Глава 12

Достопочтимый Эндрюс Школдыч служил на должности завхоза в нашей академии лет сто, не меньше. А судя по его насупленному виду и препротивному характеру — намного больше. Говорят, он и ректора мог тряпкой по хребту огреть, и на декана боевых магов рявкнуть. В глаза, правда, такого никто не видел, но слухи гуляли знатные. И все бы ничего, но…

— Так-так-так, — проскрипел этот старикашка. И зыркнул на меня очень уж недобрым взглядом. — Адептка Эланд, коль память мне не изменяет… Ну и чего ты тут забыла, а?

— Лопату, — честно ответила я и даже соизволила смущенно кашлянуть, заложив руки за спину и шаркнув ногой по полу.

— Какую такую лопату? — тут же подобрался Школдыч.

— Желательно покрепче, — невинно уточнила я, мило улыбнувшись. А после заявила, ткнув пальцем в сторону. — Обычные что-то слишком быстро из строя выходят. А у меня еще минимум три дня отработки на кладбище. Сами понимаете, без лопаты там, как без рук!

Завхоз на это заявление аж воздухом поперхнулся и глянул на меня недоверчиво. Сощурился, перевел взгляд на аккуратно сложенные обломки возле порога и глубоко, как-то так обреченно вздохнул. А потом заорал так, что у меня аж в ушах зазвенело:

— Пятая! Пятая лопата за последние три дня! Адептка Эланд, я что, по-вашему, столярных дел мастер?! Или академии деньги тратить некуда, кроме как садово-кладбищенский инвентарь для вас закупать?! Что?! Что вы на том проклятущем кладбище творите, что лопат на вас не напасешься?!

— А, то есть вы тоже думаете, что оно проклято? — уцепилась я за эту оговорку, потирая пострадавшее ухо. Звенеть больше не звенело, но сдается мне, что слух так до конца и не восстановился. Клянусь, я только что слышала, как кто-то взял и помянул вслух родню ректора вплоть до пятого колена.

От такого вопроса старик Эндрюс покраснел и поперхнулся очередной тирадой. И кашлял так натужно, что у меня аж руки зачесались подойти и похлопать его по спине. Правда, не уверена, что для этого подойдет черенок лопаты, но…

— Даже не думайте, Эланд, — сдавленно прохрипел завхоз, как будто мысли мои прочел, ей-Бездна. И, отдышавшись, уверенно заявил. — Жду не дождусь, когда ж вас, таких девиц безалаберных, исключать начнут, а не отработками заваливать.

— Да-да-да, — я согласно покивала головой. И даже мысленно посочувствовала бедному старикашке. Потому что из этой академии я выйду только с дипломом на руках и самыми лучшими рекомендациями от нашего декана. — Так лопату-то дадите или мне ее через магистра Лейтона получать?

Услышав про ректора Школдыч поморщился так, будто полчище нежити под носом увидел. Но промолчал, только зыркнул недовольно, скрывшись у себя в подсобке. Оттуда он вернулся через пару минут и припечатал, вручив мне очередное (шестое по счету) орудие труда:

— Последняя. Испортишь эту — будешь подручными средствами все разгребать, и ректор тебе не поможет. Ясно вам, Эланд?

— Куда ж яснее, — вздохнула я. Душа просила ляпнуть что-нибудь напоследок, но я благоразумно промолчала. И смылась из его владений до того, как не уважаемый всеми адептами завхоз (и было ж за что!) успел сесть на любимого конька, рассуждая о том, что «Были, дескать, времена».

Старику только дай возможность, с живого не слезет, мертвого поднимет, но выскажет все, что думает и про руководство собственное, и про нынешнее поколение. А у меня для таких бесед ни времени нет, ни терпения. Меня вон, личный проклятый зомби ждет, и мы все еще не разобрались, что с этим делать. Точнее как. Мы бы, может, и разобрались, но…

— Чтоб вам икалось, магистр Лейтон, — шепотом, оглядываясь по сторонам, искренне пожелала я ректору здоровья. — И чтоб снились вам только волкодлаки, воющие на луну.

Ну или Зигмунд, способный любого заболтать до смерти. И я даже не знаю, кто хуже.

Чуть помолчав, я уверенно выдала:

— Лично я бы предпочла волкодлаков. С ними хоть договориться проще.

— Это кому ты волкодлаков предпочитаешь, а, Эланд?

Этот надменный, полный превосходства голос я не могла не узнать. Как и острое чувство чужой силы, пытающейся меня подавить. Той самой силы, от которой у меня жутко чесался нос и хотелось чихать, не переставая. Добавьте туда непомерное эго и сногсшибательную самоуверенность и получите ЭТО.

«Это» звали Маркел Дуболом. Мой «любимый» однокурсник и именно с ним у меня была вечная вражда. Ну как вражда? Пакостили мы друг другу, с завидной регулярностью и весьма масштабными разрушениями. И если б кое-кто не был любимчиком декана, то я б давно на ближайшем кладбище похоронила. Кстати о кладбище. А не его ли рук это дело?

Мысль была интересная. Жаль, доказать не получится. Что этот гад умел лучше всего, так это врать, подставлять и прятать следы. И получалось как в той анекдотичной ситуации: я знаю, кто убил, но все улики указывают на то, что это был глубоко несчастный случай. Некромант, Тьма его побери! Хреновенький, но какой уж есть, ага.

— Дуболом, а ты что, все еще жив? — деланно удивилась я, обернувшись. Машинально закинув лопату на плечо, я смерила этого красавца придирчивым взглядом. И вздохнула огорченно. — Какое пренеприятное известие… А я уже и наряд приготовила, и речь написала и букет вялых роз приготовила. Все, как ты любишь!

Маркел на это только зубами отчетливо скрипнул. Будь его воля, он бы и проклятьем каким меня приложил. Но увы, все, что он мог — это шагнуть вперед и зло прошипеть:

— Когда-нибудь твое везение закончится, Эланд и вот тогда-а-а…

— Ты на мне женишься что ли? — ляпнула я, состроив испуганное выражение лица. И чуть не подавилась очередной колкой фразой, увидев как, вытянулось лицо парня. — Да ла-а-адно?! Маркел, развей мои сомнения! Быстро скажи, что ты по-прежнему меня ненавидишь и жаждешь увидеть в гробу и в белых тапочках!

— Я по-прежнему тебя ненавижу, — послушно повторил Дуболом. А когда понял, что сказал, возмущенно вспыхнул и завопил. — Эланд, ты совсем чокнулась, что ли?!

— Фу-у-ух, — облегченно выдохнула я, хлопнув его по плечу. И даже почти искренне посоветовала. — Вот так и думай дальше, Дуболом. Ты меня ненавидишь, я тебя терпеть не могу. Не будем нарушать основы нашей вселенной, ладно?

— Ты… Да ты… Ты! Да катись ты в Бездну, Эланд!

Выдав это Маркел поступил как никогда разумно — взял и сбежал, оставив меня стоять и недоуменно пялиться ему вслед. Зачем приходил, что хотел — я так и не поняла. Зато поймала себя на мысли о том, что факт гипотетической свадьбы в будущем все еще пугает меня до дрожи. И пусть с наличием то ли живого, то ли мертвого супруга я еще могла как-то смириться, то, представив на его месте Дуболома, испытала непередаваемое чувство отвращение.

Свадьба? Муж? Дети? Быт?!

А можно мне обратно на кладбище, а? К личному родному и почти любимому зомби? Мы с ним за эти три дня кошмарной отработки так сблизились, что понимали друг друга без слов. Во всяком случае, нежить лупили без предупреждения и сразу насмерть. Всем, что под руку подвернется.

— Ну, кладбище так кладбище, — философски вздохнула я. И даже всерьез собралась заявиться туда прямо сейчас, прихватив Рамиро, мирно прятавшегося в моей комнате. Но не успела и шага сделать в нужном направлении, как меня остановили. Опять.

— Стой, где стоишь, гадость моя. Шаг вправо, шаг влево — я тебя отравлю. Прыжок на месте — попытка улететь и… Я снова тебя отравлю. А ты ведь не хочешь взять и так бездарно умереть от моей руки, верно?

Я аж сочувствием прониклась к бедным боевикам, попавшим в руки одной конкретной блондинки. Потому что, судя по голосу, по тому как он дрожал и как отчаянно срывался на злобное шипение, Де Велс была на пределе. Я бы даже сказала — на грани.

На грани массового геноцида конкретного факультета. А это было ой как нехорошо.

— Слушай, а ты же давала какую-то клятву, да? — наконец поинтересовалась я, глядя на подругу и обреченно вздыхая. Кат была бледная, откровенно растрепанная и смотрела на меня так, что, будь я нервами послабее, давно б сама померла.

— Ну предположим. И что?

— Да я вот просто понять не могу. Это все целители своим пациентам смертью угрожают или просто мне так с подругой повезло?

И Бездна меня побери, мне действительно было интересно — у всех так или нет? Но Катрин на это только вздохнула. Тяжело так, душераздирающе. И смерила меня таким проникновенным взглядом, что интуиция взвыла не хуже приснопамятного волкодлака. Я даже вцепилась в лопату покрепче, шагнув назад и заявив:

— Нет. О, нет, Де Велс. Что бы ты там ни придумала, что бы ни хотела, говорю сразу — я не согласная. Ни за что.

— Хель…

— У меня еще кладбище не восстановлено, Дуболом не упокоен и зомби в одиночестве страдает, вздыхает тяжко над моим портретом. Так что, я пас.

— Хелена…

— Нет ее, — я судорожно сглотнула, глядя, как дернулся глаз обычно невозмутимой Катрин. И сделала еще один шаг назад, искренне надеясь, что эта коварная блондинка не пустит в ход тот самый, убийственный аргумент. Но…

Да, действительно. Где Катрин, а где милосердие, любовь к ближнему своему? 

— Хелена Лизетта Эланд! Еще один шаг, и я гарантирую: шутка с гробом покажется тебе цветочками по сравнению с визитом твоей бабули!

— Эй! Это запрещенный прием! — искренне возмутилась я, уронив лопату и зажав болтливый рот Де Велс. Еще и по сторонам оглянулась, на всякий случай. Франческа Доротея Эланд была как шальная стрела — непредсказуема и смертельно опасна. Она славилась своим умением доводить до нервного тика и могильной плиты одним движением бровей, и знаете…

Я, может, и люблю свою бабулю, но исключительно на расстоянии. Для открытого противостояния лицом к лицу я не доросла, ни магически, ни психологически!

— Призовешь этого демона — скормлю тебя ей на обед, — мой ласковый оскал Катрин не впечатлил. Как и прямая угроза встретиться лично с матриархом моего рода. — Ну и? Куда делась злая ведьма, что обещала меня убить пару минут назад? Де Велс, не пугай меня, подай признаки жизни, а?

В ответ мне красноречиво указали на рот. Тот самый, что я все еще зажимала ладонью, и вяло огрызнулись, стоило убрать руку:

— Пациент скорее мертв, чем жив. А еще желает заручиться помощью одного знакомого некроманта в очень деликатном и очень важном деле.

— Это в каком? — озадаченно моргнула я.

— В покушении на убийство одного му… Мужика недоделанного.

— Прости?

— Ну, покушаться буду я, а вот потом… ты же поможешь мне спрятать труп, правда?

И столько искренней надежды и веры было во взгляде Катрин, столько мольбы в голосе, что у меня дар речи аж пропал. Секунд на пять. А потом я поступила, как самый лучший в мире друг — расхохоталась. Громко, искренне, согнувшись пополам и повиснув на застывшей как статуя Де Велс.

Смеялась я долго и от души. Пока на глаза не навернулись слезы и не заболел живот. Только тогда я икнула, коротко выдохнув и хлопнула подозрительно молчаливую Катрин по плечу, поинтересовавшись:

— И кто же это такой талантливый, что довел тебя до ручки, а, Кат? Имя, сестра, имя. Империя должна знать своих героев в лицо.

«Перед тем, как выгравировать портрет на могильном камне» — проговорила я уже про себя, заранее сочувствуя несчастному. Целитель на тропе войны — это жуткая жуть, особенно такой вдохновенный и влюбленный в профессию, как Катрин. Даже любопытно стала, я с этим будущим покойником при жизни познакомлюсь или придется с того света звать?

— Кажется, я начинаю понимать этого идиота Маркела, — задумчиво откликнулась Де Велс, стряхнув мою руку со своего плеча. — Порою ты настолько невыносима, что просто… Ух!

— Нет невыносимых людей, есть узкие двери.

— Ваш черный юмор, леди Хель, как всегда — выше всяких похвал и ниже моего интеллекта, — скривилась Катрин, и вот тут я сделала «стойку». Де Велс язвит. Холодно и зло. Не смотрит мне в лицо и не зовет ласково «гадостью».

А вот это уже серьезно, Тьма меня побери! Я не только про отработку, я про собственного проклятого зомби тут же позабыла, уставившись на подругу широко раскрытыми глазами. И, оценив ее бледный, но гордый вид, пришла к неутешительному выводу:

— Ясно. Все очень серьезно. Ну и чье же имя будет нами выбито на могильной плите?

И я даже замерла на мгновение в ожидании ответа, искренне надеясь, что речь идет не об одном болтливом чешуйчатом дракончике.

— Тебе как: весь список зачитать или обойдемся самым… Высокомерным, заносчивым и болтливым типом?

Бездна! По описанию действительно очень похоже на Зигмунда! Это что же, все-таки он?!