Глава 17

Расчет вместе со скупыми премиальными поступили на карточку в тот же вечер.

– Скотина! – выпалила я и зашвырнула свой телефон в подушку.

Нет, и вот чего он этим добивается? Морочил мне голову, потом непонятно для чего уволил, и теперь я должна просто все забыть и пойти с ним, потому что он без меня, видите ли, не может? А вот я без него могу. Легко! Жила же как-то двадцать два года, и было очень даже неплохо.

– Так! – воскликнула я самой себе. – Все поправимо. Соберись! Надо искать новую работу. Деньги нужны срочно! Можно у университетских подруг одолжить, можно часть ненужных вещей продать, да что угодно можно. Справлюсь!

Только взяла телефон, как раздался звонок. Номер высветился весьма знакомый, но я все равно ощутила неприятную тревогу. Арендодатель мог звонить только в нескольких случаях…

– Алло? – несмело начала разговор.

Квартиру мне сдавала милая женщина, которая съехала к третьему мужу. И когда мы заключали контракт на пять лет, она заверяла, что даже если по каким-то обстоятельствам, будет нуждаться в жилье, то даст мне время на поиски. И что? Сцепив челюсти, я оторопело пялилась в стену и слушала радостный лепет о том, что ее дочь выходит замуж, и эту квартиру она решила подарить молодоженам. Потому до конца месяца, а до него осталось каких-то жалких две недели, я в срочном порядке должна съехать. За срочность мне даже разрешают не платить за прожитые две недели. Ну, на это у меня было только одно слово:

– Очешуеть! – высказалась я и положила трубку.

А потом не выдержала и снова швырнула свой телефон. На этот раз в стену. Вдребезги.

Это ведь он все подстроил! Точно он!

Очередная за сегодня страшная догадка заставила зарычать. Сначала увольнение, теперь это… Да он же умышленно отрезает меня от мира. Исчезну, а никто обо мне и не вспомнит, никто не спросит, куда я делась.

Разозлившись максимально, достала со шкафа чемодан и начала упаковывать вещи. Уеду к матери! Нажалуюсь, и она его на порог годами пускать не будет. И все это время ему будет больно. Но по-настоящему я ему больно сделаю, когда отомщу и замуж выйду. И ребенка от другого рожу. Да он будет свои драконьи локти до конца дней куса…

Застыла с вешалками в руках, вспомнила историю про драконов и их особо жестокие методы и поморщилась. Ладно, ребенка рожать не буду. Бросила вещи в чемодан, даже не потрудившись их как следует сложить. И замуж выходить надо за того, кого совсем не жаль. Есть там у нас в деревне один вредный пьянчуга.

Когда вещи были упакованы по сумкам и пакетам из супермаркета, я устало уселась на кровать и потерла глаза. Три часа ночи, а он так и не явился. Адрес мой точно знает. Значит, во сне приползет, змей чешуйчатый.

Не приполз. Я за ночь раза три просыпалась оттого, что его все нет и нет. А утром, так и не выспавшись, полезла за кровать, где покоился с миром мой телефон. Я-то думала, что он вдребезги, потому от него ни звука. А оказалось, что нет. Экран треснул, батарея почти села, но так-то функционировал. Просто… не звонил мне никто. Даже сообщения не слал.

– Нет, это нормально? – поразилась я. И сразу же поняла, что нет. Ненормально. С этим мужчиной вообще ничего нормального не происходит. Решила назло всем остаться дома еще на один день. Ну и что, что вещи собраны. У меня на карточке, между прочим, неожиданно много денег, и часть даже не надо тратить на квартплату. А значит… Шоппинг!

Весь день об этом негодяе не думала. В парикмахерской не думала, в ресторане, в парке, в торговом центре… А в магазине нижнего белья, примеряя очередной комплект у зеркала, так вообще ни разу не вспоминала.

Только ближе к вечеру, когда рабочий день почти закончился, пришлось позвонить на работу и спросить, когда можно забрать свою трудовую книжку. А то как это, в новую жизнь и без столь важного документа? У нас в деревне без него никуда. Вот так и вышло, что мысли о боссе как-то сами по себе закрутились. Только его самого на месте не было. А разговаривала со мной Наталья Николаевна, его заместительница. Сказала, что босс не появился утром и вообще его никто не видел со вчера. А еще на реформы пожаловалась, на отчеты, на зарплату. Ну, как всегда.

Попрощалась с ней, пожелала всего лучшего, положила трубку и сморщила нос.

– Черт!

О книжке так и не спросила.

Зато, вернувшись домой, который и домом больше нельзя было назвать, я поняла важную вещь. Надо уезжать. Хотя бы на время. В одиночестве я продолжаю сходить с ума. А вот с мамой совсем другое дело. Она мне хандрить не даст. У нас дома куры, нутрии, коза, крапивы и конопли немерено растет в труднодоступных местах. Скучать точно не придется. Так что на утро, опять не выспавшись, с синяками на половину лица и с пакетами в руках и зубах я поехала на вокзал.

А через три часа сидела на маминой кухне и рыдала. Не заслужил он моих слез. Мне это мамуля говорила, я и сама знала. А успокоиться не могла. Мне просто надо было как-то выплеснуть все скопившееся внутри непонимание. Ну что же это за мужчина такой гадкий мне попался? Не звонит даже.

Рассказывать маме, что этот негодяй – мой собственный босс, я не стала. О Лахусе, конечно, тоже ни слова. Пожаловалась только, что влюбил нечестным способом и пропал.

– Все они такие, – запричитала мама. – Папка твой такой же. Приехал из соседней деревни, жениться обещал. Только забыл уточнить, что не на мне.

Мы одновременно печально вздохнули. Да, маме не повезло еще больше. Меня она растила одна, без мужа. Хорошо, что дедушка и бабушка помогали. У меня вместо двоих родителей было трое, так что на жизнь грех жаловаться. С отцом, правда, отношения я так и не наладила. У него своя семья, другие дети… Так и живем. Вот почему я хочу все в своей жизни сделать правильно. А этот? Эроуз! Драконы…

– Мне теперь идти некуда, – подытожила я. – Можно у тебя пожить?

Мама обычно все сетовала, что я оставила ее одну на хозяйстве, и после того, как дедушка с бабушкой уехали в соседний поселок жить, ее жалобы только обострились. Потому мне было крайне удивительно услышать встречный вопрос:

– А надолго?

Даже брови на лоб поползли.

– А что так? – поразилась я.

Она заметно смутилась, отвела взгляд и даже покраснела. Такой я ее давненько не видела, прямо интрига. Что же она от родной дочери скрывает?

– Да ты не слушай меня, – быстро исправилась она. – Оставайся, конечно, сколько надо. Я тебе пирожков напеку, как ты любишь. Только хандрить перестань, и все образуется. А работу и здесь найти можно. Я слышала, у нас в сельсовете как раз место секретаря освободилось.

Она начала расписывать перспективы той жизни, от которой я так старательно сбегала, и я ощутила приступ паники. Не хочу! Я еще подростком мечтала уехать и выбраться в люди. А теперь посмотрите, что стало с моей мечтой…

– Ты права, мам. Надо взять себя в руки, – согласилась я и слиняла в свою комнату, чтобы не слышать ничего о сельсовете. Сидеть в четырех стенах и реветь – действительно не выход. Может, он этого как раз и добивается. Вот возьму и назло ему пойду гулять со школьной подружкой.

Уложила на постель чемодан, удивилась, что такой легонький, а когда открыла, обалдела. Внутри одно только белье. Причем все то, что я вчера примеряла, и еще совсем незнакомое, видимо на кое-чей вкус. И ни одной нормальной шмотки. Это как вообще? Откуда? Когда? Я чемодан из рук даже ни разу не выпускала. Отойдя от первого шока, опасливо осмотрела комнату, заглянула в шкаф, под стол и даже под кровать – никого.

Но откуда-то же этот гад за мной наблюдал!

– Придушу! – зашипела я в потолок. – Как объявишься, сразу придушу.

И хотя ответа я не получила, своего он таки добился. Пришлось думать о нем весь оставшийся день. Пока старые вещи перебирала и пыталась найти хоть что-то, что на меня бы налезло и выглядело прилично, – думала. И позже, когда в магазине одежды рассчитывалась карточкой, а они сказали, что у меня счет заблокирован. Вдруг! Тоже думала. И еще, когда позвонить в службу банка хотела, а у меня в контактах оказался только один единственный номер – босса. Ну как тут «добрым» словом не вспомнить?

Но выход я таки нашла. Платье у подруги Лиды одолжила, денег на вечер – у мамы. И пошла кутить вовсю в клубе… деревенском. Было весело! Правда, было! Мы с Лидой вспомнили всех одноклассников, долго смеялись, когда некоторых увидели на дискотеке. Особенно порадовал Сережа Кузнецов, который в свои шестнадцать ходил с ужасной козьей бородкой, но теперь возмужал и наконец отрастил нормальную добротную бороду. Теперь-то он был первым холостяком на всю деревню.

Меня он признал не сразу. Но как увидел, медлить со знакомством не стал. А когда понял, что это я, та самая скромная и застенчивая Лера, которой «птички на лицо последили», даже смутился. Родимого пятна у меня больше не было, неуверенности в себе, кстати, тоже. Я смотрела на молодого мужчину, а все еще видела мальчика. И чувствовала себя странно так – непривычно уверенно, даже возвышенно. Как будто я была лучше всего этого, отпустила и свое детство, и всех людей, которые когда-то заставляли меня усомниться в себе. В эту секунду и поняла, что именно изменилось во мне. Кажется, я выросла.

– Лера! – позвал Сережа, когда я задумалась о своем. Клянусь, звал точно он, губы его шевелились соответственно звукам… А вот голос был Деона. – Ну чего? Чего ты на меня так смотришь? Танцевать идем!

– Ты тоже это слышишь? – растерянно спросила я у Лиды.

– Что танцевать позвал? – посмеиваясь, спросила она. – Ну так иди!

И подтолкнула меня к нему. Вот только стоило Сереже коснуться моей руки, и я ощутила неприятное покалывание. Ох, совсем не то, которое возникало при контакте с этой сволочью чешуйчатой. А неприятное, отвратное ощущение слабенького электрошокера.

– Нет уж, – процедила я, начиная закипать от злости. Дневной лимит был достигнут! Все он. Он все подстроил! Больше некому. Никто больше и не издевается надо мной так, как этот садист.

Коснулась Сережи еще раз, схватила за руку сама… И чуть глаза не заискрились. Отпустила и покачала головой.

– Точно нет. Прости. Ты Лиду пригласи. А я домой.

– Как домой? – недоверчиво спросила подруга, а глазки так и застреляли в сторону Сережи.

– Ножками! – Улыбнулась зловеще. – У меня тут дело одно нарисовалось. Заснуть срочно надо.

И пошла домой. Этой ночью я легла в кровать с нехилым арсеналом. Чугунная сковорода в правой руке, скалка – в левой. Самое откровенное белье – осталось в чемодане. А я и так обойдусь. Не устоит! Придет. А я его жду.

***

Когда запели птицы, я заподозрила что-то неладное. Но когда в глаза буквально врезался яркий свет, окончательно все поняла. Утро.

Резко села в кровати, осмотрелась, убедилась в страшной догадке. Проспала. Он не при…

– Так, а сковородка где? – поразилась я. Ощупала кровать – нет. Скалки тоже. Зато под подушкой что-то твердое. Достала – огромная плитка шоколада. Прям огромная и с орешками.

– Ты совсем… олахуел? – процедила я в пустоту. – Думаешь, самый умный? Думаешь, я за шоколадку душу продам?

Развернула, понюхала, отломала кусочек.

– Или ты меня таким образом задобрить пытаешься? – Закинула вкусняшку в рот и пошла одеваться. – Ничего не выйдет! Сговорчивее я не стану, а шоколадку все равно съем.

Когда зашла на кухню с острым желанием выпить кофе, меня ждал очередной сюрприз. Незнакомый мужчина прямо на моей кухне. Точнее, на маминой, но не суть. Причем, конкретно хозяйничает, с одного шкафчика варенье достал, с другого чашку… А когда резко развернулся и увидел меня, мы оба подпрыгнули.

– Валентин Николаевич? – поразилась я. Со спины не признала, а так-то нашего деревенского главу я помню. Сразу все на свои места встало. И его фривольное поведение, и мамины бесконечные разговоры о работе в сельсовете…

– Лера! – воскликнул он и скромно улыбнулся, разведя руками. – Думал, ты спишь еще. Настя приболела что-то. Моя вина. Вчера ее гулять повел, а шарф не взяли. Вот, теперь чаю с малиной заварить хочу. Ты не возражаешь?

Вопрос был явно не о чае. Скорее, о местонахождении чужого дядьки в мамином доме. И в ее жизни в целом.

– А чай у вас серьезный? – спросила я с подозрением. Тоже имея в виду вовсе не чай.

Вообще, Валентин Николаевич – мужчина серьезный и очень трудолюбивый. Он и зимой выходит дороги расчищать, и частенько субботники в главном парке организовывает. Мама за него всегда голосовала. Теперь ясно почему.

– Очень серьезный, – ответил он, сразу меня поняв.

Ну что же… Немного странно видеть мужчину в этом доме после стольких лет маминого одиночества. Но в то же время, я поняла, что дядя Валик довольно гармонично вписывается. Готова поспорить, любая мамина подруга мечтала бы отхватить такого мужчину. А достался он ей. И я рада за нее. Правда, рада.

– Тогда заваривайте, – дала свое добро. И не сразу до меня дошло, что все не просто так. Деон! Он и это продумал. Теперь же меня точно здесь ничего не держит. Работы нет. Денег нет. Мама под присмотром. Шоколадка есть… Чего мне еще надо?!

Обреченно вздохнув, принялась варить себе кофе. С дядей Валей ближе познакомилась, расспросила аккуратно, прощупала почву и пришла к выводу, что мой дракон все же тот еще жук. Наверняка ведь подобрал маме идеальную пару, как они там на своем Лахусе умеют.

Когда мама вошла на кухню, стала красной, как помидор.

– Ой, Лер. А ты чего так рано? – промямлила она и покрылась красными пятнами. Удержаться и не подразнить просто невозможно.

– Да вот, чай тебе варим. Валентин Николаевич уже и завтрак тебе в постель нести готов.

И подмигнула.

Мама стыдливо посмотрела на «своего парня», тот многозначительно улыбнулся, и она со стоном выбежала их кухни. А мы одновременно засмеялись. Да, я действительно за нее рада.

– Можешь звать меня Валентин и на «ты», – предложил мужчина.

Я охотно кивнула и решила, что вполне могу, раз у них все неплохо складывается. Только что теперь делать мне?

Наблюдая за тем, как мама мило краснеет и прячет улыбку каждый раз, когда Валентин делает ей комплимент, или как она украдкой смотрит на него обожающим взглядом, когда он не видит, я невольно поймала себя на мысли, что сама хочу оказаться на ее месте. Хочу вот такой же романтики, милоты, нежности. Кажется, я скучала по этому всю свою жизнь. И совершенно непонятно, почему раньше не позволяла себе вот так бездумно влюбиться в кого-то. То ли время было неподходящим, то ли парни. То ли я просто ждала, когда же меня украдут с постели посреди ночи и поставят перед фактом, что я идеальная пара для дракона. Пффф!

Не понимаю, чего добивается Деон. Кажется, он совершенно не понимает, как следует обращаться со своей женщиной. Лаской ее надо брать. Подвигами. А он что устроил? Решил загнать меня в угол, поставить в такое положение, что жизнь с ним покажется сказкой?

Я пока даже не представляла себе эту жизнь там, на Лахусе. С ним. Он мужчина властный, влиятельный. Если и подчиняется кому-то, то только королю. А еще он дракон, о чем, вероятно, никто из его друзей не знает. Иначе к нему было бы совсем другое отношение. Деон, скорее всего, считал себя хозяином своей жизни и судьбы. Все держал под контролем, планировал, ставил перед собой цели и выполнял их. И тут в его жизни появилась я. Как оказалось, истинная пара. И не простая, а непослушная, непокорная. Он и сам оказался не тем, кем себя считал. Да, его можно понять. Мужику рвет крышу оттого, что все не так, как он хотел. А как мне, он подумал? Как я должна, ничего не зная о магии, о других мирах, вот так взять и бросить всю свою жизнь, перевоспитаться, подстроиться под него? А кто он мне? Истинная пара – что это? Да, меня тянет к нему как ненормальную. Да, я хочу его безумно. И да, я постоянно о нем думаю. Но этого мало! Этого так ничтожно мало, чтобы разрушить себя и полностью ему подчиниться. Нет… Для этого нужно его полюбить. А он не делает ничего, чтобы это произошло. Только злит меня все больше с каждым днем.

На третью ночь я поняла, что устала ждать. Он опять не пришел. Две добротные сковороды, мамина любимая скалка и старый утюг бесследно исчезли, и я не представляла, как объяснить эту мистику родительнице.

В этот раз даже брать с собой в кровать ничего не стала. Надела старую уродливую пижаму и заснула без надежды, что увижу его. А утром опять злая и неудовлетворенная женщина в моем лице проснулась от звонкого смеха мамы, доносящегося из кухни.

– Ну совсем распоясались! – заворчала я, накрываясь подушкой. – Уже и ночуют вместе при живой дочери.

И когда дядя Валик успел вернуться? Точно помню, что вчера после ужина он ушел домой.

Уловила запах пирожков, которые мне обещали-обещали, но так и не испекли, и откинула подушку. Села, прислушалась. Новый взрыв маминого заливистого смеха дополнила неразборчивая реплика, брошенная мужским голосом. Смутно знакомым.

Накинула поверх пижамы халатик, расчесала пальцами волосы и пошла. Сердце опять забилось, как та птичка, пойманная в клетку, а душа опустилась куда-то ниже ребер, где в животе противно посасывало. Этих симптомов было достаточно, чтобы сделать определенные выводы, но я хотела убедиться окончательно и увидеть все своими глазами. Открыла дверь кухни с ноги и застыла от увиденной картины.

Мама. В праздничном передничке, который она доставала в крайне редких случаях. С целым подносом свежеиспеченных пирожков. И Никита Степанович, сидящий за столом и с похотью смотрящий на эти самые пирожки. А они, между прочим, с вишней. То есть мои любимые. И делиться я точно не буду.

– О, пташка наша проснулась, – воскликнула мама и опять засмеялась.

Никита… Скотинович посмотрел на меня, как вообще ни в чем не бывало, и улыбнулся до ушей. Как будто тут, на маминой кухне, ему самое место. Идиллия, блин!

– Доброе утро, – проговорил он и окунул похотливым взглядом уже всю меня в уродливой пижаме. – Как спалось?

Ах! Ему еще и издеваться хватило наглости!

Сжав пальцы в кулаки, я даже на секундочку позабыла про маму – так хотелось настучать ему по голове. Сделала резкий шаг, сама не зная, как далеко зайду, и чуть не врезалась в Никиту, который тоже встал в мгновение ока и оказался совсем близко. До неприличия. Я подняла руку, и моргнуть не успела, как в ней оказалась какая-то сумка.

Непонимающе уставилась на черную кожаную сумку в своей руке, перевела не менее потерянный взгляд на босса, а потом и про маму вспомнила. Точнее, она сама о себе напомнила.

– Ну и! – с претензией произнесла она, упираясь руками в боки. – Когда ты мне собиралась рассказать про командировку?

Мозг отказывался анализировать.

– Чего?

– Здесь все, что нужно, – меж тем оповестил лже-босс. – Давай, одевайся, а я все объясню твоей маме.

А потом нетерпеливо так взглянул на часы и окончательно меня добил:

– Выезжаем через полчаса.

Посмотрела на маму в надежде, что она меня спасет, наткнулась на хитро-довольный взгляд, и снова с непониманием, неверием и дикой злостью уставилась на Деона.

– Командировка, значит, – процедила я. – Опять?!

– Лер, ну ты чего? – поразился он. – Ну как я поеду в командировку без тебя? Ты же у меня незаменимая.

Ну точно издевался.

– Во как, оказывается! – удивилась мама. – А про это ты мне тоже ничего не говорила. Незаменимая, значит?

– Так точно! – лучезарно улыбаясь, заверил этот гад. – Пришлось даже ее уволить, чтобы снова нанять на этот раз в качестве личной помощницы.

А потом посмотрел на меня, прикидываясь невинной овечкой, и шепотом добавил:

– Меня перевели в австралийский филиал компании. Так что тебя я забираю с собой. Но не переживай, через месяца три вернемся, навестим маму.

Он, блин, шутит!!!

– Ладно, через два, – со вздохом произнес он.

А я поняла, что у меня все же ангельское терпение. Минуты три мечтаю врезать мужчине, который по каким-то необъяснимым параметрам выбран для меня, как идеальный, но сдерживаюсь из последних сил. Все, лишь бы не травмировать мамину психику.

– Никита Степанович, – выдавила я из себя так вежливо, как можно было в данной ситуации. – А можно вас на секундочку? Мам, мы сейчас. Рабочие моменты надо уточнить.

Она кивнула, а как только Никита вышел из кухни, округлила глаза, начала отмахиваться одной рукой, а второй указывать на то место, где только что стоял он. В общем, маму он покорил быстро. А я… Ну я все еще хотела его хорошенько стукнуть.

Потому, как только мы вошли в мою спальню и я закрыла за собой дверь, первым делом ему врезала. Дотянулась, правда, только до плеча. Но все равно полегчало. И я врезала снова. И снова.

– Слушай, но есть ведь более приятные способы сбросить пар, – меланхолично заявил мой бывший босс, продолжая стоять, как статуя. Ощущался он, кстати, точно так же. У меня даже рука заболела. С последним взмахом Деон перехватил ее и удержал в воздухе.

– Прекрати себя калечить, – проговорил он на полном серьезе. Приказал. И подкрепил приказ уверенным жестким взглядом.

– Еще скажи, что тебе меня жаль, – съязвила я. – Зачем ты вообще явился?

– Ты знаешь зачем, это очевидно. Я думал, ты поинтересуешься, почему я не явился раньше.

Вырвав руку, я зашипела ему в лицо:

– А я, может, вообще не ждала! Я только-только личную жизнь налаживать начала. И налажу, не сомневайся. Даже с твоими палками в моих колесах.

Никита насупился, как будто не понимал, что я ему говорю, и начал пристально меня сканировать, как он это умел.

– Я думал, что если немного сбавлю обороты, дам тебе время остыть и все обдумать, тебе будет легче принять тот факт, что личная жизнь у тебя может быть только со мной. Но, видимо, я опять ошибся, да?

Медленно овал и черты лица начали меняться на глазах, волосы темнеть, а глаза, наоборот, светлеть. Я, как завороженная, наблюдала за трансформацией, и мое сердцебиение ускорилось еще больше, когда она закончилась. Никита Степанович бесследно исчез. Деон показал свое истинное лицо. Мужественное, красивое.

– Как… Что ты сделал? – промямлила я, отступив на шаг. Не потому что, боялась его. Боялась, что сама не сдержусь и прощу его слишком быстро. Точнее, вообще прощу.

– Это маска, – объяснил Деон и сделал крохотный шаг ко мне. – Никита действительно существует, и он ваш начальник. Сейчас он на Лахусе. Думает, что спит, и делится с нашими экспертами по Земле особенностями видения бизнеса. А я тем временем его заменял. Позже скорректирую все воспоминания и вложу их в его сознание, так, чтобы у него не было пробелов в памяти. Он вернется на работу и будет помнить, что ездил на конференцию в Питер, а когда вернулся, то уволил тебя.

– Я сама уволилась! – воскликнула я.

Деон поднял руки и сделал еще шажок.

– Прости, – произнес он так, будто разговаривал с особо нервной. – Ты сама! Ты сама уволилась. Так он и будет помнить.

– Ты опять издеваешься? – с вызовом спросила я.

– Просто обожаю этот дикий взгляд, – скрывая улыбку, ответил Деон.

Ну и кто он после этого?

– Рептилия ты пакостная, вот кто.

– Давай не будем о моих слабых сторонах, – предложил он. – У меня полно и достоинств.

Я не удержалась и фыркнула.

– Какие, например? Назови хоть что-то хорошее, за что я могла бы бросить все ради тебя.

Он перестал приближаться и заметно призадумался. Даже челюсти сжал. И молчание затянулось.

– А давай лучше поговорим о том, какая хорошая ты? – предложил он. И начал перечислять, загибая пальцы. – Хорошая, добрая, ответственная, понимающая, благородная…

Пальцы закончились, и он подытожил:

– Этого вполне хватит, чтобы бросить все и вернуться со мной на Лахус.

Опять посмотрел на часы:

– Уже через двадцать пять минут.