Глава 2

О бедных адептах замолвите слово… Или естественный отбор методом Дигро.

Каждый адепт знает: отработка, выполненная не только правильно, но и в соответствии с точными указаниями преподавателя, действует куда эффективнее божественной индульгенции. Ваши грехи за последние несколько дней списываются, а в преподавателе возрождается пресловутая вера в свои педагогические таланты и ценность дисциплинарного взыскания, проведённого в форме труда на благо общества.

К тому же, это традиционно, это всем понятно и это… Нормально, да. Метод «кнута и пряника» во все времена работал безотказно.  

Только мне бы другое понять. Как же всё-таки быть примерному, дисциплинированному адепту, ежели отработку ему назначить — назначили, а вот про план действий и список очень ценных и неимоверно важных указаний умудрились подзабыть слегка? А ещё было бы неплохо узнать, как быть, коли адепт не один, а в приятной, пусть и совершенно не умеющей работать вместе компании?

Это ведь не лабораторию прибрать, после нашествия толпы алхимиков-самоучек с самопальным рецептом, расплавляющим котлы из горного хрусталя на раз-два.  И не складские помещения вычислить, убирая следы невиданных зверушек, неизвестного происхождения. Тут работа куда сложнее и заковыристее будет…

И куда масштабнее, как я погляжу.

— Мда-а-а… — озадаченно протянула, почесав затылок и разглядывая окружающий нас живописный пейзаж. — Умер великан… И сказали лилипуты… Ипа-а-ать-копать!

— Лизара!

— А что я, не права, что ли?! — искренне удивилась, похлопав глазами, и обвела руками выделенное нам для отработки поле, поинтересовавшись. — Не знаю, у кого как, а у меня глядя на этот непочатый фронт работы, возникает только два вопроса. Как и на кой хрен? И если на второй я ответ ещё могу сформулировать… Нижайший поклон нашему многоуважаемому ректору за это! Но вот первый вопрос….

Многозначительно замолчав, вновь  уставилась на…

Ну, предположим, на место будущих эпичных подвигов следующего поколения адептов. При условии, конечно, что нынешнее поколение будущих высококлассных специалистов умудрится каким-то чудодейственным образом исправить дело рук и нечистых помыслов своих…

В чём я, почему-то, начинаю очень искренне сомневаться. И ведь было от чего усомниться в собственных способностях.

Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась чёрная, выжженная земля. С дымящимся остовом лабиринта посередине, распугивающим всё и вся в округе непередаваемым ароматом горелого мяса, пополам с не менее впечатляющим запахом разлагающихся мертвецов. Я бы, может быть, даже поинтересовалась у знающих людей, благо вон они, прямо под боком стоят, что ж это такое умудрилось тут сдохнуть, в конце-то концов.

Но увы и ах! С некоторыми, весьма впечатляющими экземплярами местной флоры и фауны я успела не только заочно, так сказать, познакомиться, но и лично пообщаться! Как раз в те непередаваемые минуты, когда удирала со всех ног от такого хищного гостеприимство! И кто бы, что не думал о состоянии моего душевного здоровья, повторять такой подвиг меня почему-то совершенно не тянет…

— Не хватит, — мрачно констатировала, пытаясь незаметно вытереть вспотевшие от волнения ладони о подол рубашки. А когда краем глаза зацепила удивлённо-недоумённый взгляд боевого мага, созерцавшего руины вместе со мной, пояснила. — Ни нервов, ни терпения, ни сил…

Про ингредиенты я благоразумно промолчала, решив не думать о наболевшем. Мои собственные запасы итак изрядно поредели, после незапланированного веселья, под чутким руководством ректора. И это я сейчас не только про злосчастный лабиринт говорю.

Интересно, это будет очень уж невежливо и нагло с моей стороны выставить уважаемому господину Дигро счёт? За моральный и материальный ущерб? Некоторые травы и корешки, я уж молчу про ингредиенты животного происхождения, были не только дороги моему бедному сердцу… Они ещё и на рынке стоили энную суму золотых монет.

Большую такую сумму, с конкретным количеством нулей. Хотя учитывая некоторую прижимистость нашего ректора и… Эм… Да что там, его самую натуральную жмотистость, чую я, обречена моя затея на провал.

Тряхнула головой, старательно отгоняя невесёлые мысли. И, с тяжким вздохом, вернула своё внимания нашим баранам… В смысле руинам.

Новоявленное кладбище уникальных и сугубо экспериментальных образцов выглядело подозрительно даже сейчас, спустя несколько дней после нашего феерического забега по пересечённой местности. Каменные обломки от стен, металлические части конструкции, изогнутые под самыми немыслимыми углами, обугленные ветки кустов и стволы деревьев. Композиция получилась мрачная, таинственная и откровенно попахивала, в самом прямом смысле этого слова. Да и ещё и взирала на нас немым укором, пытаясь достучаться до совести двух виновников своего столь плачевного состояния.

Даром, что стоим мы с Валессом тут, как два иди… Как два памятника собственной находчивости и жуткому желанию выжить, во!

Фыркнула, скептично сощурившись и недовольно дёрнув плечом. Если кто-то думал, что стоять и созерцать устроенные разрушения самый надёжный способ пробудить спящую летаргическим сном совесть, то он явно не понимал, что делал. Ибо какая может быть совесть у двух адептов награждённых отработкой почём зря?

Нет, в целом, конечно, как способ привить чувство ответственности за совершённые поступки работает не так уж и плохо. Только явно не в этом случае. Да и вообще, как показывала практика, каждый адепт обладал удивительной особенностью если не договариваться с собственной совестью, то находить удачный способ игнорировать её попытки достучаться до разума.

Что уж говорить про тех «счастливчиков», что сегодня собрались в такой милой и приятной обстановке? Тут совесть если и была, то исключительно в мечтах нашего несравненного ректора…

И именно ввиду отсутствия оной как факта нашей биографии, стоим мы с Валессом рядышком и взираем на лабиринт, что б его создателю в посмертии икалось,  недовольно и зло. Вот уж не знаю, о чём там размышляет боевой маг, а вот я всерьёз раздумываю над крамольной и очень привлекательной мыслью о банальном побеге.

Ну а что? Внезапная эмиграция на необитаемый остров, тёплый и, желательно, недоступный для постоянного посещения, запас артефактов, я и сын. Тишина, покой и никаких безумно влюблённых боевиков, отсутствие тирании со стороны зарвавшихся ректоров и деканов с демоническим происхождением… Романтика же!

Эх, мечты, мечты…

— Слышь, алхимик… — уважительный присвист в исполнении аспиранта Гретх отвлёк меня от созерцания руин. Некромаг же, озадаченно почесав затылок, поинтересовалась, деликатно откашлявшись. — А ты это… Чего тут взорвать умудрилась? И так… Красяво, что аж за мою чёрную душеньку берёт?

— Не имею ни малейшего представления, — пробормотала себе под нос, разглядывая валяющийся под ногами остаток куста, метра так три в обхвате. Коли не больше…

Ещё и вёл себя этот самый остаток очень уж подозрительно, вяло подергиваясь, время от времени. И это при условии полного отсутствия хотя бы намёка на ветер. Про то, что где-то в глубине этих самых руин что-то активно хлюпало, чавкало, чихало и, периодически, постанывало визгливым, жутко неприятным голосом, я вообще скромно умолчу.

Честно говоря, моя фантазия отказывается представлять, что ж там, в принципе такие звуки издавать может. И положа руку на сердце, печень и другие жизненно-важные органы, как-то не горю желание узнавать!

Шмыгнула носом. Жаль только перед ректором отмазка «Я туда не хочу, оно живое!» не пройдёт. Он же ж у нас идейный, он же ж у нас правильный! Сказал «фас», так извольте товарищи адепты исполнять желания вышестоящего руководства академии! И какая ж умная зараза придумала эти демоновы правила и дисциплинарные взыскания, вписав оные в Устав?!

Не могли забыть что ли?! Или опустить, за ненадобностью?! Да им бы адепты со всех факультетов проставились и лет пять так на халяву поили, кормили и на руках носили!

Как будто магистры сами никогда адептами не были, ага. И на свет они появляются исключительно вместе с опытом, обширным багажом знаний и зарезервированными за ними местами преподавателей!

И где тут справедливость, кто бы мне сказал…

Вздохнув ещё раз, почесала нос и, прокашлявшись, всё-таки спросила:

— А ты, Гретх, собственно, с какой целью интересуешься-то?

В общем-то, такой простой и логичный вопрос прозвучал с лёгкой толикой чистого, незамутнённого профессионального интереса. И дело было не в том, что мне банально любопытно, на кой чёрт такая информация некромагу.

Просто глядя на руины, мне и самой хотелось бы знать, что, в какой пропорции и за счёт чего дало такой поразительный в своей разрушительности эффект. Да ещё и с совершенно непредусмотренными всеми известными мне рецептами последствиями!

Вот только, то ли поняли меня не так, то ли я чего-то не понимаю… Но наша дружная компания наградила меня такими взглядами, словно перед ними самый злостный любитель разрушений во всей Академии! И это притом, что я всего-то хотела уточнить, зачем и на чём именно некромаг собирается ставить такой бессердечный опыт.

Ну и за чей счёт, да. Деньги это всегда животрепещущий вопрос, особенно деньги, потраченные на ингредиенты.

— Тьфу на вас, — беззлобно буркнула, отвернувшись от товарищей и продолжая разглядывать тот самый куст, валявшийся под ногами.

Гретх хранила скорбное, траурное молчания, явно в попытке придумать, как и каким образом озвучить свои тёмные идеи. Подозреваю, что некромаг усиленно пытается вспомнить культурную, цивилизованную речь, но все её попытки терпят поражение. А пока аспирант старательно припоминала как же это, вежливо и культурно разговаривать, я таки набралась смелости.

Что бы ткнуть носком ботинка трёхметровый кусок растения, продолжавшего вяло дёргаться из стороны в сторону. Отросток подпрыгнул над землёй и стал дёргаться куда активнее… И чем быстрее этот обгорелый куст пытался шевелиться, тем росли и крепли во мне подозрение, что он пытается от меня банально уползти.

Сглотнула, невольно вжав голову в плечи. Нет, я, конечно, предполагала, что последствия применения такого количества самых разнообразных зелий будут непредсказуемы, но что бы так…

Я лишь колоссальным усилием воли удержалась от зверского, просто непреодолимого желания приложить внезапно оживший трупик чем-нибудь убойным из родного арсенала. Аж пальцы машинально пробежались по колбочкам, занявшим привычное и законное место на любимом рабочем поясе. И не важно, что это всего лишь малая толика богатого и разнообразного состава походного набора алхимика-экспериментатора.

Кто бы знал, на что только способен истинный ценитель тонкого искусства зельеварение, коли его загнать в угол и поставить ребром вопрос о сохранении целостности собственной шкуры! Тут и сосновая шишка может стать самым ядреным ядом из всех известных науке!

К тому же, ещё энное количество порошков и трав надёжно скрыта в потайных отделениях сумки, а то, что всё-таки не влезло, разложено по карманам жилета и брюк. Главное, не забыть, что и куда положила, а то мало ли. Я, конечно же, выпила противоаллергенное… Только очень уж маловероятно, что оно мне шибко поможет, коли, споткнувшись где-нибудь, я со всей дури приземлюсь на все свои колбы и пробирки разом!

И да. При ходьбе я слегка позвякиваю! Но как показали последние события, наглядно продемонстрировав, что ничего невозможного нет, ценность поговорки «Лучше перебдеть, чем недобдеть» неоспорима. Особенно в таком тонком и щекотливом деле, как способы выживания бедного адепта в условиях крайне недружелюбно настроенной окружающей среды.

Как показывает всё также небезызвестная практика, даже на территории любимой мною Академии можно найти такие приключения на свою несчастную, хоть и светлую голову… Какие при сильном, жгучем желании и в самых диких землях днём с огнём не сыщешь!

— Эх, ну как бы так сказать, что б оно прилично прозвучало и подозрений лишних не вызвало… — наконец, после долгих раздумий, страдальчески вздохнул некромаг. После чего всё-таки поделилась с нами своими сакраментальными мыслями, усмехаясь чему-то таинственно и мерзко.  — Была у меня, в пору бурной юности и невинного ученичества, одна навязчивая идея… Не поверите, жуть как хотелось сравнять с землёй восьмое тренировочное кладбище!

— Я даже стесняюсь спросить… — язвительно протянула, скрестив руки на груди и иронично вскинув бровь. — Это чем же оно тебе так не угодило, а?

— А меня там закопать умудрились, — будничным и флегматичным тоном выдала Гретх, тоскливо вздохнув. То ли заново момент печальный переживала, то ли ещё что… — Один такой симпатичный, но больно влюблённый и слишком уж романтично настроенный идиот. Я его, конечно, простила, за такую неудачную идею с не менее криворуким исполнением. Я ж не изверг, я ж понимаю, что от любви дуреют хлеще, чем от смесей шаманских! Только вот из-за его внезапных и неудачных порывов, у меня на это треклятое кладбище аллергия появилась. Как попадаю в те края так всё, разумных идей нет, зато испытываю непередаваемо желание крушить, ломать и упокаивать всех, кто под руку подвернётся!

— Но парня ты простила, да? — меня терзали смутные сомнения, вылившиеся во вполне закономерный вопрос.

Просто наш некромаг тянула на кого угодно, только не на всепрощающего ангела. Даже с применением пресловутого допинга аля алкоголь кустарного производства и невиданной крепости.

Как ни странно, но аспирант Гретх на такой невинный вопрос умудрилась смутиться. И пока я переваривала такое пикантное и небывало зрелище, как смущённый некромаг, в нашу беседу встряла некромант, до этого хранившая молчание.

Орфелия лишь меланхолично пожёвывала кончик сорванной травинки, периодически кидая нечитаемые взгляды на нас с Валессом, но ситуацию никак не комментировала. До этого момента.

— Угу, простила она его, как же… — адептка Дайер хмыкнула и удостоила Аиду ироничного взгляда, что только прибавило румянца на лице аспиранта. — Черепную травму ему устроила и тут же простила. Ведь как в народе говорят? О покойниках либо хорошо, либо… Ничего. Хорошо о таком массовике-затейнике с явными суицидальными наклонностями сказать по определению нельзя, вот и прощались с болезным в скорбном, исключительно траурном молчании.

Я закашлялась от неожиданности, даже не зная как реагировать на такое признание. С одной стороны хотелось банально заржать, с другой, бедного незадачливого романтика было искренне жаль. Судя по царившей вокруг тишине, остальные испытывали точно такие же трудности. Правда, что-то у них плоховато с устойчивостью в стрессовых ситуациях. Уж больно нервно временами реагируют, на, в общем-то, типичные вещи для среднестатистического адепта.

Впрочем, может быть, в их общежитиях есть такое понятие как личное пространство, нормы поведения и уважение к чужому праву на отдых? В таком случае, я им даже в чём-то завидую…

— Эм… — справившись с приступом кашля, я прочистила горло и озвучила интересующий лично меня вопрос. — А разве не черепно-мозговую?

— Как говорит мой преподаватель прикладной анатомии, — глубокомысленно изрекла Гретх, снисходительно улыбнувшись. — Вскрытие показало отсутствие мозга как факта его биографии. И потом, ты серьёзно Руса? Где ты видела хотя бы намёк на ум, я уж молчу про здравый смысл, у парня, сдуру решившего устроить романтическое свидание на кладбище? Нет, я не спорю… Идиотов в мире хватает! Но что-то мне пока не встречались кадры, умудрившиеся по ошибке закопать заживо потомственного некромага, да ещё пытаться скрыть такой компрометирующий их факт! Вот ты скажи, Руса, — тут меня дёрнули за рукав, вынуждая смотреть прямо на возмущённого некромага. — В каком месте меня можно было принять за труп и как вообще можно, хотя бы чисто теоретически, перепутать некромага с кем-то ещё?!