Глава 19

"Есть правда, которую ты хочешь знать. Есть правда, которая тебя разрушит. А есть правда, которая делает и то, и другое одновременно." Дорогой несуществующий дневник, Я не спала этой ночью. Как могла? Записка от Кайра лежала на тумбочке, как приговор. "Нам нужно поговорить. Все трое." Полночь в старой башне. Но до полуночи оставалось ещё восемнадцать часов. И я решила, что если мне суждено встретиться с обоими братьями и разобраться с этим безумием, я должна знать всё. Абсолютно всё. Включая вещи, которые лучше бы не знать. Рассвет окрасил небо в цвета старой крови и пепла. Я оделась в темноте, пока Мила и Сара ещё спали, и выскользнула из комнаты призраком. Академия была тихой в предрассветный час. Только факелы потрескивали в своих креплениях, бросая дрожащие тени на каменные стены. Библиотека встретила меня запахом старой бумаги и забытых тайн. Я направилась в запретную секцию — за тяжёлую бархатную занавесь цвета запекшейся крови. Искала информацию о контроле над кровавой жаждой, но вместо этого наткнулась на него. Кожаный том без опознавательных знаков. Старый, потрепанный, пахнущий плесенью и чем-то металлическим. На первой странице — имя владельца. Альфа Ферран Морган. Личный дневник. Отец Кайра и Рэйвена. Я должна была закрыть книгу. Положить обратно. Уйти. Вместо этого я открыла следующую страницу. Листала быстро, пропуская сухие отчёты о делах стаи. Пока не наткнулась на дату, выделенную красными чернилами. 15 марта. Последняя Чистка. Начала читать, и с каждым словом мир темнел. "15 марта. Сегодня исторический день. Мы нашли последнее гнездо паразитов. Две семьи Стражей, прятавшиеся вместе в старом поместье на границе наших земель. Шестеро взрослых, две девчонки — одной десять, другой девять лет. Сёстры Лира и Элара Морнингстар со своими семьями. Последние чистокровные Стражи в регионе. Идеальная возможность сделать из Рэйвена настоящего волка. Мальчишке тринадцать, а он всё ещё хнычет как щенок. Его мать Алиса родила мне ублюдка — эмоционального, слабого, бесполезного. Жалеет врагов. Плачет, когда видит наказания. Отказывается драться до крови. Не Альфа. ПОЗОР моей крови. Кайр — идеальный наследник. В четырнадцать лет уже убил двух врагов стаи. Хладнокровен. Контролирует себя. Именно таким и должен быть будущий Альфа. А этот щенок... Пора исправить раз и навсегда. Сегодня Рэйвен пройдёт крещение кровью. Или умрёт вместе со своей матерью. Взял обоих сыновей. Кайра — как свидетеля. Рэйвена — как исполнителя. Плюс отряд из пяти волков и двух магов. Ворвались ночью. Паразиты сидели за ужином. Наши маги связали их раньше, чем они применили силу. Дал Рэйвену нож. Серебряный, благословлённый, тот самый, которым убивали Стражей во время войны. Фамильная реликвия. Приказал: "Убивай. Всех. Начни с мужчин. Покажи мне, что ты мой сын, а не жалкий ублюдок." Мальчишка побелел. "Я... я не могу, отец. Они связаны. Это не честно." НЕ ЧЕСТНО. Он говорит мне о ЧЕСТИ. Подошёл к нему вплотную. Схватил за горло. Сжал. "Слушай внимательно, щенок. Ты убьёшь их всех. Сейчас. Или я убью тебя. Здесь же. И твою мать. За то, что она родила такого слабака и испортила мою кровь." Видел бы ты его глаза. Ужас. Отчаяние. "Ты... ты не тронешь маму," — прошептал он. Рассмеялся ему в лицо. "Думаешь, я шучу? Алиса умрёт мучительно. На твоих глазах. За то, что испортила моего сына. А потом ты. Медленно. И все будут знать — умер трус." Отпустил его горло. "Или ты берёшь нож и показываешь, что в тебе есть хоть капля моей крови. Выбирай. Прямо сейчас." Кайр попытался вмешаться. Ударил старшего сына. Приказал стоять и смотреть. "Это испытание не для тебя. А этот щенок должен доказать, что достоин жить." Рэйвен взял нож. Убил всех шестерых взрослых. С каждым убийством бледнел. После четвёртого его вырвало. Заставил продолжать. Остались девчонки. Астра, девять лет, и АлАя, десять. "Нет," — сказал Рэйвен. — "Детей нет. Я сделал всё остальное." Приставил свой нож к его горлу. "Не убьёшь детей — убью тебя и твою мать. Выбирай." Кайр взорвался тогда. Шагнул вперёд. "ХВАТИТ! Они ДЕТИ!" Пришлось использовать силу Альфы. Волна команды прижала его к стене. Рэйвен убил Астру. Быстро. Один удар. Уже учился контролировать. Осталась АлАя. Странная девчонка. Не плакала. Смотрела серебристыми глазами. "Я запомню твоё лицо," — сказала она тихо. — "Буду преследовать тебя вечно." Рэйвен поднял нож. Слёзы текли по лицу. "Прости..." Кайр вырвался из-под команды — невозможное. Оттолкнул брата. Встал между ним и девчонкой. "НЕТ! НЕ ЕЩЁ ОДНОГО РЕБЁНКА!" Решил, что одна выжившая может быть полезна. Приказал магу стереть девчонке память. Полностью. Отдал её тёте Сигрид, которая живёт среди людей. Рэйвен не говорил всю дорогу домой. Смотрел на окровавленные руки. Губы шевелились — считал убитых. На следующий день он изменился. Стал холодным, дерзким, жестоким. Провоцировал драки. Нарушал правила. Через два месяца попросил перевестись в Теневых Охотников. Сказал, что не хочет быть рядом со мной. Позволил. Наследник у меня есть — Кайр. А Рэйвен... он сломался правильно. Закалился. Именно так и закаляют настоящих волков. P.S. Кайр больше не смотрит мне в глаза. Не разговаривает с братом. Что-то сломалось между ними. Но неважно. Оба сильные теперь." *** Книга выпала из моих рук. Тошнота поднялась волной. Согнулась пополам, меня вырвало прямо на каменный пол. Рэйвен. Рэйвен убил их. Всех шестерых. Моих родителей. Тётю. Дядю. Кузину. При мне. АлАя, дочь Элары. Девочка, которой стёрли память. Это была я. Воспоминания прорвались сквозь магический барьер одной жгучей волной. Ужин. Все вместе. Мама смеётся. Астра показывает фокус с монеткой. ВЗРЫВ. Волки. Маги. Взрослых связывают. Подросток с синими глазами и ножом. Плачет, но убивает. Одного за другим. Мама кричит моё имя. Папа пытается вырваться. Астра молит о пощаде. Падает. Я смотрю на подростка. "Я запомню твоё лицо." Он поднимает нож надо мной. "Прости..." Второй подросток — старший — вырывается. Оттолкивает брата. "ХВАТИТ!" Маг с фиолетовыми глазами. Боль. Белый свет. Память стирается. Крик разорвал тишину библиотеки. Моя сила вырвалась наружу. Книги срывались с полок. Лампы взрывались. Серебристый свет разрушал всё вокруг. Когда я наконец успокоилась, библиотека была в руинах. А я сидела посреди хаоса с одной мыслью. Сегодня вечером он ответит. День тянулся бесконечно. Я не пошла на занятия. Сидела в комнате и просто... существовала. Когда Мила попыталась поговорить, я выгнала её силой голоса. Серебристый свет мелькнул в моих глазах. Сила Стража, питающаяся яростью. *** Вырванные страницы из дневника лежали в кармане, жгли сквозь ткань. Полночь приближалась с мучительной медлительностью. Старая башня стояла на краю Академии, забытая. Говорили, здесь держали пленных Стражей во время войны. Пытали. Убивали. Подходящее место. Поднималась по лестнице медленно. Каждая ступень казалась приговором. Кайр уже ждал наверху. Стоял у окна, напряжённый. — Ты пришла, — сказал тихо, не оборачиваясь. — Ты просил о встрече. Повернулся. Его зелёные глаза изучали моё лицо. — АлАя, что случилось? Ты выглядишь... — Где Рэйвен? — Должен подойти. Но сначала... — Подождём его. Я достала сложенные страницы из кармана. Его взгляд упал на них. Побледнел. — Это... — Дневник твоего отца. Запись от пятнадцатого марта. Восемь лет назад. Весь цвет ушёл из его лица. Шаги на лестнице. Рэйвен появился в дверном проёме — растрепанный, с синяками под глазами. Его взгляд метнулся от меня к Кайру. Потом к страницам в моей руке. Замер. — Где ты это взяла? — голос был ровным, но я слышала напряжение. — Библиотека. Дневник вашего отца. Рэйвен медленно вошёл. Движения осторожные. — АлАя... — Читай, Кайр, — перебила я. — Вслух. — Пожалуйста, не... — ЧИТАЙ! Сила Стража окрасила команду. Кайр взял страницы дрожащими руками. Начал читать. Описание резни. Шести взрослых. Двух детей. Тринадцатилетнего мальчика, которого заставили выбирать. С каждым словом что-то ломалось в воздухе. Когда Кайр закончил, тишина была абсолютной. Я медленно повернулась к Рэйвену. Он стоял неподвижно, прислонившись к колонне. Лицо непроницаемое. Но руки сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. — Скажи мне, что это ложь, — мой голос дрожал. Он молчал долго. Потом пожал плечами — жест почти небрежный. — Зачем? Ты уже знаешь ответ. Циничный ублюдок. — Ты убил их, — каждое слово резало. — Моих родителей. Кузину. Всех шестерых. При мне. — Да, — ответ был ровным, почти скучающим. — Убил. — Тебе было тринадцать. — Прекрасный возраст для крещения кровью, — усмехнулся он без юмора. — Отец считал, что самое время. — Ты ЗНАЛ? — голос сорвался на крик. — С первого дня узнал моё лицо? Рэйвен оттолкнулся от колонны. Шагнул ближе, и в его синих глазах плескалось что-то тёмное. — Узнал в ту секунду, как ты вошла в зал. Те же серебристые глаза. То же лицо. Девочка, которая обещала преследовать меня. Он остановился в метре от меня. — И знаешь что забавно? Ты сдержала обещание. Даже не помня. Преследуешь каждую ночь. — И ты всё равно приблизился, — яд в каждом слове. — Дал мне свою кровь. Создал связь. — Ага, — кивнул он. — Довольно иронично, да? Убийца и жертва, связанные кровью. — Ты МОНСТР! — Новость? — усмехнулся Рэйвен. — Я думал, это очевидно. Кайр шагнул между нами. — Рэйвен, прекрати. Ты делаешь хуже... — Хуже? — младший брат рассмеялся. — Братец, хуже уже некуда. Она знает. Всё знает. Он обошёл Кайра, снова лицом к лицу со мной. — Хочешь подробности, кексик? Хорошо. Твоя мать кричала твоё имя, когда умирала. Твой отец пытался вырваться — почти дотянулся до меня. Почти. — ЗАТКНИСЬ! — Астра молила о пощаде. Обещала убежать, никому не рассказывать. Смотрела на меня так, словно я мог её спасти. Его голос был ровным, почти скучающим, но я видела — как дрожат руки. Как что-то бьётся в его глазах. Маска. Цинизм — это маска. — И я убил её, — продолжал он. — Потому что мне было тринадцать, я был струсившим говнюком, и выбрал жизнь своей матери вместо жизни чужого ребёнка. Он достал нож. Серебряный. Тот самый. Протянул мне. — Так что давай. Убей меня. Закончи то, что началось восемь лет назад. Я не буду сопротивляться. Я смотрела на нож. На его лицо — циничное, жёсткое, пустое. Но руки дрожат. Голос ровный, но в глазах — боль. — Ты хочешь, чтобы я убила тебя, — прошептала я. — Хочу, — согласился он просто. — Восемь лет хочу. С той самой ночи. — Почему? — Потому что это справедливо. Потому что я устал нести это. Потому что... Голос дрогнул впервые. — Потому что я вижу их лица каждую ночь. Слышу крики. Чувствую, как нож входит в плоть. И единственное, что может это остановить — твой нож в моём сердце. Он схватил мою руку, прижал нож к своей груди. — Давай же. Ты обещала преследовать. Исполни обещание. Кайр попытался оттянуть брата. — Рэйвен, хватит! — Отвали, — огрызнулся младший, не отрывая взгляда от меня. — Это между мной и ней. Я смотрела в его глаза. Синие, полные боли, которую он прятал за цинизмом и дерзостью. Тринадцатилетний мальчик, которого сломали. Превратили в оружие. А потом он сломал себя сам — превратился в того, кого ненавидел. Всё чтобы выжить. Нож выпал из моей руки. Зазвенел о камни. — Я не убийца. — Должна быть, — прошептал Рэйвен. — Ради них. Ради справедливости. — Справедливость? — я рассмеялась горько. — Какая справедливость в убийстве ребёнка, которого превратили в монстра? — Я убил шестерых... — ТЕБЕ БЫЛО ТРИНАДЦАТЬ! — закричала я. — Твой отец приставил нож к твоему горлу! Пригрозил убить твою мать! Слёзы текли по моему лицу. — Ты думаешь, я не понимаю? Ты думаешь, я не вижу, что та ночь убила и тебя тоже? Рэйвен смотрел на меня. Маска цинизма треснула. — Тогда почему ты не убиваешь меня? — Потому что достаточно смертей, — прошептала я. — Достаточно разрушенных жизней. Я отступила. — Но это не значит, что я прощаю. Не сейчас. Может, никогда. — Я не прошу прощения, — голос Рэйвена был мёртвым. — Я его не заслуживаю. — Нет, — согласилась я. — Не заслуживаешь. Повернулась к Кайру. — А ты? Ты был там. Видел всё. Молчал восемь лет. Кайр встретил мой взгляд. — Я спас тебя той ночью. Вырвался из-под команды Альфы. Встал между тобой и ножом. — И молчал потом. — Да. Потому что когда ты пришла в Академию... я увидел шанс. На искупление. На что-то чистое после моря крови. Его голос дрогнул. — Я был эгоистом. Хотел, чтобы ты любила меня, не зная. Хотел притвориться, что та ночь не случилась. — Но случилась. — Да. И я трус. За то, что не сказал. Тишина давила. — Мне нужно время, — сказала я наконец. — Разобраться. Понять, могу ли я... Не закончила. Развернулась и пошла к лестнице. — АлАя, — позвал Кайр. Остановилась, не оборачиваясь. — Что бы ты ни решила... мы примем. Я ушла, не ответив. Спустилась вниз механически. Дождь начался, когда вышла наружу. Тяжёлый, холодный. Шла через территорию, не обращая внимания на воду. Рэйвен убил моих родителей. Кайр спас меня, но молчал. Оба знали. Оба лгали. Дошла до озера. Остановилась на берегу. — Что мне делать? — спросила у тишины. Шаги за спиной. Профессор Дарсил появился под зонтом. — Мисс Морен. Полагаю, вы нашли дневник. — Вы знали. — О резне восемь лет назад? Да. О стёртой памяти? Да. — И молчали. — Ваша память была стёрта, чтобы защитить вас. Ребёнок не должен нести такие воспоминания. — А теперь? — повернулась к нему. — Теперь я несу их. Плюс знание, что люди, которым я доверяла... Голос сломался. Дарсил вздохнул. — Альфа Ферран был чудовищем. Он превратил своих сыновей в оружие. Оба — жертвы. Как и вы. — Жертвы не становятся палачами. — Иногда становятся. Когда у них нет выбора. Он положил руку на моё плечо. — Вопрос не в прощении. Вопрос в том, сможете ли вы жить дальше — с этим знанием или без него. Профессор развернулся. — Я прощал худшие вещи, мисс Морен. И сожалел. И не сожалел. Прощение — не слабость. Но и не обязанность. Ушёл, оставив меня под дождём. Вернулась в комнату на рассвете. Легла, не раздеваясь. Сон не шёл. Только воспоминания. Снова и снова. Мама. Папа. Астра. Все мертвы. Рэйвен с ножом и мёртвыми глазами. Кайр, вырывающийся, чтобы спасти меня. Рыдания вырвались — тихие, душащие. Как я могу любить человека, который убил мою семью? Даже если ему было тринадцать. Даже если его заставили. Даже если это разрушило и его тоже. Солнце поднималось за окном. Новый день. Новая реальность. Реальность, где прошлое разорвало настоящее на части. Дорогой дневник, Рэйвен убил моих родителей. Кайр спас меня. Оба лгали восемь лет. Рэйвен не просит прощения. Не говорит, что любит. Просто хочет умереть. Прячет боль за цинизмом. Но я вижу — та ночь убила и его тоже. Тринадцатилетнего мальчика сломали. Превратили в монстра. А потом он сломал себя сам. Могу ли я простить это? Должна ли? Мои родители мертвы восемь лет. Ничто не вернёт их. Но их убийца всё ещё жив. Несёт вину каждый день. Ищет смерти как спасения. Что я должна с этим делать? Я не знаю. Знаю только одно — мы все сломаны теперь. И не уверена, что нас можно собрать.