Глава 19

Как показало наблюдение, внешность была под стать его способностям. Высокий, худощавый, с этакой аристократической бледностью истинного вампира и алыми, как кровь волосами. Глаза жёлтые, нос с горбинкой, губы полные, плечи широкие и руки сильные. В общем и целом, магистр был если не красив, то, безусловно, обаятелен.

Но я как-то не представляю себе девушку, которая осмелиться поймать в свои сети такого хищного зверя. Когда вокруг бродит столько свободных и куда менее опасных экземпляров, волей неволей подумаешь, а нужна ли тебе такая головная боль в виде злого, колючего и кусачего магистра?

— А я-то думаю, чего мои однокашники по комнатам попрятались, — задумчиво протянул непонятно когда вернувшийся Валесс. Глянул на меня насмешливо и окинул софакультетников сочувствующим взглядом, выдав. — Ну да, когда Змий дежурит проще отсидеться в шкафу, чем доказать ему что ты ни в чём не виноват и вообще, не был, не привлекался, не участвовал.

— И я рад видеть вас в добром здравии, адепт Валесс, — невозмутимо отозвался мужчина, стоявший от нас на приличном расстоянии. — Леди, примите мои искренние соболезнования. Надеюсь, вдовство не станет для вас такой уж неожиданной новостью.

— Почему? — вопрос слетел с языка быстрее, чем я  успела закрыть себе рот. Валесс же недовольно фыркнул, смерив магистра далеко недружелюбным взглядом. Кажется, боевой маг шуточки на тему нашей совместной жизни не понимал, и понимать отказывался.

Ну, или питал к магистру Ройсу взаимную любовь, представляя в лицах и красках, как ломает тому что-нибудь не очень нужное. Челюсть, например. И нет, вслух Валесс ничего не говорил. Но ох уж эти выразительные взгляды…

— Учитывая способности вышеупомянутого адепта находить себе неприятности… — начал было пояснить магистр, но раздался звук бьющего стекла, грохот падающего тела… И магистр Ройс был вынужден отвлечься, что бы неспешно растягивая гласные проговорить. — Адепт Золтон! Какого пьяного аиста уговорили доставить тебя в дом твоих родителей?! Мне просто нестерпимо как хочется найти эту несчастную птичку и отучить его пить всё, что горит! Потому как, судя по вашему умственному развитию, летел этот аист исключительно сквозь горы, пьяными зигзагами и встречаясь с каждой более или менее твёрдой поверхностью!

— Я случайно, магистр Ройс!

— То-то и оно, Золтон, что случайно. И это невольно ставит передо мной, как перед ответственным и заботливым преподавателем, — по коридору прошёлся едва различимый смех, — весьма нетривиальную задачу. А именно: куда и в какие дебри надо отправить вас с сотоварищами, что бы обеспечить себе спокойное и беспроблемное дежурство. Увы, Северный ледовитый океан отпадает, а племя каннибалов с дальних берегов внезапно стало вегетарианцами. Посему, выбор у меня не очень велик: либо отработка, у всё тех же алхимиков… — адепт Золтон обречённо застонал и умоляюще посмотрел на невозмутимого мужчину. Тот лишь едва слышно фыркнул насмешливо. — Либо познавательная экскурсия в дебри любимых оранжерей наших талантливых гербологов. Ваш выбор, адепт?

— Гербологи, сэр… — тяжко вздохнул парень, передёрнувшись от каких-то своих воспоминаний.

— И почему же? — полюбопытствовал магистр, сделав отметку у себя в документах.

— Они не такие фанатики науки, магистр Ройс. С ними проще договорится!

— Какие пространные у вас представления о гербологах, адепт Золтон, — усмехнулся магистр, в последний раз окинув цепким взглядом нестройный ряд парней. — Пространные и… В корне не верные. Ну да ладно, каждый сам выбирает, как ему с жизнью покончить. Так что гербологи, так гербологи. Они будут ждать вас в пять часов вечера у первой оранжереи. Постарайтесь не опоздать хотя бы на собственную казнь, Золтон, — смерив недоумённо моргающего адепта ещё одним насмешливым взглядом, мужчина гаркнул. — Разойтись! Тренировка в семь тридцать, первые занятия в восемь ровно. Кто опоздает, рискует на себе почувствовать все прелести еды за авторством наших столовских поваров. И не стоит надеяться на запасы универсальных антидотов, распиханные по самым неожиданным местам. Не далее как вчера ночью у меня неожиданно образовалась уйма свободного времени и лёгкая степень бессонницы. Стоит ли упоминать, что все ваши тайники были найдены, обезврежены и опустошены? Кстати, не которые варианты зелий пришлось отдать на растерзание алхимикам. Увы, к употреблению они были непригодны… Ну, если вы не хотите окочуриться раньше времени! Ясно? Кивните, если поняли о чём речь, — под хмурым взглядом магистра, парни дружно согласно помотали головой, хотя проблески разума по-прежнему наблюдались лишь у отдельных личностей и отнюдь не у тех, кто попал под раздачу бонусов от добрейшего дежурного преподавателям. — А теперь — брысь и не попадайтесь мне на глаза!

Последняя фраза возымела воистину волшебное действие. Коридор общежития очистился буквально за несколько секунд. Парни предпочли не рисковать лишний раз и в кои-то веки банально сбежать от объекта, представляющего для них угрозу. Сам же магистр, окинув пустое помещение довольным взглядом, повернулся к нам и закончил свою мысль:

— Так вот, леди. Учитывая способности адепта Валесса находить неприятности даже там, где их в принципе нет, я не сомневаюсь в том, что ваша совместная жизнь будет весёлой. Но я искренне удивлюсь, если она будет долгой.

 На этой, полной мнимого участия ноте, магистр Ройс предпочёл откланяться, сославшись на неотложные дела. Напоследок он надменно фыркнул, проходя мимо Валесса, и пренебрежительно кивнул девушке, стоявшей до этого в тени, дальше по коридору. Незнакомка приветствие проигнорировала, но то с какой обречённостью она проводила взглядом ненавистного всем язву-профессора сказало мне о многом.

Я может, в собственных чувствах не очень разбираюсь и по отношению к себе зачастую бываю слепа. Но вот увидеть загибающуюся от забот, хлопот и невыносимого характера объекта воздыхания любовь вполне себе способна. И что б мне теорию сотворения мира пересдавать пришлось, если это не классическая ситуация и беда всех Академия магии в мире: влюблённая в своего преподавателя адептка!

— Козёл, — прошипел обиженный Валесс, стукнув кулаком по стене.

— Угу, — согласно кивнула, продолжая  играть в гляделки с будущей жертвой собственного научного эксперимента. Ну а что? Последний шанс он ведь дорогого стоит. А если это шанс хоть ненадолго, но побыть рядом с возлюбленным, что бы окончательно в нём разочароваться…

То почему бы и нет, собственно?

— Гад редкостный! — продолжал буйствовать боевик, хорохорясь и явно накручивая себя специально. Увы, Валесс инициативный, но не дурак. Ну, не всегда во всяком случае. И сам прекрасно знает, что против магистра ему противопоставить нечего. Голая сила — это, конечно, хорошо. Но только при наличии соответствующего опыта.

Вот и разоряется боевой маг исключительно для удовлетворения собственного самолюбия. К тому же, предварительно убедившись, что его точно никто не услышит. А то мало ли… Загреметь на ещё одну отработку ему точно не улыбается.

— Точно,  — поддакнула, кивнув собственным мыслям и поманив пальцем всё ещё подпиравшую противоположную стенку девушку. Та глянула на меня с сомнением, но, видимо тоже что-то для себя решив, подошла, осторожно оглядываясь по сторонам.

— Слизень гнилостный, да что б ему… — тут Валесс заметил новое действующее лицо и как-то странно стушевался. После чего озадаченно поинтересовался. — Роуз? Ксана? Что ты тут делаешь?

— Жду, когда тебя покинет твоё красноречие, что бы поздороваться, — тихо откликнулась девушка, улыбнувшись уголками губ. Невысокая, среднего телосложения, адепт Ксана Роуз на первый взгляд ничем из толпы не выделялась.

Внешность? Симпатичная, не более того. Глаза только красивые, огромные, зелёные, с золотистыми искорками. И голос, мягкий, урчащий, ласковый. А в остальном, вполне обычная девушка, коих по Академии много бродит.

Способности? Я окинула её затянутую в форму фигуру, отмечая несколько нашивок на рукаве, простое без изысков кольцо на указательном пальце правой руки спокойную, расслабленную позу. В тоже время назвать её безалаберной у меня язык не повернётся.  Роуз стояла ровно, улыбалась безмятежно, но видимо, при случае, сумеет отреагировать нужным образом.

Единственное, что выдавало её — это взгляд. Внимательный, цепкий, равнодушный и… С лёгким оттенком безумия. Да, кажется, я начинаю понимать, почему она влюбилась в магистра Ройса. И почему так отчаянно хочет разочароваться в нём окончательно.

Мужчины… Нет, что бы взять на руки, унести в пещеру и сказать, что так оно всё и было! А то, понимаешь ли, чувства свои скрывай, верность доказывай, близко не подходи, но и сама далеко не удаляйся.

— Лизара Руса, — протянула руку для пожатия, улыбаясь широко и довольно.

Валесс, завидевший мою ухмылку, аж вздрогнул и с жалостью посмотрел на девушку, явно успев себе навоображать невесть что. Понятия не имею, что он себе успел придумать, но разубеждать я его не спешила.

Только локтем в бок ткнула, что бы стоял и помалкивал, а то мало ли что!

— Ксана Роуз, — тонкие пальцы сжали мою ладонь с удивительной силой. Ксана с минуту внимательно изучала моё лицо, после чего скрестила руки на груди и поинтересовалась. — И что ты можешь мне предложить, алхимик?

— Власть над всем миром, — хмыкнула, невольно потирая пострадавшую от крепкой хватки боевого мага в юбке руку. А в ответ на вопросительно-заинтересованный взгляд Роуз, вытащила из кармана колбу с мерцающим в ней зельем золотисто-алого цвета. Покрутила ей в пальцах и протянула девушке, весело подмигнув ей. — Ну… Или над одним конкретным магистром.

— Условия? — Ксана спокойно забрала у меня колбу, спрятав её в сумку и огляделась по сторонам, проверяя не видел ли кто-нибудь нас. Однако, коридоры после явления магистра Ройса радовали глаз девственной пустотой и чистотой.

Только в дальнем углу на свету блестели осколки некогда стоявшей там вазы из цельного хрусталя. Видимо, именно за успешно произведённое покушение на единственный предмет декора и красоты во всём общежитии адепта Золтона и сослали на отработку.

— Отчитаться что работает, как сам приворот, так и антидот к нему, — пробирка из нагрудного кармана перекочевала в точно такой же карман на груди у Ксаны. Та лишь кивнула, принимая мои слова к сведению. И, махнув нам рукой на прощание, скрылась в ближайшем боковом коридоре.

Стоило лёгкому аромату цветочных духов адептки Роуз развеяться в воздухе, как меня схватили под локоть и громким шёпотом поинтересовались, таща в сторону выхода:

— Он магистр!

— И что? — недоумённо моргнула, не понимая, причём тут звание будущего объекта приворота. — Он теперь не мужчина что ли после этого?

Такой постановки вопроса Валесс явно не ожидал. Поэтому споткнулся от неожиданности и сбился с шагу, глядя на меня круглыми от удивления и шока глазами.

— И не надо мне говорить о том, что отношения между учителем и ученицей в нашей Академии под запретом, — хмыкнула, подцепив уже его под локоть и неторопливо направившись к лестнице, ведущей на первый этаж. В кои-то веки побудем цивилизованными магами и выйдем через дверь, а не по очередному потайному ходу. — В стенах да, за пределами они могут делать всё, что им заблагорассудиться. И потом, у тебя что, есть более подходящая кандидатура для проверки приворотного?

— Орфелия… — попытался было подать голос Валесс, но наткнувшись на мой скептический взгляд, вынужден был вздохнуть и согласно покивать головой. — Понял, глупость сморозил. Она после попытки приворожить и вовсе может химеролога упаковать в подарочную обёртку и отдать на опыты некромагу.

— Маловероятно, но вполне возможно, — согласилась, стараясь сильно громко не смеяться и сцеживая смешки в кулак.

Мысль отдать Ириса на растерзание аспиранту Гретх давно стала чем-то вроде народной присказки, смысл которой понятен далеко не каждому. И хотя высказывалась она чуть ли не каждодневно, до дела пока что ни разу не дошло. То ли жалко нам его было, то ли ещё что…

Но Ирис продолжал пребывать в добром здравии и помирать внезапно точно не собирался. Во всяком случае, до тех пор, пока не завоюет чёрствое сердце нашего некроманта так точно. А это если и случится, то ой как не скоро-то!

Мимо нас бодрой рысцой проскакала пятёрка боевых магов в полном облачении с серьёзными лицами и неспешно следующим по пятам за ними магистром Ройсом. Красноколосый маньяк и любитель чужого прилюдного унижения прямо-таки светился от радости. И его счастливое лицо недвусмысленно намекало на то, что эти самые бегущие вдаль адепты только что стали победителями в номинации «Идиоты года», заполучив коллективными стараниями не только отработку на радость магистру…

Но и его компанию, к собственному великому горю. Для всей полноты осознания заблуждений, охвативших их разум и души, вероятно.

Проследив взглядом за столь примечательной и дружно спешившей в сторону полигона компанией, Валесс задумчиво почесал бровь, глянул на меня, на удаляющегося магистра и вынужденно признал:

— Ладно. Он это заслужил. Но если нас поймают…

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — отмахнулась от его сомнений, как от надоедливого комара. Поймать нас, конечно, могут. Но только при условии исключительной болтливости боевого мага и моего чистосердечного признания, пополам с раскаяньем.

Однако пока что у меня его не наблюдалось, а Валесс, если ему надо, умеет весьма неплохо прикидываться наивным лопушком, обиженным жизнью, другими злыми адептами и нехорошими преподавателями. Так что даже если нас поймают, доказать вряд ли что-то смогут.

А от сыворотки правды у меня нейтрализатор имеется, сваренный ещё в пору второго курса обучения в Академии. Кому тогда в голову пришла гениальнейшая мысль подлить её в компот в нашей столовой, так и осталось неизвестным. Показания свидетелей расходились не только во внешности диверсанта, они не сходились даже в эпохах. И предусмотрительные преподаватели с моего родного факультета решили, от греха подальше, научить юных зельеваров, как сделать нехитрое лекарство от излишней разговорчивости.

Как это не удивительно, откровенность, она ведь не всегда до добра доводит. Особенно, когда юный адепт пытается вызвать на поединок чести матёрого боевого мага, с опытом лет так двадцать навскидку за спиной. И это только одно, самое яркое происшествие, что мне запомнилось. А сколько их было на самом деле?

Преодолевая последние ступеньки на лестнице, ведущей на первый этаж, мы неожиданно столкнулись с ещё одной компанией юных боевиков. Ползая на карачках по полу, парни матерились сквозь зубы, но исправно натирали до блеска и так не особо грязные полы. При этом при попытке приподнять голову, адепты были вынуждены уклоняться от прицельно метаемых в их сторону гнилых помидор. Естественно, это не уменьшало объёма работы и в особый восторг не приводило. И как думаете, кто за этим всем наблюдал, устроившись с комфортом на вычурном стуле и потягивая крепкий кофе из небольшой фарфоровой чашки?

Вот-вот, магистр Ройс, своей очаровательно-отвратительной персоной изволил не только действовать на нервы одним своим присутствием, но и услаждать свой извращённый вкус усложнением поставленных адептам задач. Я даже боюсь представить, что он для тех, кто на полигон только что убежал, придумал.  Потому как чует мой бедный инстинкт самосохранения, в кои-то веки вовремя проснувшийся, что информация будет хоть и познавательная…

Только вот не настолько безопасная, что бы рисковать и задавать свои вопросы вслух этому красноволосому деспоту и мизантропу. Жизнь, она ведь одна.