Глава 22

"Иногда выбор делается не сердцем, а той частью разума, которая ещё помнит, как выживать." Дорогой несуществующий дневник, Сегодня я приняла решение, которое изменит всё. Не потому что хочу. Потому что больше не могу оттягивать. Время истекло. Рассвет пришёл как похоронный марш — медленный, неизбежный, окрашенный в цвета старой крови и пепла. Я не спала всю ночь после встречи с Рэйвеном в часовне. Просто сидела у окна, глядя, как ночь умирает, рождая день. Метафора моей жизни, если подумать. Мила храпела на своей кровати. Сара отсутствовала — снова у подруги. Обе избегали меня последние дни, чувствуя, что вокруг меня сгущается буря. Мудрые девочки. Крысы всегда первыми покидают тонущий корабль. Записка лежала на столе. Пришла час назад, принесённая совой с чёрными крыльями. "Сегодня. Закат. Северная башня. Принеси свой выбор. Мы будем ждать. — К. и Р." Ультиматум. Красиво упакованный в вежливые слова, но всё равно ультиматум. Выбери, или мы выберем за тебя. Я смяла записку. Бросила в камин, где она вспыхнула голубым пламенем. Магически запечатанная. Конечно. Потому что обычная бумага слишком проста для драмы. Встала. Подошла к зеркалу. Отражение смотрело на меня бледным призраком. Тёмные круги под глазами. Губы, которые забыли, как улыбаться. Серебристые глаза, в которых плескалась сила Стража и что-то ещё. Решимость. Или безумие. Иногда сложно отличить. — Итак, АлАя, — сказала я своему отражению. — Кого выберешь? Спасителя или убийцу? Когда формулируешь так — ответ очевиден. Но почему же часть меня всё ещё тянется к неправильному выбору? День тянулся как пытка. На занятиях я не слышала ни слова. Профессор Дарсил трижды повторял вопрос, прежде чем я осознала, что он обращается ко мне. — Мисс Морен, — его серые глаза изучали моё лицо. — Вы с нами? — Физически — да, — ответила я. — Ментально — обсуждаю с дьяволом детали продажи души. Класс засмеялся. Дарсил не улыбнулся. — Останьтесь после урока. Замечательно. Когда остальные ушли, он подошёл к моему столу. Сел на край, глядя сверху вниз. — Сегодня вы делаете выбор. Не вопрос. Утверждение. — Откуда вы знаете? — Я вижу это в ваших глазах. Та же решимость, что у людей перед битвой. Или казнью. Он наклонился ближе. — Какой бы выбор вы ни сделали, мисс Морен, помните — вы не обязаны выбирать ни одного из них. — Третий вариант? — Всегда есть третий вариант. Выбрать себя. Я посмотрела на него долго. — А если я уже не знаю, кто я без них? Что-то печальное мелькнуло в его глазах. — Тогда любой выбор будет неправильным. Потому что вы выбираете не из силы, а из страха одиночества. Он встал, направляясь к двери. Остановился на пороге. — Кстати, северная башня. Место, где раньше казнили предателей. Символично, не находите? Ушёл, оставив меня с этой весёлой мыслью. Закат пришёл слишком быстро и слишком медленно одновременно. Небо горело — кроваво-красное, переходящее в фиолетовое, почти чёрное у горизонта. Облака висели как рваные флаги после битвы. Воронье кружило над башнями, каркая предупреждения. Или приветствия. С воронами никогда не знаешь. Я поднималась по лестнице северной башни медленно. Каждая ступень была приговором. Каменные стены были покрыты старыми пятнами — ржавчина, говорили одни. Кровь, знали другие. Место казней. Как мило. Наверху была круглая комната с окнами во все стороны. Закатный свет лился внутрь, окрашивая всё в красное. Как внутри раны. Они оба уже ждали. Кайр стоял у восточного окна, спиной ко мне. Прямая осанка. Руки сложены за спиной. Всё контролируемо. Но я видела напряжение в плечах. Дрожь в пальцах. Рэйвен сидел на подоконнике западного окна, одна нога свисала в пустоту. Опасная поза. Показная небрежность. Но синие глаза горели, когда я вошла. Голод. Надежда. Страх. — Ты пришла, — сказал Кайр, не оборачиваясь. — Вы призвали. Я явилась. Как вассал к господам. Сарказм. Моё последнее оружие. Рэйвен усмехнулся. — Кексик, если бы ты была вассалом, это было бы намного проще. Он спрыгнул с подоконника, приземлившись бесшумно. — Но ты не подчиняешься никому. Именно поэтому мы оба здесь. Кайр наконец повернулся. И то, что я увидела в его лице, заставило сердце сжаться. Усталость. Глубокая, въевшаяся в кости усталость. Тёмные круги под глазами. Впалые щёки. Он похудел за эти недели. Медленное самоуничтожение. Контролируемое, как всё в его жизни, но всё равно разрушение. — Значит, сегодня день, — сказал он тихо. — День, когда ты выбираешь. — Или не выбираешь, — добавил Рэйвен, подходя с другой стороны. — Третий вариант всегда есть. Они стояли по обе стороны от меня. Два полюса. Два выбора. Два способа умереть. — Прежде чем ты скажешь, — Кайр поднял руку, останавливая, — я хочу кое-что сказать. Он шагнул ближе. Зелёные глаза встретили мои. — Я люблю тебя, АлАя. Больше, чем думал, что способен любить. Ты сделала меня лучше. Дала надежду на искупление после той ночи восемь лет назад. Голос дрогнул. — Но я также понимаю, если ты не можешь выбрать меня. Если каждый раз, глядя на меня, ты видишь ту башню. Ту резню. Мальчика, который не смог остановить это раньше. Он взял мою руку. Осторожно. Как что-то священное. — Но знай — я вырвался из-под команды Альфы ради тебя. Невозможное для моего возраста. Рисковал всем. Потому что даже тогда, видя тебя впервые, я знал — ты важнее моей жизни. Поднёс мою руку к губам. Поцеловал костяшки. — Так что если выберешь меня... я проведу остаток жизни, доказывая, что достоин этого выбора. Отпустил руку, но не отступил. Контролируемая страсть. Сдержанная надежда. Всё правильно. Всё безопасно. Рэйвен рассмеялся — звук был острым, как битое стекло. — Красивая речь, братец. Прямо слёзы наворачиваются. Он повернулся ко мне. И маска цинизма треснула, обнажая то, что под ней. Сырую, кровоточащую боль. — Я не буду говорить красивых слов. Не буду обещать, что сделаю тебя лучше или дам счастье. Шагнул ближе. — Я убил твоих родителей. Шестерых человек. При тебе. Этот факт не изменится, что бы я ни сказал. Ещё шаг. — Каждый раз, глядя на меня, ты будешь видеть нож в моей руке. Кровь на моих пальцах. Лица мёртвых. Он был уже в полуметре. — Кайр предлагает искупление. Правильную любовь. Всё, что ты заслуживаешь. Взял моё лицо в ладони. Грубо. Почти больно. — Я предлагаю только честность. Признание, что мы оба сломаны. Что любовь между нами — это шрам, а не исцеление. Синие глаза горели одержимостью. — Так что выбирай его, кексик. Выбирай правильное. Я не обижусь. Голос упал до шёпота, полного горькой правды. — Врать не буду — это разорвёт меня на части. Но я переживу. Как-нибудь. Он отстранился. Отошёл к окну. Развернулся спиной. Отпускает. Даже Рэйвен, одержимый и безрассудный, отпускает. Тишина давила. Закатный свет становился всё темнее. Ночь подкрадывалась. Я стояла между ними. Два брата. Два выбора. Один спас меня. Рисковал собой. Любит правильно. Другой убил моих родителей. Сломался от этого. Любит честно. Разум кричит — выбери Кайра. Сердце шепчет — выбери Рэйвена. Но и разум, и сердце могут ошибаться. Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Открыла. — Я выбираю Кайра. Тишина упала как гильотина. Рэйвен застыл у окна. Спина напряглась. Руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Кайр обернулся медленно, словно не веря услышанному. — Что? — выдохнул он. Я посмотрела на Рэйвена. На напряжённую спину. На дрожь, пробегающую по телу. — Прости, — прошептала я. — Ты прав. Каждый раз, глядя на тебя, я буду видеть ту ночь. Нож. Кровь. Голос дрогнул. — И часть меня... тёмная, извращённая часть... хочет выбрать тебя. Хочет твою честность. Твоё признание тьмы. Слеза скользнула по щеке. — Но я не могу построить будущее на фундаменте из трупов моих родителей. Не могу любить руки, которые убивали их. Я повернулась к Кайру. — Ты спас меня. Рисковал всем. И да, ты молчал восемь лет. Лгал. Шагнула к нему. — Но ложь из желания защитить... это не то же самое, что убийство. Даже вынужденное. Взяла его лицо в ладони. — Ты даёшь мне надежду. Что я могу быть больше, чем просто последний Страж. Больше, чем живое напоминание о геноциде. Голос упал до шёпота. — С тобой я чувствую, что могу исцелиться. А не просто выжить. Его руки обхватили мои запястья. Держали нежно, как что-то драгоценное. — Ты уверена? — голос дрожал. — Потому что если выбираешь меня... я никогда не отпущу. — Я знаю. — Я буду защищать тебя. Иногда слишком сильно. — Я знаю. — Я буду любить тебя так сильно, что это испугает нас обоих. — Я. Знаю. Что-то сломалось в его лице. Контроль треснул, обнажая сырую, безграничную радость. Он притянул меня, целуя с отчаянием человека, получившего второй шанс на жизнь. Нежно. Но требовательно. Обещая всё. Я ответила, чувствуя, как что-то правильное встаёт на место. Это не страсть Рэйвена. Не дикий огонь. Это... якорь. В шторме. Обещание, что кто-то удержит, когда мир рушится. Звук заставил нас оторваться друг от друга. Рэйвен всё ещё стоял у окна. Не повернулся. Но я видела — как плечи вздрагивают. Как голова опускается. — Рэйвен... — начала я. — Не надо, — голос был мёртвым. — Пожалуйста. Не делай это сложнее. Он медленно обернулся. И то, что я увидела в его лице, разбило сердце. Не ярость. Не обвинение. Принятие. Пустое, выжженное принятие. — Ты выбрала правильно, — сказал он тихо. — Кайр даст тебе всё, что ты заслуживаешь. Стабильность. Любовь. Исцеление. Усмехнулся без юмора. — А я... я бы только напоминал. О крови. О боли. О той ночи. Шагнул к двери. — Так что я уйду. Из Академии. Из твоей жизни. — Нет! — Кайр шагнул вперёд. — Рэйвен, не надо... — Заткнись, — оборвал младший брат. — Ты получил, что хотел. Она выбрала тебя. Правильного брата. Последний взгляд на меня. Синие глаза, полные боли. — Будь счастлива, кексик. С героем, которого выбрала. Голос дрогнул впервые. — Я правда хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если это не со мной. Он пошёл к двери. Я сорвалась с места. Схватила его за руку. — Рэйвен, подожди. Ты не должен уходить из Академии... Он посмотрел на мою руку на его запястье. Потом на моё лицо. — Ты выбрала его. Это правильно. Это то, что должно было случиться. Освободил руку — нежно, но решительно. — Но я не смогу оставаться здесь. Видеть вас вместе. Это выше моих сил. — Рэйвен... — Кайр, — он посмотрел на брата. — Береги её. Или клянусь, я вернусь и вырву тебе сердце. Что-то болезненное мелькнуло между братьями. Понимание. Прощение. Потеря. — Я буду, — ответил Кайр тихо. — Обещаю. Рэйвен кивнул. Развернулся к двери. Остановился на пороге. — АлАя... одна вещь. Я ждала, не в силах говорить. — Я убил твоих родителей. Этот факт никогда не изменится. И я буду нести эту вину до конца своих дней. Голос стал тише. — Но та ночь восемь лет назад... когда я увидел тебя. Маленькую девочку с серебристыми глазами, которая не плакала. Которая смотрела на меня и обещала преследовать... Пауза. — В тот момент что-то сломалось во мне. Но также что-то... родилось. Желание быть лучше. Желание заслужить право смотреть в эти глаза без стыда. Он обернулся в последний раз. — Я не заслужил. Но ты дала мне надежду, что когда-нибудь смогу. Спасибо за это. Ушёл. Дверь закрылась с глухим стуком. Окончательность. Как крышка гроба. Тишина повисла тяжёлым саваном. Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как что-то ломается внутри, даже когда что-то другое исцеляется. Я сделала выбор. Правильный. Тогда почему так больно? Кайр подошёл сзади. Обнял осторожно, давая пространство уйти, если захочу. — Ты пожалеешь? — прошептал он. — Что выбрала меня, а не его? Я развернулась в его объятиях. Посмотрела в зелёные глаза, полные любви и страха. — Возможно. Иногда. В тёмные ночи, когда буду вспоминать его честность. Положила руку на его сердце. — Но не жалеть с тобой лучше, чем любой другой вариант. Он поцеловал меня снова. Нежно. Обещая всё. Исцеление. Любовь. Будущее. Снаружи ночь окончательно поглотила день. Вороны замолчали. И где-то в темноте Рэйвен шёл прочь, унося с собой мою тьму. Оставляя мне свет. Дорогой дневник, Сегодня я выбрала. Кайра — спасителя, защитника, того, кто любит правильно. Не Рэйвена — убийцу, монстра, того, кто любит честно. Я выбрала исцеление над шрамами. Будущее над прошлым. Свет над тьмой. Рэйвен ушёл. Возможно, навсегда. И часть меня умерла, отпуская его. Та тёмная часть, которая узнавала родственную душу в его сломленности. Но другая часть — та, что хочет жить, а не просто выживать — чувствует облегчение. Кайр не идеален. Он слишком контролирующий. Слишком защищающий. Но он мой якорь. В мире, который пытается утопить меня. Вопрос только в том — смогу ли я быть счастливой, выбрав безопасность. Или буду всю жизнь вспоминать опасность.