Глава 39. Все новое – это хорошо забытое старое

Через пару часов мы были в лаборатории некромантии. Дуня встретила Заславу и смогла незаметно провести ее в палату к отцу. Девушка сидела рядом со спящим историком, бережно держала его за руку и слушала наш рассказ, периодически с беспокойством поглядывая на больного.

– И что? Теперь он всегда таким будет? – тихонько спросила она.

– Мы не знаем, но делаем все, чтобы ему помочь, – успокаивал ее профессор Листик. – Сейчас мы его разбудим, а ты попробуешь с ним поговорить. Постарайся не делать резких движений и быть спокойной.

– Хорошо, – кивнула Заслава. – Я готова.

Профессор Листик сделал пас рукой над головой спящего Боха.

– Янеш, Станислав, будьте готовы, вы на подстраховке, – напомнил он.

Парни кивнули и приготовились вмешаться в случае чего.

Матеуш Бох приоткрыл глаза, испуганно посмотрел на нас и попытался отползти в сторону, уперся в стенку и замер там, переводя взгляд то на одного, то другого.

– Папа, папа, ты помнишь меня, – срывающимся голосом позвала Заслава.

Историк попытался сконцентрироваться на девушке. Пару минут он смотрел на нее как-то странно, словно не узнавая.

– Папа, – девушка попыталась взять его за руку. Бох убрал руку и продолжал в нее вглядываться.

– Папочка, пожалуйста, это я Заслава, вспомни меня, я так по тебе скучала, прости меня, я думала, что ты изменился, что ты стал жестоким, а ты все это время страдал, а я не могла тебе помочь. Прости, я злилась на тебя…особенно, когда мама…

– Не надо об этом, – прервал ее Листик. – Ты должна вызвать у него только хорошие воспоминания, попробуй напомнить что-нибудь хорошее.

Заслава кивнула и утерла слезы.

– Папа, помнишь, как мы ездили отдыхать на Радужное озеро, я тогда была маленькой. Ты катал меня на лодке и рассказывал сказки, ты помнишь? А потом мы с мамой ходили на праздник в деревню и ты выиграл для меня плюшевого медвежонка, ты помнишь? Я назвала его Плюшкой, – с этими словами она вынула из сумки старую потрепанную игрушку и протянула его мужчине.

Тот испуганно отшатнулся от медвежонка.

– Не делай резких движений, положи игрушку на кровать и убери руки, – тихонько произнес профессор Листик.

Девушка послушно так и сделала. Бох изучающее смотрел то на девушку, то на медведя, потом протянул руку к плюшевому зверю, быстро схватил его и прижал к себе.

– Хорошо, очень, хорошо, по крайней мере, он нас слышит, говори с ним, вспомни еще что-нибудь хорошее из вашего прошлого.

Девушка провела у отца несколько часов, она что-то рассказывала, показывала старые фотографии, какие-то вещи, плакала и смеялась. Профессор Бох смотрел на нее и молчал, прижимая к себе старого медвежонка, а потом так и уснул с ним.

– Бедный папа, кто мог с ним так поступить. За что? Правда, что это не он был у нас дома, что это не он издевался надо мной и мамой? Это не он виноват в ее смерти? – спросила в конце встречи Заслава.

– Правда, мы попытаемся ему помочь, но это будет очень сложно.

– Вы вылечите его?

– Я не знаю, не могу дать никаких гарантий, ты должна быть сильной. Подумай, когда все закончится, ему нужен будет хороший уход и врачебная помощь. Возможно, что он так и останется молчаливым, напуганным на всю жизнь. Может быть, тебе стоит подумать о клинике, в которой за ним будут ухаживать. Если проблема в деньгах, то я могу помочь, у меня есть знакомые, которые…

– Ни за что! Когда все закончится, я заберу его домой и сама буду за ним ухаживать, а от обследования врачами не откажусь. Он обязательно меня вспомнит, – горячо ответила Заслава. – Когда я смогу его еще раз увидеть?

– Мы что-нибудь придумаем, девочка, а пока иди домой, Станислав проводит тебя. И никому ничего не рассказывай. Если появится человек с внешностью твоего отца, не подавай вида, что ты в курсе, что это не он. И постарайся послать нам вестника, вот держи, это специальный артефакт. Ты должна быть очень осторожной.

Заслава кивнула и они со Станиславом направились к выходу.

Прошло несколько дней. Родители Тихона уехали готовить свое поместье к приезду нового питомца дочери, сама маленькая хозяйка большой мокрицы осталась в Академии, не желая расставаться с любимицей. Она много времени проводила с Пушинкой, каталась на ней, кормила и даже один раз попробовала ее помыть, сообщив той, что та пахнет «фу». Кончилось это тем, что дулгар набрал в рот воды, а потом окатил Любицу фонтаном, но та особо не расстроилась и в очередной раз стала тискать зверя.

Мы очень полюбили эту непосредственную девочку, она носилась по всей Академии и лезла везде.

Профессор Лукьян, который обещал ее семье приглядывать за ней, только и успевал бегать и извиняться перед теми, кому посчастливилось познакомиться с домовушкой. Она появилась на зельеваренье, умудрилась просыпать в котел с заготовкой для зелья анисимовый порошок, из-за чего образовались большущие фиолетовые пузыри, которые летали по всех аудитории к восторгу девочки. Вести в таких условиях урок Амалия не могла, профессор Лукьян просил прощение и раскланивался.

Она умудрилась появиться на практике по обращению у оборотней и научилась выть не хуже представителей этого народа. И теперь пряталась в коридорах общежития, и пугала студентов и преподавателей, выскакивая из-за колонн, громко воя на всю округу.

Она пролезла в лабораторию к профессору Гашику, где до чертиков напугала местных приведений. Пока декан некромантии не поймал ее за ухо и не сдал на попечение любимого дядюшки. В общем, с ее приездом жить стало веселее.

Тихон и Мотя тоже пытались приглядеть за шустрым ребенком, но энергии у Любицы было больше, поэтому она частенько смывалась от своих конвоиров. Доставалось и Когтю, бедный кошак, при виде радостно несущегося на него ребенка, старался залезть как можно выше и не отсвечивать.

Как-то одним погожим днем к нам заглянул Лекс.Моне приходилось встречаться с ним, чтобы он ничего не заподозрил. Только мы видели, как ей было тяжело, нет, внешне она была счастлива, изображала влюбленную девушку, кокетничала, ходила с ним на свидания, но после этих встреч долго проводила время в ванной. Мы с Дуней подозревали, что она там просто ревет. Пытались успокоить ее как могли. Но она говорила, что все в порядке, она справится.

В этот день ее ухажер зашел к нам, чтобы позвать Моню прогуляться с ним. Пока она прихорашивалась, читай между строк, морально готовилась, Лекса атаковала маленькая Любица. Она беспардонно залезла к нему на колени и стала с ним знакомиться. Парень ерзал, было видно, что внимание малышки ему неприятно.

Но та словно не замечала этого.

– А что это за цепочка у тебя на шее? – внимательно рассматривала девочка парня.

– Какая цепочка, у меня ничего нет, – Лекс попытался застегнуть ворот рубашки на все пуговицы.

– Не правда, я видела, а еще у тебя там татуировка.

Я насторожилась. Никакой татуировки на шее у Лекса я не видела, когда пыталась вылезти из ловушки горгоны. И Монька ничего об этом не говорила.

– Тебе показалось, у меня нет татушек. Я, наверное, подожду Мону в парке, – с этими словами Лекс снял со своих колен маленькую проказницу и вышел.

– Любица, – позвала я новую подругу. – Какую татушку ты видела?

– Там нарисован квадратик такой маленький и меч внутри, я точно видела.

– Подожди-ка, – Дуня выскочила в коридор и притащила, чуть ли не силком, одного из вампиров. Парень упирался и не понимал, зачем его вообще привели.

– Тодеуш, в твоей семье ведь есть артефакторы?

– Ну да, чего ты хочешь-то? – уставился на нее парень.

– А скажи, пожалуйста, квадрат, в котором нарисован меч, тебе не о чем не говорит?

– Конечно говорит, только не квадрат, а ромб и в него действительно вписан меч. Это символ братства артефакторов, в такое входит мой брат. Его могут получить только имеющие первую степень обучения.

– Нарисовать сможешь?

– Зачем?

– Рисуй.

Вампир пожал плечами и быстро набросал схематический рисунок символа.

– Любица, ты такой видела?

Малышка, которая пыталась залезть на стул, чтобы достать спящую Какгикару со шкафа, мельком посмотрела и кивнула.

– Что случилось-то? – спросил парень.

– Ничего. Спасибо, можешь идти.

– Дунь, ты это, если что, может сходим куда-нибудь, ну там в кафешку в выходные или в киношку?

– Я подумаю, иди.

– Угу, ты если что, то ты того…этого.

– Обязательно.

Вампир выскочил в коридор.

– Ухажерами обзаводишься? – съязвила я.

– Ага, ты его видела? У него прикус для меня не подходящий.

– Ну, ты это, если что…того, этого, – рассмеялась я.

– Зря, вы так, прикус исправить можно, – глубокомысленно сказала Любица.

Мы переглянулись, кажется, эта домовушка наведет шороха, когда подрастет.

Моня ушла на свидание под наши сочувствующие взгляды, Любица унеслась к брату, а мы с Дуней остались вдвоем.

– Значит артефактор?

– Похоже на то, причем очень хороший, раз имеет первую степень.

– Но имеет какое-то представление в лекарском деле.

– Нда, что-то знакомое, тебе не кажется?

– Кажется, но он погиб, и мы не знаем, была ли у него татуировка.

– Надо поговорить с Листиком.

– Не хотелось бы бередить его раны, – задумчиво произнесла подруга.

– Вернется Моня и мы обсудим.

Подруга вернулась только под вечер, настроение у нее было паршивое.

– Монь?

– Не сейчас, мне надо побыть одной, – она заперлась как всегда в ванной.

Мы ждали, нам оставалось только ждать.

Она вышла, завернувшись в махровый халат.

– Монь, ты в порядке?

– Нет, он заставлял сегодня меня и домовых рыться в могилах на лесном кладбище. И я ничего не могла сделать. Парни копали, а я перебирала кости. Вы знали, что там похоронили Ярицу?

– Вы что? Рылись в ее могиле? – с ужасом спросила Дуня.

– Нет, ее могила свежая, ему она не интересна, он только смотрел на портрет этой несчастной девочки и смеялся. Он больной. Как я могла раньше этого не замечать?

– Монь, сегодня Любица увидела у него на шее татуировку артефактора, очень хорошего артефактора, такую носят только те, кто получил первую ступень и вступил в братство. А туда кого попало не берут.

– Думаете, что он артефактор, а не лекарь?

– Думаем, что это…Себастьян.

– С ума сошли, он же погиб?

– Бох тоже должен был погибнуть, однако он выжил, худо-бедно, но выжил.

– Татуировка артефактора ничего не значит, мало ли у кого она может быть.

– Да, но тебе не кажется, что если бы это был Себастьян, то все бы совпало. Он был с Бохом в горах, они нашли раскопки дроу, он видел какую-то принцессу, скорее всего это Бьянка. И его тело так и не нашли.

– Но он любил свою семью, любил Ярицу, он не мог… Постойте, она ведь тоже постоянно говорила, что «он не мог».

Подруга замолчала.

– И он смеялся на ее могиле.

– У нас где-то остались его письма и фотография.

– Да, они у меня, – ответила Дуня. – Я их припрятала между учебников. Сейчас достану, – с этими словами она полезла в шкаф. – Странно, здесь пусто.

– Вот еще одно доказательство, никому кроме Себастьяна это не нужно.

– Может он тоже под влиянием? – с надеждой спросила Моня.

– Боюсь, что это не так, подруга. Нужно все рассказать профессору Листику.

Когда мы пришли в лабораторию некромантии лекарь в присутствии учеников и профессора Гашика проводил сеанс с профессором Бохом и его дочерью.

Заслава опять беседовала с отцом, тот молчал, забившись в угол, и прижимал к себе медвежонка.

– У нас новости, – шепнула Монька некроманту.

Тот кивнул и мы вчетвером вышли в другую комнату.

Мэтр Мариус слушал нас очень внимательно, прикусив нижнюю губу.

– Значит письма пропали и фотография тоже?

– Да.

– Листика нужно подготовить, возможно, что вы ошиблись, а память об умершем племяннике ему очень дорога. Он очень любил этого мальчика.

– Давайте спросим для начала у ребят, была ли у Себастьяна татуировка артефактора. Может быть, они знают.

Гашик кивнул, подошел к двери, подозвал к себе Янеша и что-то зашептал ему на ухо. Парень выслушал, покачал головой и тихонько переспросил у Станислава, тот тоже пожал плечами.

– Мы не знаем, – услышали шепот Янеша. Некромант вздохнул и посмотрел с сожалением на профессора Листика, который стоял у постели профессора Боха.

– Папа, посмотри на меня, пожалуйста, ты помнишь меня, я Заслава, твоя дочь. Я очень тебя люблю, вспомни меня, пожалуйста, – обращалась к отцу девочка.

Бох молчал.

– Профессор, давайте заканчивать, нам нужно поговорить, – позвал Листика Гашик.

Тот кивнул и собрался уже усыпить историка.

– Простите, можно я еще немного с ним поговорю, – попросила Заслава.

– Хорошо, мы выйдем в соседнюю комнату, Янеш, Станислав, вы останетесь здесь и будете контролировать.

Через полчаса профессор Листик стоял у открытого окна и жадно хватал ртом прохладный воздух.

– Вы спятили? Вы точно спятили, этого просто не может быть, это ничего не доказывает, мой племянник умер, вы слышите, он умер! – заорал Листик, срывая ворот рубашки.

– Тише, мой друг, тише, так у Себастьяна была татуировка или нет?

– Была, была у него это проклятая татуировка, он был талантливым мальчиком, очень способным, но это не он, понимаете, не он. Он не мог убить свою сестру, он не мог ради какой-то чокнутой принцессы искать какие-то камни и убивать других людей, он не мог издеваться над бедным профессором Бохом. Господи, какой кошмар, это не он, – Листик закрыл руками лицо и заплакал.

Янеш выскочил из соседней комнаты.

– Профессор, там профессору Боху плохо.

– Мне тоже сейчас плохо, – рявкнул лекарь.

Мы кинулись в соседнюю комнату.

На кровати лежал историк, его била крупная дрожь, глаза наполовину закатились.

– Папа, папа, что с тобой, папа, помогите же ему, – кричала Заслава.

– Они не должны найти сердца, не должны. Что ты делаешь мальчик, зачем ты им помогаешь? Она обманывает тебя, посмотри, сколько людей погибло. Ты можешь издеваться надо мной сколько хочешь, я не скажу тебе, где стоит искать рукописи, которые помогут в этом кровавом деле. Слышишь меня. Не смей! – орал историк. – Не смей трогать мою семью, они тут не причем. Я не буду тебя помогать, ты глупый мальчишка.

– Папа, папочка, успокойся, пожалуйста.

– Что с ним? Листик, помогите ему, вы слышите меня, – мэтр Гашик тряс лекаря. Тот с ужасом смотрел на Боха и молчал.

Янеш и Станислав скакали вокруг кровати и пытались делать какие-то пасы руками над больным, но это слабо помогало.

– Листик, очнитесь, – орал Гашик.

– Отойдите, – профессор кинулся к своим ученикам, оттолкнул Заславу и склонился над Бохом. Он схватил его за ворот пижамы, тряхнул со всем силы и зло зашипел в лицо:

– Слушай меня ты, несчастный, я все равно выну из тебя всю душу, но ты расскажешь мне, что там произошло.

Лекарь повернул Боха лицом к дочери и произнес железным голосом:

– Посмотри на нее, посмотри, это твоя дочь, она жива, она рядом и ты жив. А мои родные нет, я заставлю тебя все вспомнить, ты мне все расскажешь, мой племянник не мог…

– Отпустите его, что вы делаете, ему больно, ему страшно, – кричала Заслава, пытаясь вырвать отца из лап лекаря.

Ученики Листика повисли на нем, пытаясь отнять больного. Какой там, профессор был громадным и сильным. Мэтр Гашик попытался вмешаться, но также потерпел неудачу. Лекарь намертво вцепился в Боха и тряс его, как осинку.

– Посмотри на нее, посмотри, ты помнишь ее? Это твоя дочь, твоя. Вспоминай! Вспомнишь ее, вспомнишь и все остальное. Я хочу знать, что случилось там, в горах, я хочу знать как погиб мой племянник, ты слышишь меня.

– Да что ж такое, – с этими словами Монька залезла на стол, подхватила какую-то колбу и со всей дури зарядила лекарю по макушке. Тот пошатнулся и замолчал, потом медленно повернулся к ней и уставился злым немигающим взглядом.

– Упс, – выдала она.

Листик рухнул на пол, наконец отпустив Боха, тот отполз в дальний угол и жалобно заскулил.

– Отличное решение, – прокомментировал мэтр Гашик, потирая ушибленную скулу и глядя на Моню.

– Можно подумать, вы придумали что-то получше, – ответила она.

Янеш и Станислав стали заниматься бедным профессором Листиком, а Заслава кинулась к отцу.

– Папа, папочка, успокойся, все хорошо, не бойся, я рядом, – шептала она, пытаясь погладить его.

– Доченька? – внезапно спросил историк.

– Вот видите, результат есть, – радостно заявила Гашику Монька.

– Шедеврально, зачем кого-то лечить, зачем кого-то прятать, вообще, зачем мы тут пытаемся разработать какие-то планы по поводу того, как остановить дроу, у нас же есть ты. Выдадим тебе биту, и ты огреешь всех до кого дотянешься.

– Да ладно вам, лучше давайте поговорим с профессором Бохом.

Мы все как по команде уставились на него.

В это время Бох и его дочь обнимались и плакали.

– Любезный, я рад, что вы пришли в себя, но не могли бы вы уделить нам немного своего драгоценного времени и ответить на пару вопросов, пока наш бесчувственный друг не очнулся?

– Папочка, это профессор Гашик, он и ребята очень нам помогают, ты понимаешь меня?

– Заслава, родная моя, с тобой все в порядке? Как я скучал. Откуда ты здесь? Где мы?

– Все хорошо, вставай, тебе лучше не сидеть на полу.

Боха переместили на кровать. Тем временем профессор Листик пришел в себя и молча сидел на стуле, прижимая холодный компресс к голове.

– Что случилось? – спросил он.

– Вы немного споткнулись и упали, – тут же соврала Монька.

– Ага и стукнулись, САМИ, – заржал Гашик.

Монька недовольно посмотрела на него.

– Профессор, – обратился лекарь к Боху. – Я прошу прощение за свое поведение, мне просто было необходимо, чтобы вы пришли в себя и я немного перегнул палку.

– И вы меня простите, мой друг, надеюсь, что это не я вас толкнул?

– Нет, ну что вы. Позвольте мне осмотреть вас и задать несколько вопросов.

– Пусть лучше Янеш или Станислав это сделают, – тут же ответила за отца Заслава, опасливо посмотрев на Листика.

Тот понятливо кивнул и вернулся на место.

– Извините, – буркнул он.

– Профессор, – обратился мэтр Гашик к Боху. – Давайте я вам кратко расскажу, где вы находитесь, отвечу на ваши вопросы, а потом вы попытаетесь вспомнить все, что с вами произошло.

Бох неуверенно кивнул.

– Отлично, за одно и на наши вопросы ответишь, – раздалось у двери.

На пороге стояла Амалия Залеска, а позади нее подпирал косяк плечом Александр Драгомир.

На плече драгоценной тетушки восседала Какгикара.

– Это не ворона, это сарафанное радио. В следующий раз, если мне будет необходимо донести до всех какую-нибудь информацию, я не буду отправлять всем заинтересованным лицам вестника, я просто скажу тебе, чтобы ты никому ничего не говорила, – проворчал некромант.

– Ты действительно думал, что мой фамильяр будет скрывать от меня все? – приподняла удивленно бровь ведьма. – Хотя она сделала это слишком поздно, дети уже влезли во все это.

– Допустим. А ему ты сама по большому секрету все рассказала? Или наша дорогая птичка стучит всем подряд? – уточнил Гашик.

– Сама, сама, – ответил Александр. – А ты не знал, что муж и жена – одна сатана?

– Бывшая жена, – тут же уточнила Амалия.

– Какая идиллия, – тут же съязвил некромант.

– Вернемся к обсуждению того, что здесь происходит, – заметил Александр.

И мы все опять посмотрели на Боха. В течение получаса мэтр Гашик рассказывал историку все, что знал. Тот молчал, потирал лоб, морщился. А когда некромант закончил свое повествование, произнес:

– Мне тяжело сконцентрироваться, голова очень болит, то, что вы рассказали, кажется какой-то выдумкой. Но часть из этих событий я помню довольно отчетливо, а часть происходила как будто не со мной, но я или слышал об этом, или …, – задумался Матеуш Бох.

Листик заерзал.

– Значит так, я предлагаю, чтобы дети покинули лабораторию, а мы уже спокойно все обсудили, – заявила Амалия.

– ЧТО? – завопили возмущенно мы.

– Это не честно, тетя, это мы узнали, что на территории Академии происходит что-то странное, это мы помогли освободить профессора Боха, это мы…, – выдала я пламенную речь.

– Это ВЫ проникли в закрытую секцию библиотеки и по следам ваших аур туда же проник этот… хм…назовем его таинственный преступник, – покосилась тетка на Листика. – Это из-за ВАС погибла Мегера Васильевна! А одна … хм… гордая и неосторожная девочка тоже полезла во все это одна и мы все знаем, чем это закончилось. Я считаю, что вы не должны в это все вмешиваться, у нас достаточно информации, мы с коллегами все обсудим и выведем на чистую воду наших гостей. И, конечно же, привлечем соответствующие органы власти.

– То есть ты предлагаешь нам просто отойти в сторону и все забыть? Забыть, что наши друзья находятся под чужим воздействием, забыть, что Моня находится в опасности, если этот псевдоБох догадается, что она не в его власти, то еще не понятно, чем дело закончится? – спорила я.

– Амалия, девочка права, они уже слишком во многое залезли, – поддержал меня мэтр Гашик.

– Нам еще нужно будет обсудить, как ты допустил все это. Почему сразу не остановил их и не рассказал нам все.

– Потому что не знал, кому я могу доверять, неизвестно, кто находится под влиянием, может быть кто-то из преподавателей тоже в этом замешен. А потом извини, мне нужно было самому во всем разобраться.

– Разобрался?

– Пытаюсь.

– Ты подверг детей опасности!

– Амалия, дорогая, давай не будем накручивать, – вмешался Александр.

– И ты тоже! – рявкнула тетка.

– Что?

– Ты тоже подверг детей опасности, у тебя по Академии шастает какая-то фря, мечтающая возродить один из самых кровавых культов, из-за которой несколько лет назад погибло куча людей, из-за которой мы потеряли…

– Хватит истерить, здесь не место, профессору Боху не на пользу ваши эмоции, – выдал Листик.

– Предлагаю голосовать, кто за то, чтобы дети остались, я лично считаю, что они должны быть под нашим присмотром, – предложил Гашик.

– Мы за то, чтобы остаться, – выдала Моня.

– Голосуют только преподаватели, – ответил ей некромант.

Монька обиженно засопела и недовольно посмотрела на него.

– Я против, – выдала Амалия.

Профессор Листик и ректор переглянулись.

– Мне кажется, что дети должны быть под присмотром, мне нужно дополнительно заниматься с Моной, ее организм еще не окреп. А потом этот Лекс думает, что она под его властью, если мы отвезем куда-нибудь детей, то он может что-то заподозрить, и мы можем не узнать правду, – произнес Листик.

– Александр? Тебе решать, ты ректор, – произнес Гашик.

– Хорошо подумай, – прищурилась Амалия, давая понять, чего она хочет.

– Я думаю, мэтр Гашик и профессор Листик правы. К тому же, зная нашу дорогую Ярьку и ее подруг…

– Отлично, я так и знала, – недовольно перебила его Амалия.

– Что ж, все решено, давайте уже выслушаем профессора Боха.

– Я даже не знаю с чего начать, – ответил он.

– Начните с того момента, как вы прибыли в горы, – подсказал Станислав. – Если вы будете рассказывать все по порядку, вам будет проще.

– Наверное вы правы, молодой человек. Я прибыл в горы несколько месяцев назад, – Бох запнулся.

– Ничего, папочка, не волнуйся, мы поняли, что для тебя эти годы прошли не заметно.

Историк кивнул, собрался с мыслями:

– Я хотел изучить все на месте, бывает так, что люди не могут потом восстановить события, потому что от них многое скрывают. Важно знать всю правду, я хотел написать книгу, в которой изложил бы только факты.

Историк выдохнул, устроился поудобнее на кровати и продолжил.

– Было очень много жертв, люди гибли деревнями, никто ничего не мог понять, лекари выбивались из сил. Я пробыл в предгорье около недели и понял, что никогда не узнаю правду, если останусь там. В горы собиралась экспедиция, которая должна была посмотреть, что происходит наверху. Я подумал, что возможно там нам откроется причина этих страшных событий. Сначала меня не хотели брать с собой, я не лекарь, не военный. Но я удачно встретил в лазарете одного своего ученика, который был добровольцем, в общем, он помог мне, и меня включили в состав отряда.

– А Себастьян был там? – спросил профессор Листик.

– Да, я помню этого юношу. Он показался мне весьма толковым и очень умным. Мы поднялись на определенную высоту, там обнаружили красный снег и несколько пустых деревень. Часть местных жителей погибла, а остальных видимо куда-то или увели, или они ушли сами. Военные взяли пробу снега и выяснили, что именно он является причиной отравления. Талый снег попадал в речушки, те в свою очередь стекали в долину, люди брали воду для своих нужд и заражались.

Наша группа разделилась, часть людей ушла обратно вниз в предгорье, я остался с теми, кто планировал двигаться выше. Мы хотели понять, откуда взялся этот проклятый снег. Ситуация осложнялась тем, что связь в горах работает с перебоями и мы даже не смогли узнать вернулись ли наши коллеги назад.

Нас осталось несколько человек, мы поднялись выше, людей не обнаружили, зато у нас появился первый заразившийся. А потом мы заблудились, поднялся буран, видимость упала до нуля, продовольствие было утеряно, стали гибнуть люди.

Потом метель стихла и мы вышли на небольшое плато, где увидели, что гномы что-то копают. Сначала обрадовались, думали попросить у них помощи, но увидели, что рабочие из шахты выносят обезображенные трупы. И решили немного понаблюдать. Они что-то искали. Наша группа решила разведать обстановку и обойти плато с другой стороны. Там нас ждал очередной сюрприз. Дроу вели разработки какой-то шахты.

И там тоже были жертвы. Несколько раз по ночам спускались вниз, пытались подслушать их разговоры и понять, что происходит. Одновременно пытались связаться с главным штабом, но связь не работала. Мы утеряли во время бурана часть связных артефактов.

Бох прервал свой рассказ, тяжело дыша, положил голову на подушку, закрыл глаза и попытался перевести дух.

– А потом нас осталось двое, я и этот мальчик.

– Себастьян? – спросил Листик.

– Да, он пытался из остатков каких-то деталей сделать связной артефакт, у него долго ничего не получалось, но он все пытался и пытался. Упрямый мальчик. В какой-то момент мы поняли, что не сможем ничего сделать сами и должны вернуться назад, и все рассказать военным, к тому же Себастьян очень волновался за своих родителей, которые остались работать в лазарете. Еды практически не осталось, топить снег и добывать из него воду было опасно. Из разговоров гномов узнали, что и они, и дроу ищут храм Ракши.

Я знал эту старую легенду. Кровавая богиня, помогающая своим детям искать залежи богатства. Когда-то читал старинную книгу, в которой описывались события тех дней. Если честно, думал, что это все лишь легенда. Я рассказал все, что знал своему новому другу, так как не был уверен, что мне хватит сил на обратную дорогу.

А потом случился обвал. Меня завалило в пещере, и я думал, что погибну там под этими проклятыми камнями. Себастьян спас меня, откопал, оказал первую помощь. В его семье были лекари, он умел кое-что. Идти сам я не мог, пытался уговорить его бросить меня и спускаться вниз. Он отказывался, говорил, что мы должны сделать это вместе. Я плохо помню этот период, частенько был без сознания.

Мальчик спускался ближе к раскопкам дроу и гномов, пытался стащить у них еду и узнать что-нибудь новенькое. Он рассказал мне, что у гномов многие заболели и они прекратили копать. А к дроу приехала какая-то принцесса, она также остановила раскопки. Себастьян восхищался ей, говорил, что она прекрасна, умна и не допустит больше жертв.

Мне становилось все хуже, большую часть времени я проводил в забытьи. А потом Себастьян привел в нашу пещеру дроу и эту самую принцессу, он сказал, что она нам поможет.

Историк опять замолчал.

– Что было дальше, – спросил профессор Листик.

– Я не знаю, сколько времени я был в бреду. Очнулся в шахте, в тепле и уюте, за мной ухаживала какая-то женщина. Потом пришли Себастьян и принцесса дроу. Сначала она показалась мне очень хорошей девочкой. Беспокоилась о моем состоянии, обещала помочь нам с Себастьянам попасть в долину, приводила своих лекарей. Обещала, что больше кровавого снега не будет, и люди перестанут гибнуть. Я поверил ей, хотелось просто теплоты и уюта, хотелось, чтобы это все закончилось, и мы вернулись домой.

Бьянка приходила часто, она все расспрашивала про книгу, о которой я рассказал Себастьяну, пыталась узнать, что я помню. Говорила, что эти знания нужны ей, чтобы её народ навсегда забыл культ кровожадной богини. Я рассказывал ей все, о чем мог вспомнить.

Однажды женщина, которая ухаживала за мной, разбудила меня поздно ночью. Она жестами велела мне не шуметь, встать и идти за ней. Мы шли с ней какими-то подземными коридорами, темные эльфы нам попадались редко. Когда кто-то из них появлялся на пути, просто пытались спрятаться. Я не понимал, что происходит, та женщина мне пыталась что-то объяснить жестами, она не могла говорить.

Мы вышли в небольшой грот, противоположной стену у него не было, вместо него был провал. Я заглянул в него и увидел, что внизу расположена небольшая площадка, на которой находятся множество дроу. Сначала я подумал, что у них там какой-то праздник. Бьянка сидела на каменном троне, Себастьян стоял по правую руку от нее, несколько дроу, одетых в странные одежды громко читали какие-то заклинания. А большинство подданных стояли чуть в стороне на коленях, было такое ощущение, что они молились.

Я не очень разбирался в обычаях дроу, все, что происходило внизу, казалось таким торжественным и красивым. И только когда привели несколько молодых людей, бросили их на алтарь и жрецы вырезали им сердца, я понял, что стал свидетелем какого-то ритуала. Тела жертв скинули в провал. Их сердца, которые все еще находились в руках жрецов, продолжали биться. Дальше я плохо помню, кажется, мне стало нехорошо и меня стошнило.

– Она обманула моего мальчика, заставила, он не мог по доброй воле в этом участвовать, – закричал профессор Листик.

– Что было дальше? – спросил Александр.

– Нас поймали стражники, привели к принцессе. Тогда-то я и узнал, что она пытается возродить это кровавый культ и разбудить Ракши. Она ничего не скрывала, смеялась, обзывала меня старым дураком, говорила, что ей нужно узнать куда ковены всех существ, которые помешали ее предкам и закрыли путь к их «матери», спрятали жертвенные камни. К счастью я не успел рассказать всего, точнее я этого на тот момент и не помнил. Книгу я читал очень давно, когда еще был студентом, да и воспринял ее, как сборник сказок.

Мне жаль, профессор, – обратился историк к лекарю. – Но Себастьян участвовал по доброй воле.

Листик в ужасе отпрянул от него.

– Он говорил, что его не ценили в семье, а здесь с дроу он почувствовал себя свободным и обрел свою любовь. Они с Бьянкой долго меня пытали, а потом он изобрел каких-то мерзких тварей, одну из них он прикрепил ко мне и дальше я практически ничего не помню.

В комнате стояла гнетущая тишина.

– Это какой-то бред, – старый лекарь закрыл руками лицо и тихонько заплакал.

Профессор Гашик обнял его за плечи.

– Значит, они ищут сердца, но не все нашли, – задумчиво произнесла Амалия.

– Да, мы выяснили, что они не могут найти сердце Луны – правительницы горгон, – ответил Дуня. – Даже были в ее склепе, но…

– Отлично, дети ползают уже по склепам, это все твое влияние, – проворчала Амалия, глядя на Гашика.

– На сколько я знаю, горгоны очень скрытный народ, – проговорил Бох. – А Луна была очень мудрой, уверен она припрятала свой камень очень хорошо, так чтобы никто не мог его отыскать.

– Думаете, камень здесь? В Академии? Она преподавала когда-то здесь, – спросил Александр.

– Думаю, что да. Только вот она спрятала его так, чтобы ни одна живая душа его не обнаружила.

– Себастьян заставляет домовых и Моню рыться в могилах возле ее склепа, – сообщила я.

– Давайте, все-таки не будем обвинять моего племянника, может быть это все-таки не он, или эта стерва имеет над ним власть, – произнес Листик.

Мы все потупили глаза. Понять его было можно, он до последнего не верил, что его дорогой мальчик мог так подступить.

– Хорошо, давайте называть этого человека Лексом, как и прежде. Пока мы не убедимся в обратном, – примирительно произнес Гашик, давая понять, что нужно дать время лекарю свыкнуться с этой мыслью.

– Хорошо, Лекс перерывает старое кладбище, нам надо найти это сердце раньше, чем он, – произнесла Моня.

– Но как? Мы точно не знаем, где искать и кто еще помогает вольно или невольно дроу, – произнес Гашик.

– Я могу попробовать узнать у него, что ему известно. Он уже перерыл сад, был в библиотеке, сейчас вскрывает могилы, нужно понять, где он еще не искал, – ответила Моня.

– Это опасно, я запрещаю тебе. Он может догадаться и причинить тебе вред, – яростно заявил Гашик.

Внезапно тело Боха выгнулось дугой, взгляд стал отрешенным и не живым.