое местечко на лугу, рядом с небольшой речушкой, развели костёр, набрали воду в магические фляги. Хен хорошо подготовился: палатка, защитный контур, те же самые фляги, очищающие воду и уменьшающие вес и объём настолько, что в одну флягу вмещалось целое ведро. Я ахала от восхищения, разбирая это богатство.

Поужинали мы захваченными из столовой пирожками, ветчиной и помидорами. Это, правда, был уже второй ужин за сегодня, но он пришёлся весьма кстати, за пару часов ходьбы я изрядно проголодалась.

Когда пришла пора ложиться, Хен предложил:

— Ты спи, я покараулю. Контур контуром, но мало ли чего.

— Я тоже буду караулить, — сказала я, безудержно зевая.

Он посмотрел на меня, как будто оценивал моё упрямство. Потом кивнул:

— Хорошо, я тебя разбужу.

Не разбудит ведь, паршивец! Я видела это по его хитрой роже.

— Я передумала! — заявила сразу. — Буду караулить первой.

Хен заюлил:

— Сатьян, да ничего не случится, давай ложись. Ну что ты как маленькая.

Не слушая его возражений, я загнала его в палатку. Сама присела у тлевшего еле- еле костра. Взглянула на небо.

Накануне Любования луна была удивительная. Уже почти идеально круглая — она висела над лесом, едва касаясь его боком: огромная, жёлто-бежевая, как леденцы, которые делала бабушка из сахара и лимонной цедры.

Вспомнив о бабушке, я слегка загрустила. Захотелось услышать её голос, уткнуться в живот, обнять, как в детстве.

Интересно, братья уже сообщили домой? Я опасалась реакции родителей, а о том, что подумают бабушка с дедом, до сих пор не думала. А ведь я теперь, может, и не вернусь в Отрейль. Больше никогда не ступлю на порог нашего дома, не поклонюсь хранителю.

При этой мысли в груди заныло. До смерти захотелось вздохнуть уютный запах дома, послушать, как скрипят балки, как шуршит жучок в старых брёвнах. Снова попрыгать с мечом на заднем дворе, измываясь над соломенным тюком, выполнявшим роль противника, когда никого из братьев не было под рукой.

Потом мысль как-то естественно прыгнула на Хена. Родителей у него нет, но родственников вроде как хватает. Интересно, они примут меня?

Подумала и испугалась, снова тоненько заныло где-то внутри. Я ведь и не часть рода Хена по-настоящему. Я вообще сейчас ничья, не принадлежу ни к какому роду, перекати-поле, босяк без опоры и защиты. Уже не ар-теранна из приличной семьи.

Ничего… закончу академию, разведусь, тогда можно будет и вернуться. Я почему- то была уверена, что мать с отцом всё равно меня примут. Они на самом деле хотели как лучше, просто плохо знали родную дочь. Пройдёт время… а может, они и Хена примут?

Ну… когда-нибудь.

Хагос бы взял этого Хена.

Я подошла к палатке, присела, прислушалась. Оттуда доносилось тихое мерное дыхание. Невольно я расплылась в улыбке: спит как сурок. Отодвинув полог, заглянула внутрь. Луна очень услужливо осветила белую копну волос, сомкнутые ресницы, расслабленное выражение лица. На сердце потеплело: Хен выглядел таким милым.

Я осторожно забралась в палатку и легла с ним рядом. На бок, подпирая рукой голову. Подумаешь, всё равно же не сплю, караулю. Можно немного и на Хена попялиться.

Не знаю, почему, он, в принципе, не красавчик с картинки, худой, нос длинный, подбородок широкий, с первого взгляда показался мне симпатичным. Взгляд? Синие яркие глаза — да. Но вот и сейчас, когда он лежал и спал, всё равно сердце замирало. Я чувствовала пронзительную нежность, притяжение, что-то непонятное, рвущее душу в клочья.

А ведь он мне нравится… нравится мягкий изгиб губ, нравится едва заметная ямочка на подбородке, нравятся густые, может быть даже чуть слишком густые брови, небольшая горбинка на переносице. Нравится, как чёлка падает на лоб.

Я привстала на локте и потянулась к нему. Сама не знала, что собираюсь делать. Хотелось прикоснуться, то ли убрать волосы со лба, то ли провести пальцем по носу… по губам. Протянула руку — и тут Хен открыл глаза.

Я замерла. Сердце заколотилось, как у воришки, пойманного с поличным. Хен, не удивляясь, окинул меня сонным взглядом. Я хотела было отодвинуться, шепнуть, чтобы спал, ещё моя очередь караулить, но Хен вдруг, не меняя выражения лица, высвободил руку из хватки одеяла. Горячая шершавая ладонь коснулась моего затылка, хлынула волна мурашек.

— Наянэ… — пробормотал Хен.

Наянэ? Это ещё кто…

Спросить я не успела, да и не факт, что он бы ответил. В следующий миг Хен притянул меня к себе. Затуманенные синие глаза блеснули в лунном свете, губы Хена вдруг оказались совсем рядом, в голове у меня воцарился полный кавардак, и от страха и неясного волнения я крепко зажмурилась.