Глава 20. Волшебные таблетки

Я уже неделю пребывала в психиатрической клинике Полной Луны, чувствуя себя овощем и не страдая от этого. Я вообще не переживала, а всё из-за сильнейшего обезболивающего, которое мне капали дважды в день.

Лекарство отвлекало от всего негативного, затуманивая мозг. Я сидела в своей одиночной палате и с улыбкой смотрела в окно. Вон снова спецблок вывели на прогулку. В нём содержались совсем обезумевшие беты, которые отличались особой жестокостью. В самый первый день моего пребывания в больнице я видела, как бета из спецблока с диким воплем пыталась выдрать глаза другой сумасшедшей.

В тот момент меня это очень сильно напугало, сейчас было смешно. После лекарства мне всегда хотелось смеяться. Только мой врач почему-то не поддерживал меня, а, наоборот, начинал хмуриться и поджимать губы.

— Дозу надо уменьшать, - велел он медсестре этим утром, с суровым лицом рассматривая моё лицо, - ей полезно воздухом дышать. Выведите её вместе с соседкой на прогулку.

После обеда медсестра, взяв меня и Селестину под руки, вывела нас в сад. Я села на скамейку, предаваясь своему любимому занятию - созерцанию спецблока, который был отделен от нас серебряной сеткой. Селестина, худая и бледная, наворачивала как заведенная круги.

— Глаза, - зашипела безумная за сеткой, вгрызаясь в серебро, - золотые глаза ...

Собеседница из меня никудышная. Речь пока не восстановилась, хотя врач считает, что пострадали вдобавок мышление и память. Но тут я не согласна. Я помнила... Вопреки своему желанию я помнила каждого погибшего из-за моей глупости и безрассудности. Только лекарство на несколько часов избавляло от расползающейся чёрной тьмы из боли и горя.

— Я должна выколоть их глаза, - продолжала сумасшедшая с безумным взглядом.

— Чьи? - я вздрогнула от глухого голоса позади себя. Селестина встала за моей спиной, шевеля обескровленными губами, - чьи глаза?

Так интересно было наблюдать за беседой двух ненормальных.

— Монстров, - прохрипела бета из спецблока, а затем с пронизывающим ревом бросилась на сетку, через секунду её обмякшее от удара током тело повалилось на землю.

Прогулку пришлось закончить раньше положенного.

— К тебе гости, - оповестила медсестра, кокетливо поправляя накрахмаленную шапочку, когда в палату вошли братья.

— Как она? - с тревогой в глазах спросил Бред. Майкл же сел ко мне на койку, взяв за руку.

— Сложно определить, - улыбалась медсестра, сверкая белыми зубами, - иногда смеётся. По ночам плачет.

— Мы забираем её.

Зачем? И как я буду без своего обезболивающего.

— Не рано? - медсестра как-то потухла.

— Нет, - отрезал Бред, почему-то не ведясь на флирт, - и Селестину тоже.

Через два часа мы сидели в купе поезда на Центральном вокзале. Хотя теперь Центр перестал существовать. Страну лихорадило. Я видела страх в глазах бегущих мимо бет и необращенцев. Впервые в истории погиб омега. Центр остался без попечительства, поэтому четверкой омег было принято решение поделить центральные кланы между собой. Чему, естественно, никто не обрадовался.

Мой лечащий доктор считал, что отпускать меня на волю рано, но препятствовать братьям не сумел. А всё потому, что по неофициальной версии омегу убила я. Многие альфы и беты видели во мне причину случившихся потрясений.

— Амалия, признайся, ты столкнула его? - Бред ни на секунду не сомневался в моих умственных способностях и разговаривал в своей привычной манере, с нажимом и прямолинейно.

Я замотала головой.

— А почему не говоришь? - поинтересовался Майкл.

Я пожала плечами.

— Получается, он сам спрыгнул? - гнул свою линию старший братец, - пойми, Гибсон подозревает тебя. И не только он. Нас допрашивают чуть ли не каждый день. Я готовлю тебя к предстоящей встрече со следователем.

К такому меня могут подготовить лишь беленькие таблеточки, которые дал мне доктор. Не без принуждения.

На перроне нашу четвёрку встречал отец, предупреждая, что следователь уже поджидает дома. Он бы и в лечебнице не постеснялся допрос устроить, однако твёрдое условие больницы - пускать только родных. Селестину тоже вот отпускать с нами не хотели. Ну я же альфа. Хоть какая-то польза от этой силы.

Пока никто не смотрел, я проглотила две таблетки, расслабляясь телом и головой.

Когда мы вошли в дом, Гибсон вскочил с дивана, впиваясь в меня синими глазами. Так остро, проникая в душу.

Я не удержалась и рассмеялась. Чем вызвала недоумевающие взгляды присутствующих.

— Она в порядке? - осведомился следователь, хмуря прямые брови.

— А вы как думаете? - вскипела мама, упирая руки в бока, - она такое пережила... Конечно, не в порядке.

— Лиза, - папа попытался успокоить её, что вышло у него очень скверно. Она распалилась хлеще прежнего.

— Моя дочь чуть не умерла на той крыше, а вы хотите устроить допрос. Да я жалобу на вас напишу. Моя девочка ни в чем не виновата...

—Хватит!- рявкнул следователь так, что стёкла затряслись, -оставили нас живо!

Им ничего не оставалось, как бвстренько скрыться на кухне. Я пыталась удержаться, но всё-таки хихикнула в кулачок.

— Смешно тебе? - сверкнул взбешенными глазами он в мою сторону, - села! И быстро рассказала, что случилось во время вылазки.

Сесть то я села, а вот рассказать... Только руками развела.

— Что это значит, Амалия? - закипал Гибсон, подлетая ко мне и нависая грозной тучей.

Я осмотрела журнальный столик, нашла ручку и старую газету, где на полях написала, что речь не восстановилась.

— Этого только не хватало, - его высокий лоб избороздили три глубоких морщины, - в стране хаос, хоть и тщательно скрываемый. В двух кланах восстание изгоев, один альфа убит. Власть омег пошатнулась, что грозит новой войной.

Меня почему-то такой расклад совершенно не смущал. И не расстраивал.

Однако я всё-таки написала, что ничего не знаю. А потом, на секунду застыв, задала волнующий вопрос.

"Что с Итаном?"

Гибсон устало опустился на кресло.

— Он пропал, - равнодушно произнёс следователь, - вместе с твоим одногруппником - Робертом.

Роб... Тьма снова начала заполнять меня, поэтому я быстрым движением пихнула в рот ещё одну таблетку.

Гибсон будто не заметил.

— Тебя нашли измученной на крыше бизнес-офиса, одну, а рядом два мёртвых мутанта и два растерзанных студента. Ты единственная подозреваемая. Однако большинство медиков уверяет, что ты была не в состоянии ничего сделать. Так кто же столкнулся омегу? Итан? Роберт? Или был кто-то ещё?

Глаза слипались, я откинулась на спинку дивана и прикрыла их.

— Я так просто не отстану, - предупредил Гибсон и, судя по скрипку кресла, встал, направившись к выходу, - я буду следить за тобой и твоими друзьями. И если что-нибудь найду, то берегись, Амалия.

Найди Итана! Последняя вспышка мысли перед отключкой.

Мы шли с Итаном под руку, улыбаясь друг другу. Солнце освещало его лицо, сверкая золотыми искорками в глазах. А через секунду небо заволокло тучами, полился дождь, а Итан нахмурился. Только золото так и плавилось в его тягучем взгляде. Он смотрел мне за спину. Я резко крутанулась и попыталась закричать. Открыла рот, но не смогла издать ни звука. На нас шёл окрававленный Роб. С моим ножом в руке. Он резко замахнулся, и я проснулась, сев на кровати.

За окном светила жёлтая луна, освещая полумрак моей комнаты. Видимо, кто-то перенёс меня сюда.

Снова кошмары, и я включаю ночник, чтобы найти таблетки. Только они помогают забыться, пусть и не заснуть.

Следующие дни я провожу в постели, пялясь в окно. Похоже, родные начинали подозревать, что я не в порядке, но не догадывалась, в чём конкретно дело.

— Скорее бы каникулы закончились, и Амалия вернулась в Академию, - говорил папа, стоя за дверью, заглядывая в щёлку.

— О чём ты? - возмутилась мама, - она не вернётся в Академию. Амалия и так альфа. К тому же за неё Джереми Диггер сватается. Возглавит наш клан.

— В таком состоянии она себя возглавить не может, - буркнул отец, но дальше спорить не смел.

А мне было всё равно.

Однажды приходил Джереми. Посидел возле меня, а затем молча вышел. Только за дверью выругался.

Ещё к нам напрашивался Лекс Ильрас, но мама, боясь, что преподаватель утащит меня в Академию, солгала, что я плохо себя чувствую.

А вот Марк проигнорировал её и поднялся на второй этаж.

Почему-то я обрадовалась парню. В душе потеплело. От былой страсти не осталось и следа, зато появилось новое чувство - какое-то необъяснимое родство душ.

— Привет, - заговорил Волтер, стоя в дверях и внимательно разглядывая меня, - плохо выглядишь.

Ты тоже не очень, язвительно подумала я. И он усмехнулся, прочитав мои мысли по лицу.

— Оказывается, потерять брата тяжело, - тяжело вздохнул он, усаживаясь на край кровати.

В груди потяжелело. Я не удержалась и кинула мимолетный взгляд на прикроватную тумбочку, где под книгой прятались мои пилюли.

От Марка не скрылся этот взгляд.

— Я вернул клан, - удивил он меня так, что я забыла про таблетки, - и пришёл сказать тебе спасибо. За то, что не дала убить отца. Не знаю, что в тот момент творилось в моей голове, но я рад, что ты остановила меня. Если мне так тяжело без Итана, даже не представляю жизни без отца.

Зачем он постоянно говорит про Итана? Я и так держалась из последних сил.

— Уже второй семестр начался, - продолжал Марк, - все к играм готовятся. От нашей группы и так ничего не осталось, ещё и тебя нет. Ты когда планируешь возвращаться?

Всё, больше не могу. Нужно остановить тьму.

Я потянулась к книге, как Волтер перехватил моё запястье, сжимая пальцами, словно наручниками.

— Значит, это правда? Ты превратилась в наркоманку?

Как больно слышать такое. Я даже про себя это слово не говорила.

— Гибсон растрезвонил по всей Академии, что ты подсела на препараты.

Зачем?

— Чтобы усмирить изгоев, - снова понял он меня без слов, - ты же теперь вторая Сара-воительница, а ему восстания не нужны.

Пусть так. Главное, принять таблетку. Я попыталась вырваться, но Волтер не давал. Рывком притянул к себе, впечатывая в мощную грудь.

— Не надо, Амалия. Этим ты его не вернёшь. Остановись.

Я начала вырываться, однако его объятия словно тиски. А мрак всё ближе. Уже призрак Роба маячит за спиной Волтера.

— О-о-отпусти, - прохрипела я, заикаясь.

— Вот видишь, речь начинает возвращаться, - гладил Марк по волосам, пока я пыталась прокусить ему кожу на шее, - всё нормализуется. Я рядом.

И я завыла, громко и навзрыд. Захлебываясь слезами.

— Поплачь. Легче станет.