Глава 17

Агнес – Они пришли за мной, – прошептала я. – Он ищет меня, тот альфа-самец! Я чувствую! Секунду назад страстное, нежное, игривое лицо Алви стало жёстким. Он встал и подал мне руку. – Со мной ты ничего не должна бояться. Над Розендорфом мощный купол, а магии во мне столько, что я снесу всю стаю разом. Почему он тебя ищет? – За то, что дала отпор. Когда я оказалась на ногах, он притянул меня к себе обеими руками. Будто спрятал от мира. Посмотрел мне в глаза. – Хватит думать о том, что ты всё должна сама. Не должна! Я не привыкла к таким словам. Но вой повторился, и я инстинктивно приникла к Алви. Глухой удар где-то снизу, словно в снег упал целый дуб. Следом ухнуло внутри, как после невидимого взрыва. Захрипели кони, олени в стойле, залаяли собаки, а кто-то из волков жалобно взвыл. – Не вышло пробить полог, – коварно усмехнулся Алви и рванул к окну. Я за ним. Увидела пятерых серых волков и одного белого на расстоянии двух дюжин метров от стен замка. Они, как бешеные, налетали с разбегу на невидимую преграду. Их тут же отбрасывало в снег. Через перигей я рассмотрела то, что их сдерживало: зеленоватый полог непроницаемости, – сколько раз я видела подобный в академии, но здесь, видимо, мороз добавлял ему отблески и оттенки, как у северного сияния. Белый волк за пологом сверкнул алыми глазами. Багряный пучок энергий ударил с внешней стороны и растаял, как сахар в кипятке – мгновенно. Пользуясь случаем, я рассматривала через перигей ауры хэндаров – ничего общего с аурами животных у них не было: те всегда оранжевые, с зелёными краями. Ауры оборотней были похожи на ярко-голубые коконы с фиолетовым ореолом по краям и багряной сердцевиной внутри. «Фиолетовый – цвет силы», – говорили нам на лекциях. Их было шесть: пятеро серых и один белый – вожак. Если верить числологике, которую нам преподавали в академии, ни одно сочетание чисел не случайно. В данном случае можно было трактовать их количество так, что эго лидера управляло страхом и лишало свободы других. То есть без приказа они не станут лезть на рожон. Интересно, правда ли. И вдруг я поняла, что даже сквозь щели из окон я чувствую их запахи, и они рассказывают мне то же самое. Стало ещё любопытней. Почувствовав резкий запах герани, я обернулась к Алви. Рядом с ним начало разрастаться ментальное облако. Серебряное, искристое, забирающее мощь из тканей пространства и растущее с неимоверной скоростью. – Смотри! – сказал Алви. В доли секунды его облако набрало силу, которая отдалась внутри меня дрожью. С приказом Алви оно переместилось к волкам. Как во сне, мгновенно. Этим и опасны менталисты – мысли не получают сопротивления воздуха или материй, а значит, действуют мгновенно. Облако накрыло волков. Не прошло и секунды, как они рванули в лес, спасаясь от посланного на них ужаса. Только белый зверь, пошатнувшись, смог устоять. Ага, значит, щиты у него довольно надёжные! Но атака Алви и не была рассчитана на простака: сверкнуло серебром ментальное копьё, и, пробив ауру самца, потащило его против воли прочь, в тёмную чащу. – Не знала, что такое возможно на расстоянии! – ахнула я. Алви усмехнулся, стряхнув невидимую пылинку с ладони. – Я могу и больше, просто доверься мне. – «Просто» и «доверься» плохо уживаются в одной фразе, – сказала я, ловя себя на мысли, что так же плохо во мне мирятся восхищение им и заслуженная прошлым опаска. Не стараясь скрыть торжество победы, Алви повернулся ко мне и, приподняв мой подбородок, улыбнулся: – Ты наверняка и не пробовала их сочетать. Попробуй: нет ничего сложного. – Возможно. А хэндары не вернутся с подмогой? Ты уверен, что было правильно – так раскидать оборотней? Я инстинктивно облизнула губы, на которые он тут же перевёл взгляд. – Те кто верят в силу, подчинятся силе. Звери особенно, – ответил Алви. – Но они не совсем звери… – Они достаточно звери, – усмехнулся он. – Или ты не почувствовала, как сильно воняло их страхом? Почувствовала. И поверила ему. Алви вновь наклонился, настойчиво ища мои губы. И не было сил думать, и смысла – сопротивляться, ведь после бури ласка становится особенно сладкой, а после победы – заслуженной. Алви окружил меня собой, руками, губами. Хотелось раствориться в вибрации его жара, чувствуя себя желанной, особенной. Но я всё-таки не удержалась от мысли вслух, прошептав в его губы: – Как странно, что бусы развязались, я ведь не давала им такой команды… – Я дал, – ответил он, продолжая ласкать губами мою шею. И тут меня будто холодным душем обдало, я отстранилась, выставив вперёд руки. – Это невозможно! Семейная реликвия способна слушаться только меня! Алви ухмыльнулся. – Достаточно считать заклинание в твоей краткой памяти, и, чуть подкорректировав мысленный импульс, отправить команду через тебя. – В смысле? Я отступила, упёршись бёдрами в край широкого подоконника. – Это же элементарно, – улыбаясь, как кот, ответил Алви, заложив выбившуюся прядь мне за ухо. – Ты расслабилась, и сама открыла дверь в твоё сознание. – То есть… Но ведь ты тоже! Ты даже глаза закрыл! – вспыхнула я. – И совместил приятное с полезным, чтобы стало ещё приятнее, – рассмеялся Алви и протянул ко мне руку. Я резко ударила по ней и, развернувшись, отошла на безопасное расстояние. Ладонь чесалась влепить ему затрещину, как жаль, что он ректор! Ненавижу зависимость! В гневе я глянула на упавший на пол жемчуг. Нить, как змея, послушно юркнула ко мне и намоталась на пальцы. Я и на шкатулку зыркнула, вспомнив об оружии посерьёзней. Алви хохотнул, потирая руку: – И вот, господа, предо мной опять «вселенское зло»! Коварное, но милое. – Он склонил слегка голову набок и покачал пальцем. – Прежде чем начнёшь меня потрошить с помощью чёрт знает каких артефактов, ты должна рассказать мне про Ранди и её секреты. Ты обещала. Дёрнул же чёрт меня за язык! * * *Алви Она прошла до двери, поднимая полами халата ворох белых перьев с пола. Развернулась и вдруг сказала, зло сузив глаза: – Я расскажу тебе всё, что знаю. А ты отпустишь меня из замка. Я бы предпочла дождаться окончания каникул в академии. Там я уже и так всё видела! И что ты будешь делать с этими обидчивыми девушками? Сама начала, а как баловаться ментальными крючками, так ни-ни. – Нет. Ты расскажешь мне без условий, – ответил я. – У нас договорённость. – Поцелуи и ментальные манипуляции в неё не входили. – Как и связывание ректора подручными средствами. Но заметь, я даже на запрещённые артефакты закрыл глаза, причём не только, когда мы… – проговорил я игриво, приближаясь к ней и пытаясь всё превратить в шутку. Хотя, может, зря? В гневе Агнес расцветала и становилась роскошной – не студенткой с рейтингом в мозгах, а женщиной красивой и сильной, в которой всё было интересно: от огня в глазах до ауры готовящейся к прыжку пантеры. Кстати, любопытно, прыгнет ли, если у неё каким-то чудом после изменений в магии вырастет хвост? На шутку Агнес фыркнула так, словно хвост уже вырос и клыки прорезались. Пришлось сказать строже: – Теперь серьёзно. Мы связаны с тобой ритуалом, забыла? – Ритуал завершился, никакой связи нет! – ершилась она. Её наточенные розовые коготки опасно блестели при свете лампы, жемчуг с её пальцев норовил вновь взлететь, как лассо, а в голове Агнес бродило чёрт знает что. Ладно, не скажу ей, что на использование её запрещённых штучек я поставил не одноразовую ментальную зацепку – командовать могу сколько угодно. Дикую кошку нельзя надолго спускать с поводка – и сама поранится, и волков ненароком покалечит… – Ты ошибаешься, – ответил я. – Ритуал не закрыт. Не делай большие глаза, я всё выяснил и знаю точно: ритуал прошёл неправильно. Царапнет побочкой и меня, и тебя, и всех прочих. Чтобы избежать неприятных последствий, нам потребуется его «перепровести». Мы должны его по-настоящему, то есть осознанно закончить. До тех пор я тебя никуда не отпущу. – В каком смысле «перепровести»? – моргнула Агнес, растеряв мигом всю свою дикость. А я в тысячный раз подтвердил для себя главный инструмент педагогики и манипуляции: натяни сову на глобус, и все слушатели – твои. – Проиграть всё как было. От начала до конца. И тогда уже ставить точку, – пояснил я. – Но ведь Руна уже была открыта, когда мы пришли! – Именно. – И это тоже надо повторить? – ужаснулась она. Я кивнул. – В точности. Я же сказал: с самого начала. – То есть нужно, чтобы больной братец Ранди развёл костёр, чтобы его нашла Ранди, а этот псих столкнул её в Руну. И чтобы доктор её потом спас? – пробормотала Агнес. – Доктор? Как он её спас? – нахмурился я. – Мало того что наврал, что мы в отъезде, и тут отметился! – Может, он наврал с целью потянуть время, чтобы нас не хватились и не спасли? Возможно, он хотел, чтобы бездна другого мира сожрала нас вместо Ранди? – расширив глаза, пробормотала Агнес. – Может, и так. Она одна в любом случае не подходила на жертву, а братец сбежал. – А доктор был там. Почему? В версию, что он бежал помочь ей разобраться с братом, я не очень верю. Так каким образом он оказался в лесу именно в тот момент? – Оленей пас, паскудник, – буркнул я. – Выкладывай всё подробно, Агнес! Хватит тянуть за хвост! Агнес зачем-то глянула на мою спину, точнее, чуть пониже неё, а потом рассказала. Про то, что доктор Керн знал, что Руна была открыта, сам полез в неё и вытащил Ранди, про вдову Гольден, которая соблазнила шизанутого братца Свеборга идеей о том, что он сможет стать крутым оборотнем, самым богатым и уважаемым в деревне, и про остальную драму. – Между прочим, именно доктор направил Ранди, когда ей стало плохо, не домой, а к тебе в замок, – притихнув, добавила Агнес. – И он был тут, – ткнул я в воздух пальцем. – И наверняка по-прежнему в замке, хоть и не лезет на рожон. Пора с этим оленем уже поговорить. Поисковая шлейка в помощь. Ты останешься здесь. – Нет! Она зачем-то метнулась к шкатулке, раскрыла её. Но я положил ей на кисть руку. – Со мной не пойдёшь. Кто-то должен замести следы преступления, и не оставлять на внимание слуг всё это пух-перо. Поводов для сплетен и так выше крыши. Или про репутацию был минутный приступ? – Нет, – покраснела Агнес. – Вот и умница, – кивнул я. – Я не умница. И я не бытовик, в уборке не сильна. – Всегда полезно им стать. Запрись. – Я подмигнул и, положив в карман капсулированную пепельницу, вышел в коридор. И вдруг запнулся. Меня остановили интуиция и ощущение сквозняка. В самом деле, почему заколдованные буквы выбрали именно это место? Я щёлкнул пальцами, над головой вспыхнул осветительный шар. С ним было сподручнее простукивать стену. Краем глаза я заметил, что Агнес подошла к двери и наблюдает за мной, поджав губы. – Я не вернулся, – сказал я ей. – А ты не заперлась. Стук под моими костяшками изменился. Скрытые пустоты! Так я и думал! Господи, предки, вы без сюрпризов строить не могли?! Я отодвинул Агнес с прохода. Взял стул из её комнаты и, разбежавшись, что было мочи двинул ножками стула по отшлифованной панели. Треск дерева, звук рвущейся ткани. Я ударил ещё раз, добавив магии. В полость с той стороны посыпались камни, в воздух взвился клубок пыли. Агнес чихнула. Поднажав плечом на стену, я чуть не выпал в образовавшееся пространство: перед моими глазами появилась чёрная дыра и ступени вниз. А оттуда на свободу вырвался едва различимая, но очень раздражающая эманация тёмного колдовства. – Как ужасно пахнет! – шёпотом воскликнула Агнес. – Что там? Она почти прилипла ко мне сзади, пытаясь заглянуть через плечо. – Ещё один повод мне сегодня не ложиться, – буркнул я, отодвигая её от дыры. – Иди к себе! На замке полог непроницаемости – тебе бояться нечего, могу опечатать им и твою дверь. – Нет. – Что за разговоры? Сейчас уложу ментально. Будешь спать! Агнес схватила меня за руку и глянула испуганно. – Там пахнет кровью! Прогорклость и… смерть. Буквы не случайно тут появились! – И что же, зарыть голову в пух на твоём ковре и сидеть – бояться? – рассердился я, чтобы не показать, что мне и самому стало не по себе. От эманаций из тайного прохода тянуло той ещё мерзостью. Разумнее было бы дождаться утра, но не перед Агнес. К тому же кто гарантирует, что утром из подземелья не выползет мой братец верхом на аджархе или другая нечисть? В конце концов, я хозяин этой груды камней, мне и разбираться. Я шагнул к провалу. Агнес вновь сжала мои пальцы. – Погоди, пожалуйста! – проговорила она. – Рисковать не обязательно. Давай проверим! Ну, я не принцесса, чтобы меня уговаривать. Голова не лишняя, так что я притормозил, заметив пёрышко в руке Агнес. Она прошептала заклинание. Пушок заколебался словно от сквозняка и, подлетев, замерцал в темноте голубым. – Я не интересовалась у бытовиков волшебством уборки, – сказала Агнес. – Но если добавить в их заклинание с первого курса словечки из книги про подручные средства для дознавателей, то вот… По мановению руки Агнес остальные перья из подушки тоже поднялись в воздух и закружились, устраивая под потолком настоящую метель, а затем устремились, как светлячки, в чёрный проход в стене. И исчезли в ней. – Почему не поисковая шлейка? – спросил я. – Потому что «мёртвое» найдёт «мёртвое». Или прилипнет к живому, если оно там есть. Шлейке нужен точный приказ, что искать. Чёрт, а она права! – Теперь ждём. Если пёрышки не вернутся, там ловушка. Мы замерли, напряжённо глядя в пустоту. Я положил ладонь на плечо Агнес, она убрала её и отшагнула в сторону, словно только что сама не хваталась за мою руку. Чёрт, она ещё дуется? Так же хорошо всё было! Но прежде чем я придумал, что сказать, из провала в стене вылетело первое перо, окрашенное кровью, и второе, и третье, а за ним и остальные обрушились ворохом у наших ног. От белоснежных и местами грязных лазутчиков несло остаточной тёмной магией. Агнес подняла окровавленное пёрышко, понюхала его и сказала: – Никто на лестнице не прячется, но точно там был. Возможно, поранился. Хотя если кровь начала подсыхать, значит, всё плохое случилось некоторое время назад. Агнес уверенно шагнула к лазу, зажигая на ходу пальцами осветительный шар. Я отодвинул её и прошёл сам на щербатые старые ступени. – Что бы ни случилось, я должен идти первым. – Ну, разумеется… – Я быстрее могу среагировать, – сказал я. – И магии у меня больше. Ты подстрахуешь. Внимание на полную. * * *Узкая крутая лестница, выдолбленная в толще стен, требовала осторожности. Соскользнуть с очередной ступени ничего не стоило, мы словно продвигались вниз по наклонной трубе, хватаясь за железные кольца в стене и рискуя свернуть шею. Мы спускались не быстро, тщательно осматривая старинные кирпичи, ступени и потолок. Кто знает, в каком виде здесь использовали тёмное колдовство и зачем. Снизу тянуло гарью, но не слишком сильно. Мощная кладка, местами покрытая копотью, окружала сухим холодом и заставляла задумываться, какого чёрта мои предки построили такое? Для каких целей? Жаль, не обратиться с вопросом к тем, кто пятьсот лет назад возводил замок. Но за вымазанную одежду и руки хотелось кого-нибудь проклясть. Судя по количеству пройденных ступеней, мы приблизились к первому этажу. Лестница слегка расширилась, уходя под широкую, обложенную закопчёнными кирпичами арку. Запах гари стал явственнее. Я отправил вперёд свой осветительный шар, Агнес прошептала: – Кровь совсем рядом! Я чувствую запах! – Стой здесь, – приказал я. Прошёл к основанию лестницы, чуть не вляпавшись в лужу уже загустевшей крови. За приступкой слева лежал на полу доктор Керн. Судя по позе и погасшей ауре – мёртвый, но не так давно – ещё витала вокруг тела оболочка эфирной массы. Совсем немного, и растает полностью. Рядом с кровью на полу валялся выпавший из арки над головой доктора кирпич, а дальше почти затухший, но ещё тлеющий алыми искорками на углях костёр. Вполне себе случайность на первый взгляд, если бы не мерзкий запах тёмного колдовства. Я склонился над доктором. Что он делал здесь посреди ночи? Агнес сдавленно вскрикнула рядом, – не послушалась, конечно же, спустилась. – Боже, доктор, как жаль… – И тут же добавила: – Алви, смотри! В костре руна! Я приподнялся и опешил: действительно, выложенные среди углей камешки повторяли символ из Круга ритуалов. Догорающее полено вдруг сверкнуло искрами, словно ухмыльнулось огнём. Мне стало жутко. Потому что это и в самом деле была насмешка: над тем, что я задумал. Если доктор мёртв, всё в точности не повторить! Не перезапустить ритуал и не спасти Агнес… Во рту у меня пересохло, в желудке похолодело. Агнес смотрела расширенными глазами, в них стояли слёзы. – Как жалко доктора, – прошептала она. С трудом заставив себя собраться, я обнял её и проговорил: – Мы разберёмся, со всем разберёмся, Агнес! Всё будет хорошо! Но в мыслях с горечью пронеслось: «Прости меня за враньё…»