Глава 1. Поздноцвет

Стоит ли говорить, что в эту ночь под безжалостным жёлтым светом гасли остатки всякой надежды многих пятнадцатилетних подростков и их родителей. Сегодня последнее полнолуние уходящего года. И, соответственно, последний шанс обрести волчью сущность всем, кто не успел сделать этого за предыдущие двенадцать месяцев.

Я вспомнила грустное личико своей соседки, Марьяны. Её угасающий с каждым днём взгляд. Увы, девушка так и не обратилась. И вспомнила себя два года назад. Я также с трепетом ждала каждое полнолуние, не спала ночами, подсматривала за оборотнями, даже подвывала на луну, пока никто не видел. Но вторая ипостась так и не проснулась. Как и у всех в нашей семье. (Оборотни называли таких как мы - необращенцы.) Поэтому ни родители, ни братья не расстроились. Особенно последние. Они, наоборот, боялись, что единственным волком в семье будет младшая сестрёнка.

В нашем клане вообще было мало оборотней. Поэтому я поплакала ночку и пошла дальше читать книгу про любовь обычной девушки и оборотня, чего в нашем мире никогда быть не может. Нам строго запрещено покидать пределы клана и, тем более, выезжать к людям. Лишь альфы с семьями и омеги могли по делам покидать границы Волчьего Мира. Так называется наше государство.

Вот и сейчас я на мгновенье отдернула ночную штору, с вызовом посмотрела на жестокую красавицу - Луну, показала ей язык и вновь уткнулась в роман про сильную и отважную альфу, спасшую свой клан от мутантов. Чего также быть не может. Альфами становились лишь самцы.

Как неожиданно скрутило живот. Неужели я отравилась курицей? Странно, мама ни за что не стала бы готовить из протухших продуктов. Боль усиливалась. К горлу горьким комком подкатила тошнота. И я, отбросив книгу, рванула в туалет, где меня и вырвало.

- Амалия, что с тобой? - на мои стоны пришла мама.

- Ничего, - открыла я кран, чтобы умыться, - кажется, просто отравилась.

- Чем же? - кажется, её немного задело моё предположение, она обиженно надулась, - может ты опять покупала выпечку в лавке Тимпсона?

- Нет, - ответила я вяло, чувствуя покалывание в висках. Из зеркала на меня смотрело чужое лицо: бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами, вместо обычно яркого зелёного цвета которых лихорадочно блестел какой-то грязно-болотный. Под тонким носом выступили капельки пота. Губы пересохли.

- Кажется, у меня температура, - проговорила я слабо, прикладывая тыльную сторону ладони к огненному лбу. Как можно было одновременно потеть и гореть, я искренне не понимала.

- Дай потрогаю, - велела мама и сама приложила руку к моей голове, - точно. Иди ляг, я вызову врача на дом.

За десять минут ожидания медиков мне стало лишь хуже. Началась ломота во всех суставах. Не существовало ни одной клеточки в теле, которая не болела. Я превратилась в оголённый нерв. Отец с братьями потоптались три секунды на пороге комнаты, и поспешили уйти подальше, боясь заразиться. Одна лишь мама храбро меняла холодные компрессы, попутно доказывая, что таких симптомов не бывает при отравлении. И она не виновата.

- Так, что у нас тут? - весело спрашивал доктор Маршалл, входя ко мне, и неожиданно воскликнул, - ух ты, да неужели?

- Что? - мама резко побледнела, прикладывая руку к груди. У меня даже не осталось сил, чтобы испугаться. Я лишь прикрыла глаза, защищаясь от колючего света настольной лампы.

- Уже два года подобного не видывал. Кажись, в нашем клане прибыло. Да, бета?

Бета? К кому это он обращается. Теперь мне захотелось поспать. И уже на краю угасающего сознания я услышала удивлённый оклик родительницы:

- Но ей же семнадцать!

- Поздноцвет, - просто ответил врач, - такое редко, но бывает. Болезненное состояние продлится три дня. Давайте ей лишь воды. И пусть не встаёт с кровати. Только в туалет.

Три дня!!! Я не выдержу столько!

Однако я выдержала. И не три. А целых пять. Как сказал доктор Маршалл, всё потому что, я поздноцвет. За это время я похудела на целых пять килограмм. И теперь, со слов папы, стала похожа ещё больше на скелет. На что доктор лишь рассмеялся, а потом добавил, что я своим волчьим аппетитом быстро восполню потерю.

Мои родители так и сияли от гордости. Пускай поздно, но их дочь обратилась. А вот братья снедали меня завистливыми взглядами и перестали разговаривать со мной. Если честно, я остерегалась, что они начнут пакостничать. Особенно боялась Бреда. Он, как старший, был заводилой. А Майкл лишь шёл у него на поводу. Однако у них совсем не осталось времени на вредности. Через неделю нас ждали в доме главы клана, альфы - Ноэля Диггера. Он специально устраивал приём в мою честь, куда были приглашены лишь беты с семьями. Ходили слухи, что посмотреть на меня приедет сам омега. В чём лично я сильно сомневалась. И вообще не хотела ни приёма, ни этого сумасшедшего внимания. Но больше всего не желала поступать в Академию Волков.

Все беты после обращения были обязаны поступать туда, что, собственно, крайне почётно и престижно. И я мечтала учиться среди оборотней, золотой молодёжи нашего Волчьего Мира. Ведь только волк сможет добиться успеха в государстве. Необращенцы довольствовались малым: обычной работой, дешёвым жильём, простой одеждой, недорогими машинами. Только вот хотела я этого два года назад, а не теперь. Альфе ещё предстоит определить, на какой курс я буду поступать - первый вместе с пятнадцатилетними волчатами или третий, где учатся мои ровесники, но с двухлетним опытом обращения. Кто знает, что хуже?

Но самым печальным оказалось то, что я так и не обратилась в волка. То есть обрела вторую сущность, но на практике её не испробовала ещё ни разу. Никто из близких не мог дать дельного совета, что же мне нужно сделать. Следовали лишь бестолковые советы:

- Поешь сырого мяса, - уговаривал отец, тыча мне под нос кусок свежей говядины.

- Нет, лучше встань на лапы, то есть, на руки и ноги и вой, - настаивала мама каждую ночь, - желательно делать это на улице, прямо под луной.

Ага, и устроить бесплатный концерт для соседей, которые резко невзлюбили нашу семью после моего цветения. Марьяна даже плюнула мне вслед, как только я оправилась от обращения и первый раз вышла в магазин за продуктами. Какое счастье, что шли каникулы, и не надо было встречаться с озлобленными одноклассниками. Может, Академия не такое уж и опасное место по сравнению со школой.

- Лучше сходи в лес, на поляну, где собираются беты и последи за ними, - посоветовала бабушка, приехавшая ради меня (хотя я думаю, что ради приёма) из деревни, где жила последние пять лет.

- Чтобы они меня на смех подняли, - взорвалась я, вскакивая с кресла. Кровь закипела в венах. Теперь я очень быстро раздражалась, - мало того, что поздноцвет, так ещё и не до конца обращённый.

- Многие не умеют обращаться в волков. Этому учат в Академии, - напомнила мама, наступая на больную мозоль.

- Да, на первом курсе, - чуть ли не ревела я, - а если альфа отправит меня на третий? А с другой стороны, как на меня будут смотреть одногруппники, которые окажутся младше на два года? Знаете, у людей есть поговорка: лучше поздно, чем никогда. Так вот - в моём случае, лучше никогда.

И я, разревевшись, убежала в свою комнату.

За два дня до приёма, когда на последние деньги были куплены парадные костюмы, пришло письмо от альфы. Папа чуть ли не с придыханием и очень бережно открывал его, вчитываясь в каждую буковку.

- Ну что там? - рыкнула я нетерпеливо, волчья сущность опять вырвалась наружу. Мама с осуждением посмотрела на меня, хотя сама комкала подол платья.

- Ну что ж, - выдохнул отец, выдерживая театральную паузу и зля меня, - альфа решил что курс твоего обучения будет зависеть от умения превращаться в волчицу. Если ты овладеешь этой техникой, то на третий, а если нет - ...

Бред издевательски рассмеялся, Майкл по привычке поддержал его, хотя в серых глазах плескалось сочувствие.

- Надо что-то делать! - воскликнула мама, вскакивая с кресла и измеряя шагами комнату, - а может ты спросишь совета у своего друга, у Крамера?

От такого предложения папа сразу скуксился. И его можно было понять. Филип Крамер - директор государственного банка в нашем городе раньше жил с отцом по соседству, до пятнадцати они вместе учились, а потом Крамер обратился. А отношения между бетами и необращенцами весьма условно можно было считать дружбой. Скорее, первые снисходили до вторых. Хотя сам Филип был весьма неплохим человеком, дал родителям кредит под низкий процент на открытие своей автомастерской, которая, собственно, и кормила всю нашу семью.

- Как-то неудобно, - промямлил отец.

- Конечно, зато перед альфой и бетами клана будет удобно, когда Амалия опозорится, - осадила его мама, насквозь пронзая такими же яркими как у меня глазами.

Такая перспектива напугала отца гораздо сильнее, чем разговор с Крамером.

Тяжело вздохнув, он позвонил бете. И через пять минут выдал:

- Сегодня после шести пойдём к Крамерам, Амалия. Филип согласился поговорить с тобой.

И вот пол седьмого вечера мы скромно переминаемся с ноги на ногу возле ворот двухэтажного коттеджа. По меркам нашего города дом Крамеров один из самых богатых: металлические автоматические ворота, просторная лужайка с клумбами, кирпичная кладка, новая крыша, а внутри несколько комнат - кухня, гостиная-столовая, два санузла, три спальни, кабинет и гардеробная. Наш срубовой одноэтажный домик во всём уступает этому коттеджу.

Наконец нас впустили.

- Томас, Амалия, - радушно поприветствовал Филип Крамер, - поздравляю вас с обретением беты!

- Спасибо, - смущённо ответила я, покраснев. Папа также что-то невнятное буркнул.

- Амалия, познакомься с моей дочерью - Клэр, - он указал на девушку, рисующую на мольберте и сидящую прямо на траве, - она твоя ровесница. Уже на третий курс Академии перешла.

В голосе Крамера звучала неподдельная гордость. В то время как его дочь кинула на меня высокомерный взгляд и вновь взялась за кисточку. Выглядела она очень симпатично: рыжеватые волосы, карие глаза, россыпь веснушек на носу, курносый носик. Одета в светлое платье, а на голове шляпка с широкими полями. Жаль, что только зазнайка.

- Давайте пройдём в дом, - пригласил Филип.

Уже через пять минут я утопала в мягком кресле, попивая дорогой чай в просторной гостиной.

- Сразу перейдём к делу, - не стал тянуть время Крамер, - чтобы превратиться в волка, нужно эмоциональное напряжение. Чаще всего в первый раз обращение происходит во время неконтролируемой злости, скачка адреналина в крови. И лишь с опытом приходит умение превращаться по своему желанию.

Я слушала, открыв рот, стараясь ничего не пропустить.

- Поэтому я всё-таки советую тебе, Амалия, поступить на первый курс. Там есть специальный предмет, обучающий искусству трансформации.

И тут в дом вошла Клэр. Даже не взглянув на нас, она с ровной спиной зашагала по лестнице на второй этаж, держа мольберт под мышкой. Хотя, по моему, по её губам скользнула еле уловимая усмешка.

Посидев ещё с полчаса, мы с отцом отправились домой. Оба задумчивые и не в настроении.