Глава 21

Алви От прочистки мозгов мажордом ловко улизнул, передав мне через рыжую служанку Тильду, что его требовал к себе дознаватель. Она, краснея под цвет медных волос, добавила, что тот дожидается и меня. Мол, герцогиня сказала, что разговаривать ему стоит со мной, а не с ней. Я усмехнулся и про себя передразнил маму: «Ты здесь не хозяин! Вечно сам всё решаешь, какое безобразие!» И тут же ответил себе, тоже будто её тоном: «Проблемы решать должен ты, не женское это дело!» В этом вся моя матушка. И в воспитании она была такой же: «Дорогой, не обнимай так сильно, ты изомнёшь мне платье… Ну иди обними маму. Отчего ты стоишь, словно не рад мне? Ты разбиваешь мне сердце!» С отцом было проще и понятнее. До определённой поры. Кстати, неизвестно, не возник ли бы во мне дар бытовика или природника, если б не приходилось регулярно отгадывать настроение мамы и обходить требования отца так, чтобы не получить взбучку. Я подумал об Агнес, закрывая дверь кабинета. И тут же услышал её голос на втором этаже. Сконцентрировался и рассмотрел её ауру. Выдохнул с лёгким сердцем: она была в порядке, хоть и недовольна чем-то. Захотелось увидеть её прямо сейчас, но труп с дознавателем и так ждали слишком долго. Я послушал пару секунд звонкий голос Агнес и направился к левому крылу. * * *С обычной керосиновой лампой в руке, похожий на подсушенную солнцем воблу, дознаватель не юных лет в тёплом пиджаке, свитере под горло и драповых штанах, воткнутых в вытертые местами добела сапоги, ползал по камину и повторял то и дело: – Экий пердимонокль! Натуральный пердимонокль… Фергюсон стоял у камина, как оловянный солдатик на посту. Увидев меня, покраснел, затем побледнел. И почесал шею. Чует, что я её намылю… Я встал возле него. Мажордом опять почесался. Сложив на груди руки, я усмехнулся: – У вас заколдованные буквы под воротником ползают, мистер Фергюсон? – Натёр туго накрахмаленным, простите, сэр, – вытянулся лицом скорбно бобёр. Дознаватель вылез из камина, с любопытством глянул на меня и стянул выпачканные в саже перчатки. Поздоровался и щёлкнул пальцем. Сова с жёлто-чёрными перьями, такая же взъерошенная, как и её хозяин, сидя на верхушке камина выпустила из когтей рулон бумаги цвета унылого ноябрьского неба. Самопишущее перо выпало из совиных перьев и зависло перед пустым листом. – За неимением секретаря, так сказать, – пояснил дознаватель. – Сэр Алварин Маритан Вагнер, осмелюсь предположить? – Он самый, – ответил я. – Вы? Самопишущее перо начало царапать на листе. Персонаж с глазами воблы слегка поклонился. – Дознаватель королевской службы Северного Азантарна Гектор Муз к вашим услугам. Вы обнаружили труп? – Я. Вижу, вы уже осмотрели место преступления. Что думаете? – спросил я. – Что вы труп не только обнаружили, но, возможно, сами и прихлопнули незадачливого доктора, сэр, – заявил этот наглец. – С чего такие выводы?! – возмутился я. – А что, не убивали? – сощурился этот Рыбий глаз и вдруг рассмеялся сухонько и противно. – Помните, кто хозяин этих земель! – сказал я. – Помню, – потянул носом воздух Рыбий глаз. – Ваша маменька. А вы им когда ещё станете! Судя по цветущему виду госпожи герцогини, я наверняка окочурюсь к тому моменту, когда вы тут всё унаследуете. – Он отряхнул руки и сказал: – Однако, сэр, у вас были все возможности и основания дать доктору кирпичом по темечку. – Не были. Я провёл весь вечер в библиотеке, там отужинал и ждал мисс Ковальски. Затем она закричала. Я побежал наверх. И только позже я выломал в стене потайной ход, спустившись по которому, обнаружил покойного. Об этом я подробно написал в записке, которую передал с вызвавшим вас слугой. Так что возможностей не было. – Были, – ехидно сощурился Рыбий глаз и принялся загибать пальцы. – Во-первых, вы магистр магии и можете перемещаться по замку посредством телепортации, а не как прочие смертные, по лестницам. – На это мой артефакт ещё не настроен, можете проверить. – Проверю, сэр. Во-вторых, в библиотеке за вами никто не следил, а доктор Керн, да упокоится душа его в Вечных лесах, погиб именно в тот момент судя по некропорошку. – Дознаватель достал из кармана скомканную бумагу, на которой стояла слегка размазанная красная печать с указанием времени: три минуты пополуночи. – Прекрасное изобретение, сунул в рот покойнику или в нос, и пожалуйста: вот вам и точное время смерти. Не то что раньше, в кишках надо было ковыряться! Фергюсон рядом побледнел, сова чихнула, ручка поставила кляксу. А дознаватель противным голосом продолжил: – И самое главное, никто из аристократов, особенно такого статуса, как у вас, не допустит, чтобы какой-то провинциальный доктор лез в семейные тайны и вынюхивал родовые ключи силы. Я поморщился, потому что признавать, что сей щуплый потомок воблы и мёртвый доктор, очевидно, знали лучше меня наши родовые секреты, не хотелось. Однако терять возможность взять Рыбьего глаза за плавник, не стоило. – А вот об этом подробнее, пожалуйста! – сказал я, отделившись от стенки. – Что за семейные ключи силы? Зачем доктор про них вынюхивал? И про тайны просветите, будьте любезны. Старшее поколение не озаботилось доложить о них, а лезть в библиотеку, листать Родовую книгу мне пока было недосуг. С самого приезда пытаюсь разобраться, что за пакостник прислал в конверте матери зачарованные буквы. Рыскают, паразиты, по замку и сами собой складываются в заклинания. – Буквы? – Рыбий глаз оживился и потёр ладони, которые только что запачкал о брюки, ещё сильнее размазывая по ним сажу. Я не выдержал и протянул дознавателю платок. Затем достал из пространственного кармана чернёную пепельницу с запечатанной крышкой и восклицательный знак в спичечном коробке. – Трубочист заметил, где прячутся скопом остальные, – сказал я. – Поохотиться вместе не желаете? – Зачем охотиться? – покосился дознаватель на пепельницу, в которой забились, пытаясь вырваться, запечатанные буквы. – Мне и одного трупа в доме много, не находите? – заметил я и рассказал о своих выводах, каким образом наступила смерть доктора. – А с чего мне знать, что вы не врёте? – снова сощурился Рыбий глаз. – К утру от тёмной магии не осталось и следа. – Вы дознаватель, вы и разберитесь, с чего, – отрезал я и повернулся к притихшему мажордому. – Мистер Фергюсон, мы так и не поговорили. Извольте присесть… – Я осмотрелся. – … хоть на подоконник. Дайте свою руку. – Зачем? – почти вплотную притиснулся ко мне наглый дознаватель. От него в самом деле пахло рыбой – такой, которую бьют об стол перед тем, как залить пивом. – Воспоминания читать буду, – сказал я. – С вами поделиться или у вас своего дара хватит? – А чего ж и не поделиться? Буду премного благодарен, – причмокнул Рыбий глаз, ничуть не смущаясь того факта, что у самого магического дара с гулькин нос. – А как же покойный доктор Керн? – спросил мажордом. – Солдаты его заберут. На санях довезут в деревню, не беспокойтесь, – снова причмокнул Рыбий глаз, словно говорил не о покойнике, а об окороке к обеду. Я требовательно протянул руку мажордому. Он попятился. Наступая, мы с дознавателем притеснили его к высокому окну, на раму которого пухлыми сугробами с внешней стороны налип снег. И вдруг мажордом дёрнулся и выдал: – Согласия на прочтение памяти не даю. Вы не можете без моего согласия! – Могу, – заявил холодно я. – Только это как поленом по голове. И пузырьки кровавые плавать будут перед глазами. – Это нарушение Декларации о свободе личности! Насилие и магический произвол! – завопил мажордом. – А чего ж так? Чего скрываете? – дохнул тому в лицо воблой Рыбий глаз. – Замешана дама, – покрываясь пятнами, ответил мажордом. – Я не могу, не имею права впутывать её… Это личное! Дознаватель глянул на меня. Я усмехнулся. Сова на камине подтолкнула клювом зависшее перо. То продолжило писать на разворачивающемся свитке. – Нам, мистер Фергюсон, нет никакого дела до вашего эротического мезальянса с леди Хинтара… – сказал я. – То есть вы уже знаете?.. Но я был с ней, когда ваша гостья разбудила весь замок криком. И ранее, – пробормотал мажордом. – А доктор Керн отправился спать в крыло для слуг сразу после ужина. Он сказал, что будет наведываться ночью к девушке из деревни, мисс Свеборг. Мол, она в плохом состоянии, и если её жизнь не поддерживать, она скончается уже к утру. Что касается меня, то следить я ни за кем не должен и могу свободно пользоваться своим нерабочим временем! – А какого чёрта вы пускали доктора Керна в нашу библиотеку, как к себе домой? – спросил я. Глаза мажордома распахнулись, нижнее веко напряглось, выдавая страх. – Правду говорите, – жёстко сказал я, оборвав подкатывающую к его глотке ложь. Мажордом сглотнул, вытер пот белоснежным платком и всё же произнёс, пытаясь вернуть себе подобие достоинства: – Десяток лет эти книги никому не были нужны. Лишь ваш папенька, Его Светлость герцог Роннар Вагнер, изредка появлялись в замке и навещали библиотеку. А в нашем краю каждая книга – ценность! – И как часто навещал отец Розендорф? – спросил я, поджилками чувствуя подвох. – За последний год особенно часто. Перед тем как… – ну, вы понимаете, – гостили Его Светлость три дня. С дамой. – Мама в курсе? – Да-с… Я не мог не доложить. Я замолчал, испытывая досаду. – Говорите, Ранди Свеборг здесь? – встрял в разговор дознаватель. – А она жива? Он не проявил особого любопытства к моим расспросам. Возможно, всё это для него и не было новостью. Зато в лице дознавателя промелькнули те же эмоции сочувствия и даже теплоты, какие я замечал у покойного доктора. – Не волнуйтесь, слуги видели её утром живой, – сказал я. – Девушки, мисс Свеборг и мисс Ковальски, сказали, что будут завтракать с господами вместе, – вставил мажордом. – Выглядели здоровыми. Рыбий глаз внезапно выдал вздох облегчения. – В чём дело? – спросил я. – Вам тоже эта девушка небезразлична? – А кому ещё? – Господину доктору. Была. Дознаватель кивнул и, похоже, впервые перестал ёрничать. – Хорошая девушка. С большим сердцем. Таких мало. – И со скрытым даром, – заметил я. – Ничего не хотите рассказать? – При всём уважении, сэр, следствие веду я. – При таком же уважении, мистер Муз, мисс Свеборг явилась спасаться в мой замок, и только благодаря мне жива. Поэтому извольте объясниться. Рыбий глаз развёл руками. – Магов у нас мало, сэр. Потому мы с господином Керном надеялись, что дар Ранди Свеборг однажды раскроется. В нашей дыре любой волшебник будет в помощь. Правда, ждём мы достаточно долго, а магия её как была в зачатке, так и не развернулась. – Отчего? – Не смею знать. Возможно оттого, что жизнь у мисс Свеборг не сахар. – Семья их неблагополучная, – прикрыв рот ладонью, вполголоса проговорил мажордом. – Полагаю, что проклятие на них. Мать брата и сестры связалась с хэндаром, знаете ли… – А вы с гадалкой, – таким же тоном ответил я, затем повернулся к дознавателю. – У хэндаров, насколько я знаю, магии хоть лопатой черпай, чего же вы их к делам своим не привлекали? Рыбий глаз отмахнулся. – У них своё царство. Куда там наше волшебство против них? – Не заметил я, что они настолько сильны, – сказал я. – Родовую книгу вам всё-таки стоит почитать, – заметил Рыбий глаз. – Хэндары охраняют все места силы в лесах. Мы тут так живём, сбоку припёка. Даже Его Величество, король Северного Азантарна Джеролом Второй предпочитает закрывать на хэндаров глаза. Один ваш дедушка и держал хэндаров… в рамках договора. – Он умер, а они распоясались, – закивал мажордом. – Нынешний вожак из Макбрайдов прошлые договоры не хочет соблюдать. Люди поговаривают, что все наши земли оттяпать собирается до самого Северного моря, где драконы-охранители обитают, – проговорил Рыбий глаз. – Войны в меню не было, – поморщился я. – Да её как бы и нет, – объяснил дознаватель, продолжая распространять вокруг себя аромат рыбной лавки. – Но если снова Песчаный дух пробудился в Старом карьере, и если пойдут жертвы, хэндары опять, как сотню лет назад, смогут запечатать духа, за что от Его Величества получат новые привилегии и земли… – Слишком много «если», – ответил я, стараясь дышать в сторону. – Только вы не сказали, при чём тут Ранди Свеборг. – Она наполовину хэндар, – шёпотом сообщил мажордом. – А я и не говорил, что она «при чём», – усмехнулся, моргнув лишнее, Рыбий глаз. – Мы вообще-то про буквы говорили. И про убийство. И с девушками, с Ранди Свеборг, и особенно с мисс Ковальски я намерен поговорить. Пока все под подозрением. Врёт. И тему переводит, – понял я. И вдруг осознал: дознаватель мгновенно увидит магию в ауре Агнес! Но ведь на ней блокиратор, и магии быть не должно! Об этом феномене дознаватель должен будет тотчас сообщить куда следует! И я не знаю, насколько дружественно обмениваются информацией стражи Азантарна и Ихигару, но судя по недавнему разговору с дядей, сотрудничают и весьма тесно… То есть нарушения в наказании Агнес, – это именно то, чего так ждёт мой дядюшка Стэрриан! И тогда ей несдобровать. Чёрт! Я должен срочно что-то сделать!