Глава 1

«Академия Высших Чар.

Некогда это было одно из самых известных магических учебных заведений мира. Из этих стен вышло множество блистательных магов, сослуживших хорошую службу не только народу, но и государству. Коварные алхимики и непревзойдённые некроманты и некромаги. Изобретательные химерологи и увлекающиеся гербологи. Бесстрашные боевики и могущественные стихийники. Виртуозные рунные маги, сильнейшие шаманы.  Отважные и хладнокровные звероловы и осторожные, чуткие дрессировщики. Академия Высших Чар славилась сильным преподавательским составом, огромной, богатейшей библиотекой, заполненным до краёв хранилищем артефактов и многочисленными, непревзойдёнными победами на магических турнирах и в соревнованиях между учебными заведениями.

Да, было время, когда каждый юный маг мечтал стать адептом знаменитой, уважаемой Академии Высших Чар. Вот только те золотые времена остались в далёком прошлом. Преподавателей сменилось не одно поколение, а вместо побед сплошная полоса невезения и слава Самого Худшего Учебного заведения в мире.

Что в прочем, к всеобщему удивлению, не мешает выпускникам АВЧ становиться лучшими мастерами в своём деле…»

Выдержка из государственных архивов.

— Дорогие и многоуважаемые участники! — зычный голос ректора разнёсся над толпой. Зрители приветственно зааплодировали, загудели радостно, а стоящая рядом с господином Дигро помощница тихо, как она думала, поправила собственное начальство:

— И гости…

— Да! Участники и гости! Я рад приветствовать Вас на таком знаменательном событии, как открытие уникального, единственного в своём роде тренировочного полигона под названием «Лабиринт»! — ректор просто-таки лучился довольством, снисходительно и с долей превосходства поглядывая на окружающих. Очень сильно способствовала такому эгоистичному поведению трибуна, расположенная на небольшом возвышении.

Толпа радостно загудела, улюлюкая, выкрикивая слова поздравления и аплодируя. А мы, стоя в стороне, с лёгкой долей недоумения пытались понять, что же тут происходит. И каким-таким интересным макаром рядовая отработка вдруг приобрела массовую популярность и почти что государственное значение?

— Я одна тут в состоянии лёгкого оху… охренения или есть ещё такие счастливчики? — мрачно прогудела Гретх, громко шмыгнув носом. На неё удивлённо покосились, а некромаг лишь страдальчески поморщилась. — Ну и чего уставились так, как будто свежеподнятого упыря лицезреть изволите?! Да, ничто мирское мне не чуждо! Да, я простыла! Но уж как-то не предусмотрено конструкцией наличие камина или тёплого одеяла в проклятом пятом склепе с третьего тренировочного кладбища…

— А зелье попросить религия не позволяет, да? — саркастично протянула, нашарив на поясе колбу с простеньким, противопростудным зельем. Таскала его с собой по привычке: у меня ж, то мелкий насморк где-то раздобудет, то саму в подземельях просквозит как бы невзначай.

А болеть я с детства терпеть не могу, вот и работаю на профилактику!

Как ни странно, на мой логичный вопрос реакция наблюдалась единодушная и удивительная: вся наша дружная компания вздрогнула и отступила на шаг в сторону от меня. Только Валесс остался рядом, невозмутимо улыбаясь и ехидно щурясь на разглагольствующего господина Дигро.

Тот как раз сейчас во всю распинался по поводу старательных учеников, страдающих альтруизмом и решивших помочь своим бедным, загруженным преподавателям. Большинство адептов поглядывали по сторонам, выискивая тех  «счастливчиков», у кого пресловутый альтруизм не вымер за годы учёбы. Меньшинство же, явно прекрасно знакомое с воспитательными методиками руководства Академии, лишь понимающе хмыкали, вспоминая собственные вспышки внезапной жажды помочь ближнему своему.

— Не-не-не, — прогундосила Гретх, старательно открещиваясь от предложенной помощи. — Из твоих рук, Лизара я теперь даже чай буду принимать с опаской и предварительной проверкой на всякие посторонние примеси! А то будет как в прошлый раз! Оставила бутерброд, буквально на пару секунд, а он обрел разум, регенерацию, конечности и хищные пристрастия!

— Ты бы ещё труп там оставила, тогда было бы куда интереснее, — мило улыбнулась, припоминая, как мы все, дружно и синхронно, нарезали круги по внутреннему двору в лабораторном комплексе, пытаясь понять, как избавиться от такого «подарочка».

Самое странное, что я в упор не помню, что, как и в  каких пропорциях умудрилась смешать, прежде чем пролила эту живительную смесь на несчастный бутерброд. Повторить последовательность мне просто не позволили, сказав, что впечатлений и так на пару жизней вперёд хватило!

Никакой свободы и работы бедному, несчастному алхимику…

— Что делать с трупом, особенно поднятым, я хотя бы знаю, — Аида вздрогнула, вспомнив, как мы этот нечаянный результат ликвидировать пытались. Зрелище было жуткое! И громкое. Верещал тот бутерброд так, словно мы человека живого в жертву кровавым богам приносили.

Антураж, кстати, был соответствующий. Пентаграмма, что бы поймать. Верёвки и деревянный крест, что бы зафиксировать на месте. И ритуальный нож, что бы свести на нет весь процесс оживления. Хорошо, что нас преподаватели основ призыва и экзорцизма не видели, вот бы было неудобно…

— А вот бутерброд с копчёным мясом, активно пытающийся меня если не сожрать, то хотя бы понадкусывать — это что-то новенькое, — закончила свою мысль некромаг, продолжая опасливо коситься на предложенную ей колбу. — А там точно яда нет? Ты не пойми меня неправильно, Лиз, но после того, как я у тебя в лаборатории случайно вместо ириски чуть не слопала застывший яд реликтового василиска, мне как-то не по себе, — тут Аида повела носом, чихнула и нахмурилась. — Не по себе от любого вещества, непонятного происхождения, в твоих руках!

— О, так вот куда делся тот кусочек! — задумчиво поскребла подбородок, с сожалением признавая, что зря, оказывается, гоняла Валесса по всей лаборатории. Я ж думала, это у него опять взыграла неистребимая привычка прятать от меня все, более или менее опасные для меня ингредиенты! Причём, опасные исключительно на его взгляд.

И при этом он начисто забывал о том, кто же из нас двоих всё-таки получает диплом алхимика, а кому ещё года два как головой стены пробивать на полигоне боевых магов!

— Этот кусочек едва не стоил мне жизни, — притворно обиделась Гретх. Но зелье взяла, продолжая ворчать себе под нос что-то о невыносимых алхимиках, с отсутствием инстинкта самосохранения и любви к ближнему своему.

— Не смотря на то, что василиск является по праву самым опасным магическим существом в мире, природную ядовитость некоторых некромагов ему всё равно не переплюнуть. Тем более, у кого-то абсолютная совместимость со всеми отравляющими веществами в этом мире! — фыркнула, стараясь не упускать ректора из виду. Уж больно загадочный вид имел этот вредный и излишне предприимчивый маг.

Да и интуиция у меня что-то пошаливает. Воет, скребётся и прямо-таки настаивает на том, что грядут неприятности, явно несравнимые по масштабности с тем, что нам уже довелось пережить.

— Это в смысле? — некромаг оглядела критическим взором предложенное ей лекарство, понюхала, взболтала, глянула на свет и, размашисто перекрестившись и прочитав коротенькую молитву (от которой вздрогнула и отшатнулась в сторону небольшая группа некромантов и некромагов с младших курсов), залпом выпила зелье.

До дна. Одним большим глотком, под выжидающие и жалостливые взгляды остальных. Мне даже капельку обидно стало… Что я не перепутала противопростудное со слабительным. Зато не смогла удержаться и ответила:

— В самом прямом! Вы так хорошо друг с другом сочетаетесь, что я, при всём своём желании, не могу представить, как и из чего должен быть приготовлен тот яд, от которого у тебя хотя бы изжога появиться!

— Вот и не представляй, — сложив руки в молитвенном жесте, Гретх умоляюще посмотрела на… Валесса. Боевик только вздохнул и взял меня за руку, переплетая наши пальцы. Почему-то этот жест внезапно прибавил уверенности окружающим, и они вновь встали к нам поближе, продолжая смотреть разгорающийся вокруг праздник жизни. В котором мы, по традиции, не участвовали.

Да что там, судя по речам господина Дигро, нас даже в списке участников по восстановлению «Лабиринта» не упомянули. Ну, правильно, кто ж добровольно признается в том, что эксплуатирует детский труд? И не важно, что на детей мы не тянем даже с пол литрой самогона или отменного гномьего первача! Сам факт уже возмущает неблагодарную общественность в лице скромных адептов и аспирантов, работавших над созданием сего шедевра в качестве наказания!

— Нет, ну всё-таки, вы все это слышите и видите или у меня очередная порция галлюцинаций на почве чужого попустительства в зельеварении? — всё-таки не унималась некромаг, перестав чихать и сморкаться в платок и теперь пугая окружающих нездоровым блеском энтузиазма в глазах.

— Вот не надо, не надо инсинуаций в мой адрес! — обиженно насупилась, глядя укоризненно на хихикающих друзей. — А охреневают тут все. Причём по ходу наши сокурсники больше всех, просто потому, что открытие этого чёртового тренировочного полигона вдруг, невзначай так, приобрело воистину государственное значение. Никто не знает, с чего бы такая есть рядовому, в общем-то, мероприятию?

— А я видел тут павлинов из АБМ, — как бы невзначай упомянул Ирис, пытаясь незаметно сунуть в карман своей обожаемой Орфелии какой-то футляр. С каких пор она стала обожаемой, не знала даже сама некромант, но Ксандр, с упорством, достойным лучшего применения, пытался очаровать, влюбить, смутить, сделать хоть что-то, лишь бы адептка Дайер снизошла до его скромной персоны.

Пока что он явно проигрывал трупам, ритуалам, кладбищам и пентаграммам. Причём с разгромным счётом. Некромант на его потуги смотрела с лёгкой насмешливой снисходительностью, что, впрочем, нисколько не расстраивало химеролога и уж точно не уменьшало его энтузиазма.

— А мне попались задиры из Университета Тонких Наук, — МакГи поправила очки, обиженно пыхтя и поджимая губы. В её объёмной сумке, трепетно прижимаемой к груди, что-то урчало, хлюпало, чавкало и довольно мурлыкало. Как показала практика, по сравнению с обиженным в лучших чувствах гербологом, алхимики народ удивительно мягкий, добрый и терпеливый. Во всяком случае, если мы и мстим…

То исключительно тонко, незаметно и не в тот же самый момент. Это первое время Макс была зажатой и дёргалась от каждого нашего резкого движения. А спустя пару дней уже вовсю азартно делала ставки, глядя на Ириса, удиравшего от очередного её экспериментального образца.

Образец выл на одной ноте, щёлкал показательно острыми зубами и пытался заарканить вертлявого парня тонкими, но очень сильными лианами.

— А я видела юных светил науки из Института Экспериментальной Алхимии… — нахмурилась, пытаясь уловить вертящуюся в голове мысль. Вот было что-то знакомое во всём, что происходило, но понять, что так и не получилось. Ни с первого, ни со второго раза. То ли склероз раньше времени начался, то ли я просто не посчитала ту информацию хоть сколько-то важной…

Вот же ж, ситуёвина!

— Итак, давайте рассуждать логически, — подала голос Орфелия, щелчком пальцев привлекая к себе внимание. — Ректор имеет вид загадочный, довольный и жутко счастливый. Это намекает на то, что господин Дигро сделал какую-то пакость и сейчас готов пожинать плоды своих многоходовых интриг. Так? — наша компания дружно загудела, выражая своё согласие. Некромант покивала головой собственным мыслям и продолжила говорить. — Угу. Весь преподавательский состав последние полторы недели постоянно чем-то занят, носится с безумным видом и выглядит так, словно итоговая аттестация выпускников наступила внезапно и без предупреждения вместе с государственной комиссией по аккредитации нашего многоуважаемого образовательного учреждения, так?

— Эм… А что значит «аккредитация»? — робко осведомился Ирис, подёргав Орфелию за руку. И тут же получил порцию раздражённого шипения от нас, вместе с тихой, но весомой просьбой заткнуться от МакГи. В противном случае она пообещала познакомить его с Мосей поближе.

Аргумент был убойным. Мосю боялись если не все, то многие. Остальные же здраво опасались двухметровой дуры, растительного происхождения, способной заглотить человека целиком и переварить любое отравляющее вещество, даже не икнув и не чихнув!

— Не важно, потом объясню, — махнула рукой Дайер, хмурясь всё больше и возвращаясь к рассуждениям. — А ещё уже который день кто-то старательно драит всю Академию…

— И в столовке подозрительные шевеления… Там не только весь поварской состав сменился, но и появился человек, который всё контролирует и проверяет еду на подвернувшихся несчастных… — подал голос боевой маг, продолжая поглаживать мою ладонь.

— И библиотекарь в срочном порядке выставляет на всеобщее обозрение самые ценные экземпляры… — вставила свои пять копеек МакГи. Переступив с ног на ногу, она случайно оттоптала ноги некромагу, но та лишь едва заметно поморщилась, охваченная всеобщим волнением и мозговым штурмом.

— А уж меры безопасности и вовсе беспрецедентны, — озадаченно почесала затылок. — Одногруппники жаловались, что куратор совсем озверел. Десяток определителей самой разной сложности, несколько сотен антидотов широкого спектра действия и строжайший запрет не то, что варить, даже упоминать приворотное вслух! Про то, какими драконовыми методами регулируют закупку и переноску ингредиентов, я вообще молчу…

Мы помолчали, обдумывая услышанную информацию. И пока каждый размышлял о своём, над площадью, полной самого разнообразного народу, разнёсся усиленный заклинанием голос ректора:

— Друзья! Я рад поделиться с вами самой замечательной новостью из всех возможных! Открытие «Лабиринта» — это всего лишь один из поводов… И он приурочен к знаменательному событию для нашей Академии! Именно здесь, в этом году, пройдут Имперские Магически Игры! Ура, друзья!

Толпа взорвалась громом аплодисментов и радостным свистом. Особенно счастливы были те, кто прибыл сюда в качестве гостей из других учебных заведений.  Местные страдальцы, честно грызшие свой гранит науки, хлопали скорее за компанию, чем действительно радуясь прозвучавшему известию. Кому как не им знать, чем обернётся такое массовое мероприятие в стенах Академии Высших Чар? Никакой учёбы, сплошное попустительство и в тоже время жесточайшая муштра тех несчастных, кому не повезло оказаться в числе участников Игр.

А вот мы… Мы…

— С каких пор мы перешли в категорию друзей из категории оболтусы и халявщики? — подозрительно поинтересовалась Аида.

— И отчего Игры вдруг стали знаменательным событием? — поддержала его Орфелия, сдвинув брови к переносице, и подозрительно сощурилась. Остальные были не так многословны, но я…

Я побледнела, покраснела, судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы и хрипло прокаркала:

— ЧТО?! ИМПЕРСКИЕ МАГИЧЕСКИЕ ИГРЫ?! У НАС?!

Не могу поручиться, но, кажется мне, что лишь услышав моё сипение, народ осознал всё, что сказал наш обожаемый господин Дигро. И последующая за этим бурная, однозначно нецензурная реакция лишь уверила меня в этом.

Некромаг отчаянно ругалась на древней латыни, попутно пытаясь провести малый ритуал экзорцизма. Аида, видать, надеялась, что либо ей это всё привиделось, либо ректор что-то не то с утра принял, либо он всё-таки чем-то одержим. И хотя результата никакого не последовало, она отчаянно продолжала снова и снова делать попытки, в робкой надежде, что прозвучавшая новость не более чем плод её фантазии.

Некромант молчала, но её молчание было красноречивее любых слов. А уж то, как ярко и чистой зеленью светились её глаза, вообще вызывало тихую панику. Гнев некроманта, да ещё такой — холодный и отчуждённо спокойный, это далеко не то явление, которое хотелось бы испытать на собственной шкуре.

Химеролог припоминал всё, что знал из репертуара портовых грузчиков, перемежая его незнакомыми мне терминами из науки трансформации и превращения живого и неживого.

Боевой маг успел вовремя сориентироваться и, схватив меня в охапку, не позволял мне отправиться выяснять отношения с ректором здесь и сейчас. Попутно он склонился к моему уху, тихим и ласковым шёпотом рассказывая о том, что можно будет сделать с этим магом при случае. Картинка получалось пугающая, кровавая и полная неаппетитных подробностей. Однако на меня оказала приятное успокаивающее воздействие. И я замерла на месте, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь справиться с бушующими внутри эмоциями.

Самым спокойным из нас оказалась МакГи. Она лишь чему-то улыбнулась, покивала головой и крепче прижала к себе сумку, с таким мечтательным выражением лица глядя на господина Дигро, что мне невольно стало не по себе. Мало ли, что там у неё в сумке прячется… И не стоит ли пожалеть ректора заранее?

Маг же, словно и не подозревал о грядущих проблемах, продолжая распинаться и работать на публику. Он выдавал всё более безумные с моей точки зрения теории, разбавляя их неуместной лестью в адрес организаторов турнира. К примеру, с  чего это господин Дигро взял, что у нас в Академии есть какие-то активисты, уже собравшие команду для участия в Играх? Что означает такая загадочная фраза как «их возможности, способности и таланты не подлежат сомнению и уже опробованы на лабиринте»? Почему магистр Картс, стоящий неподалёку выглядит так, словно готов лично убить своего непосредственного начальника?

И с какого такого перепугу большинство преподавателей, судя по их выразительным лицам согласны не только помочь с самим процессом убиения, но и поспособствовать с быстрым, а самое главное незаметным захоронением трупа?

— С участниками команд можно будет ознакомиться позднее. Я же могу сказать лишь следующее. От Академии Высших Чар будет выступать мощная команда в составе: аспирант Аида Гретх и адептка Орфелия Дайер от факультета Некромантов и Некромагов; адепт Закария Валесс от факультета Боевой и Стихийной магии; адепт Ксандр Ирис и адептка Максимилиан Гиллорд от факультета Химерологов и Гербологов; и адептка Лизара Руса от факультета Алхимиков и Зельеделов! Я уверен, они не только смогут постоять за честь Академии, но и утереть наконец-то нос всем остальным участникам! Поаплодируем же нашим добровольцам!

В этот раз гром аплодисментов был просто оглушительным. Народ ликовал. Кто-то злорадствовал, кто-то радовался, что не им выпала такая сомнительная честь. Были и те, кто нам явно сочувствовал, но не решался высказаться об этом вслух.

И только рядом с нами царило воистину кладбищенское молчание. Можно было даже расслышать, как кто-то невидимый забивает гвозди в крышки гробов, попутно отстраивая громадный склеп. Мы замерли необычной скульптурной композицией, боясь сделать лишний вдох, дабы не сорваться и не натворить каких-нибудь дел, отличающихся уголовным уклоном. И лишь когда тишина стала совершенно невыносимой, я тихо всхлипнула и жалобно протянула, прижавшись к Валессу в поисках утешения:

— А как всё хорошо начиналось…

— Лизара! — дружный рык меня не напугал, я спрятала лицо на груди боевого мага, отчаянно надеясь, что скоро наступит утро, я  проснусь, и всё окажется страшным, слишком реалистичным сном.  Попутно вспоминая, как же мы докатились, до жизни такой…