Глава 9
Четвертый день на Лахусе начался с паники. Зуд! Беспощадная кусачая чесотка напала на мое лицо и жгла до безумия. Чертов крем, чертов министр и чертов Лахус вместе с ними. Ненавижу! Всех и вся ненавижу! Подбежала к зеркалу, вскрикнула от ужаса, узрев свою красную, как помидор, да еще с черными пятнами физиономию, и помчалась вниз. Смывать весь этот ужас.
О том, что ванная могла быть занята, я думала в последнюю очередь. Мне бы кожу сохранить, а то появилось такое чувство, что она вот буквально уже начала плыть по шее. Так что да! Когда я с ором вбежала в ванную комнату и начала умываться, то по сторонам особо не осматривалась. Увидела только на раковине брусок лахусского мыла, которое так хвалила Кристина, и принялась намыливать им лицо. Я уже и не надеялась на чудо, и даже мысленно попрощалась с симпатичной внешностью и окончательно похоронила свои надежды избавиться от родимого пятна. Но мыло вдруг начало действовать. И когда я смыла его водой, с блаженным стоном выпрямилась и уставилась в зеркало. А там, в отражении, еще три физиономии. И тоже все красные, хоть и не такие, как у меня.
– Э-эсмина Валерия? – спросил один из лахов. Он, кстати, единственный смотрел мне в глаза. Взгляды остальных двух были бессовестно прикованы к моей заднице. Тут я и про ночнушку вспомнила, и про то, где нахожусь, и сразу же про тату дракона вместе со списком подозреваемых.
Все трое, явно только вышедшие из-под душа, мокрые еще, только слегка прикрытые полотенчиками в стратегических местах, оказались без татуировок на своих превосходных телах. Среди лахов вообще бывают дрыщи или толстяки? Что же это за наказание такое? Что не мужик, то сказка. Прям бесит!
– Ой! – наконец отреагировала я. Медленно обернулась, прикрывая грудь, правда, те двое так глаз и не подняли. Я потому обратилась к тому, кто все еще помнил о правилах приличия. – У меня это… Лицо горело. Но уже все. А в-вы продолжайте. Ну, я…
Продвинулась вдоль стеночки к двери и толкнула ее.
– Пойду я.
Они так и стояли молча, наверное, думая, какая я неприличная падшая женщина. Вот почему пройдя всего пару шагов, я вернулась и добавила:
– Вы только ничего не подумайте, это я с вами совсем не заигрываю. И совращать меня теперь не надо.
Почему-то тот, который на лицо смотрел, осуждающе покачал головой, а те, которые мое тело мысленно поимели во всех позах, вдруг с прищуром посмотрели мне в глаза. Недоверчиво так, изучающе. В общем, я рванула обратно в спальню что было сил. А в комнате еще раз пробежалась по именам из списка и опознала всех троих. Ботаника, зоолога и культуролога вычеркнула.
А потом началось самокопание.
«Я ведь обещала ему, что приставать ни к кому не буду. И что? А то, что обещания нужно сдерживать. И потом, я же не приставала, все случайно ведь произошло! Точно так же совершенно случайно я могу всех по списку проверить. Но с другой стороны… Зачем оно мне? Даже если и узнаю этого недоделанного, дальше что? Просто посмотрю ему в глаза, гаду мерзкому. Мне этого хватит. Ну ладно, зачем себе врать? Еще врежу ему между ног, вот тогда точно можно домой с Эльдеоном махнуть. Ага! Только если он узнает, что обещание я все же нарушила, то не видать мне ни Земли, ни родной мамы. Так что все! Ниже воды, тише травы, или как там…»
И еще через час, когда за мной зашел мрачный Эринс, сопроводил в душевую, и сразу после в столовую, подумала:
«Нет, ну я же не виновата, что искушение слишком велико. Это как какая-то маниакальная одержимость. У тебя есть список имен. Поначалу это просто запись ручкой на листке, просто ничем не раздражающие тебя имена. Потом появляются сведения, и ты вычеркиваешь одно имя. Затем второе. Затем еще три. И все! Режим «маньячка» запущен. Я просто не могу этому противостоять!»
И, как назло, за завтраком был ректор. И сел он, конечно, рядом.
Поздоровавшись, я начала есть, витая в своих бренных мыслях. А вот Вальд нет. Он не ел, если только меня и взглядом. Наклонившись так близко, что другие нас уже не могли слышать, он шепнул:
– Что с твоей щекой, Лерочка?
Чуть не поперхнулась.
– Валерия! – поправила я. Может быть, громче, чем следовало, потому что многие девушки на меня недовольно покосились. Опять! Не знаю, как эта лахусская магия работает, но эффект точно стадный. Только попробуй быть не как все! Покачав головой, я холодно посмотрела на ректора.
– Зачем вы их держите под гипнозом во время еды?
– Чтобы не повторить опыт первого вечера, – охотно пояснил ректор и начал нарезать свой скрученный в трубочку омлет. – Не хочу, чтобы ты думала, что в этом есть твоя вина, но все же тот бунт подняла ты. Впрочем, каждый год одно и то же. Среди сотни обязательно найдется пара десятков строптивиц. И если бы только метание едой, Лера!
– Валерия, – напомнила я.
Но Вальд благополучно проигнорировал и продолжил нарезать свой омлет. А министр вообще с ним разговаривал?
– Были даже случаи глубокой истерии. Девушки рыдали сутками напролет, грозили покончить с собой, а одна даже попыталась навредить плоду. Для нас это было шоком, ведь обычно материнский инстинкт на Лахусе обостряется с первых дней.
Он наколол на вилку кусочек омлета и макнул в мой соус. И все с таким довольным видом, что невольно закралась мысль, что есть из чужой тарелки тоже считается чем-то страшно греховным на Лахусе. Я отодвинула свое блюдо подальше от ректора и ответила:
– Это вполне ожидаемая реакция психики, когда человек понимает, что его жизнь безвозвратно сломлена. И знаете, эсмин Вальд, все эти ваши меры предосторожности и желание обезопасить женщин от самих себя вызывают у меня лишь большую неприязнь. Начать надо с того, что вы в принципе не должны красть землянок!
Его лицо помрачнело, и он отвел взгляд.
– Мы вынуждены, Лера.
– Валерия!
– И не думай, что мы бесчувственные монстры. Мы понимаем, на какие жертвы идут земные женщины ради спасения Лахуса. И потому стараемся в полной мере вернуть им их вклад своей заботой и пожизненной опекой. Призванные лахи также многим жертвуют.
Последняя фраза вообще вызвала во мне бурю негодования одновременно со смешком. Я даже на колючие взгляды брюнетки напротив не обращала внимания.
– И чем же?
Изучив меня и даже заставив смутиться и отвести взгляд, эсмин Вальд ответил:
– Свободой.
Я фыркнула, а он добавил:
– Призванные бесконечно преданы своим семьям. Жена и ребенок всегда на первом месте. Они становятся зависимыми от особого вида магии, которая скрепляет их с женами, как цемент. Ничем не лучше гипноза. Посмотри на Эринса.
Он кивнул на своего заместителя, и мы оба повернулись в его сторону. Прямо сейчас тот крутил в пальцах шарик, смотрел перед собой немигающим взглядом и странно улыбался.
– Разлука с женой болезненна, – шепнул Вальд. – Он одержим Кристиной. Становится нервным, если не слышит ее голос слишком долго, безумно ревнует, стоит только другому лаху оказать ей знак внимания, а если с ней что-то случится, он потеряет смысл жизни. Только король вправе снять с него брачную зависимость. И заметь, она ничего подобного не испытывает. Когда лах выбирает себе избранную, для него всегда есть большой риск, что она в итоге не привяжется к нему. Или, как вы прелпочитаете говорить, не влюбится.
Пока ректор говорил, я поняла, что Эринс все это время видел что-то. Как будто фильм, который показывают лишь ему. Не удивлюсь, если эти волшебные шары и такое могут. Но в конце концов муж Кристины вернулся в реальность, осмотрелся, перестал улыбаться и стал мрачнее тучи. Нет, ну если так на все посмотреть… Почти жаль этих ла… А впрочем, нет.
– Все равно это похищение, – заключила я, возвращаясь к завтраку. – Что вам мешает объяснить все девушке на Земле? Позвать ее замуж и только потом, получив ее согласие, везти на Лахус? Тогда бы и истерик не было. И потом! Оставлять беременную жену на девять месяцев в самый трудный период жизни – жестоко!
– Лера, – позвал ректор. Даже не было уже настроения исправлять, только глянула так, что он и сам все понял. – Мы пробовали по-всякому. И будь уверена, истерики не избежать в любом случае. Но пойми, что земляне не должны о нас узнать. Лахус – закрытый мир. Мы обезопасили себя. И что прикажешь делать с теми, кто отказался сюда идти? Убивать? Калечить и стирать память? Мы выбрали лучший вариант. К тому же…
Он опять попытался влезть в мою тарелку, но я вовремя ее отодвинула и закрыла локтем. Улыбнувшись, этот интриган придвинулся ближе и накрыл мою ладонь своей.
– Случаи несовпадения пар крайне редки. Земные женщины больше остальных привязываются к лахам и проявляют нежность. А уж какие они пылкие в постели…
Его стало слишком много! И этих взглядов, и прикосновений, и намеков. Резко отдернув руку, я с надеждой посмотрела на Эринса. Он вообще собирается объявлять об окончании завтрака? А вот ректора моя реакция повеселила. Тихо засмеявшись, он еще и щеку мою погладил.
– У меня есть заживляющая мазь.
– Не надо! – вскрикнула я. – Обойдусь!
Через пять напряженных минут нас все же повели на лекцию.
***
Покосившись на пустое место рядом, я открыла блокнот. Всего-то шестерых осталось проверить, и ректора на десерт. Он, конечно, уже сам признался, что среди призванных его имени нет. Но режим запущен, так что…
Министра не будет, судя по всему, дня три. Выходит, всего по два мужика в день раздеть. Вполне выполнимо. Тем более что после обеденного сна нас каждый день будет развлекать новый лах.
Эсмин Этолис начал рассказывать про королевскую династию, и все, естественно, слушали его очень внимательно. Даже я. По большому счету, оно мне и не надо, ведь оставаться я здесь не собиралась. Но никогда не помешает узнать больше о врагах. Короля я автоматом приписала к врагам, потому что только злой бездушный человек может навсегда закрыть портал, забрав возможность у женщин других миров видеться с родителями. И под конец лекции я только убедилась в этом. Ведь это король Эльрияр, дед нынешнего правителя, придумал открывать порталы в иные миры и красть оттуда невест, прикрываясь благими намерениями о спасении Лахуса. Так я узнала, что лахи живут до семисот лет! А нынешнему королю Эльфаруфу недавно исполнилось шестьсот шестьдесят шесть. Но имени его никто так и не назвал. Вот даже удивляться уже не стала, а по традиции подготовила список вопросов. Подняла руку и, как только поймала взгляд историка, задала все на одном дыхании:
– А как у вас получается так долго жить? Когда король отойдет в мир иной, кто его место займет? И почему ни один из правителей со времен Эльрияра не прикрыл эту лавочку под названием «украду-ка себе бабу»? О! А кого еще, собственно, вы воровали? Можете расы назвать и их реакцию на все это безобразие?
– Валерия! – прикрикнул Эринс. Но историк жестом его успокоил и обратился ко мне все с тем же заметным интересом.
– Очень любопытные вопросы, Валерия, – похвалил он. Я согласно кивнула и села. – Особенно первый. То, что я сейчас скажу, может показаться вам шокирующим. Изучая вашу историю, я, конечно, обратился к самым древним источникам. Библию перечитал несколько раз, особое внимание уделяя Ветхому завету. И первым делом изучил даты. От первого мужчины Адама, который прожил девятьсот тридцать лет и до Ноя, пережившего потоп и умершего в возрасте девятисот пятидесяти лет. Эти земляне жили почти тысячу лет! Но после Великого потопа продолжительность жизни людей стала уменьшаться из поколения в поколение. Авраам – праправнук Ноя – жил уже всего сто семьдесят пять лет! Но почему так произошло? Ваши ученые не мог дать точного ответа. Некоторые убеждены, что все дело в летоисчислении, другие ссылаются на божью милость, но есть и третьи, чью теорию мы, лахи, поддерживаем.
Эсмин Этолис обвел взглядом аудиторию, понял, что она неинтересная, и вернулся ко мне.
– Экосистема! Климат! Воздух! Подобное вы можете наблюдать и на Лахусе. У нашей планеты особое магнитное поле, а мы сами устроены так, что работаем проводниками и умеем собирать энергию, преобразовывая ее в магию. Но не только лахи являются проводниками энергии, а и многие растения. Они насыщают воздух таким образом, что живые организмы не усыхают веками.
– Хотите сказать, нас убивает наш же воздух? – спросила я пораженно.
– Именно! – почему-то радостно воскликнул эсмин Этолис и всплеснул в ладоши. – На этом закончим лекцию.
А на остальные вопросы так и не ответил. Но это поправимо. Лахусские преподы еще просто не знают о факультативных занятиях. И сегодня у историка как раз такое намечалось.
***
Очень странное чувство, когда находишься в толпе, можно сказать, единомышленниц, но не имеешь возможности ни с кем пообщаться. Действие гипноза Эринса прекращалось лишь во время прогулок в саду. Тогда девушки буквально просыпались на глазах. Многие охали, удивляясь местным растениям и окрестным красотам, другие осторожно друг с другом знакомились, начиная вместе гадать о том, что с ними будет дальше. Одна несмело подошла ко мне и поинтересовалась, что с моим лицом.
– Аллергия, – пояснила я. – На местных.
– А-а-а, – понимающе протянула симпатичная, немного полненькая девушка с длинной косой. Эдакая русская красавица. А потом наклонилась ко мне, покосилась на говорящего по шару Эринса и тихо спросила: – Странное место, да? А ты не знаешь, когда нас вернут домой?
Так не хотелось быть той, кто откроет бедняжке глаза. Вздохнув, я пожала плечами и осмотрелась.
– Ты погоди немного, присмотрись. А может быть, тебе и здесь понравится? Чего загадывать.
Она удивленно на меня посмотрела и засмеялась.
– Нет, ты что! Мне домой надо. Кот у меня в деревне, а соседка о нем может только через пару дней вспомнит.
Я опять вздохнула.
– Тебя как зовут?
– Варя.
– Лера, приятно. Слушай, Варь, а ведь мы здесь уже четыре дня.
Ляпнула, не подумав. Даже предположить не могла, что эта информация спровоцирует истерику. Взгляд Вари стал загнанным, а спустя секунду в ее глазах зародился панический ужас. И она завизжала на весь сад, схватившись за живот и согнувшись пополам.
– Эй, – позвала я и попыталась ее успокоить: – Ты не бойся, они о коте должны были позаботиться. Все будет хорошо.
Но она меня даже не слушала. И прикоснуться к себе не позволила. Лишь когда Эринс подбежал и усилил свой голос, она перестала орать. А потом и вовсе куклой пошла к лежаку, где моментально заснула с засохшими дорожками слез на щеках. Остальные молча последовали за ней. Одна я осталась стоять на ступеньках, наблюдая за всеми с каким-то отрешенным отчаянием. Поначалу не хотелось ни верить, ни принимать ситуацию. Потом очень захотелось запустить комок грязи в довольную рожу Эринса, когда он ходил между рядами этого сонного царства. А когда он заметил меня и нахмурился, поняв, что я не с остальными, возникла сумасшедшая мысль. Если не я, то кто? Кто им поможет? Я понятия не имела как. Но одно было очевидно – я единственная способна противостоять лахам. И просто обязана как-то этим воспользоваться. Ради девочек.
– Почему с тобой всегда проблемы? – недовольно спросил Эринс. – Ты уже даже Кристину переплюнула в неповиновении.
– Ну, раз уже переплюнула, то ничего страшного не будет, если я сейчас сгоняю к эсмину Этолису, правда?
Уже почти развернулась и ушла, как мне пригрозили:
– Не думай, что если я с тобой справиться не могу, то и ректор не сможет. В отдельных случаях он берет некоторых самых выдающихся землянок под свою личную круглосуточную опеку.
Говоря «выдающихся» он явно имел ввиду противоположное значение. И потом, я и ректор наедине круглосуточно? Ну нет!
– Я, пожалуй, все же отдохну, – поделилась своими мыслями. – Видом полюбуюсь.
Под строгим взглядом Эринса улеглась на свободную кушетку и закрыла глаза. Спать я, конечно, не собиралась. Есть о чем подумать. Например, как вернуть девушек обратно. Ведь если я вернусь на Землю, то как сюда попаду, чтобы помочь им? Так что же, и вовсе домой теперь не идти? Я одна против целого безумного мира? Ну бред же! А что если… Подговорить министра? Поможет? Но если найдет способ открыть портал для девушек, то здесь его фанатичные лахи на ленточки порвут.
Рассуждения привели меня в тупик. Потому что проблема начиналась не с землянок. И даже не с лахов. А с их женщин. Пока на них это чертово проклятие, местные мужчины будут продолжать ходить налево. А здесь напрашивался только один вывод. Я бессильна. Если только не случится чудо, и я не найду способ снять проклятие.
Моя наивность зашкаливала, но чем черт не шутит? К тому же, мне сегодня определенно везло. По дороге в столовую совершенно случайно увидела историка в одном из кабинетов. Отбившись от стада, прошмыгнула в открытую дверь и под удивленным взглядом Этолиса прилипла к стене. Эринс, кажется, меня не увидел.
– Валерия? – подал голос он. – Почему ты не со всеми?
Поразительно, да? Так и хотелось мекнуть в ответ, еле сдержалась.
– Я вот что подумала, эсмин историк. А может, вы мне больше о лахушках расскажете? Что за проклятие на них такое? Где о нем почитать можно?
Опять зря ляпнула, да? Судя по его резко посеревшему лицу, точно зря.
– Валерия, – начал он осторожно, медленно ко мне приближаясь. – Твое чрезмерное любопытство очень беспокоит. Я нахожу весьма странным такое поведение. Как и твою энергетику. Она словно пустая.
– В смысле? – не поняла я. Это у меня-то пустая? А у него, можно подумать, богатый внутренний мир.
– На тебе определенно есть метка лаха. – Он поднял глаза на мое лицо, но тут же опустил на живот и для чего-то выставил руки вперед. А сам все приближался и приближался. – Но внутри…
Все! Паника! У него же андзуг цветной – маг продвинутый. Он сейчас воздух нащупает и поймет, что я не беременна. А у нас с министром договор. Если я сейчас прославлюсь, он меня домой точно никогда не вернет. Действовать надо было срочно. И я не придумала ничего лучше, как изобразить обморок.
Начала падать. Историк бросился ко мне и, надо отдать ему должное, поймал. Ну а я даже без задней мысли схватилась за ворот его андзуга и так дернула, что вся грудь нараспашку. Не он! Ну и славно. Правда, долго радоваться не вышло. Лах, шокированный своей наготой, начал опять меня отпускать. А я уже падать передумала. Вцепилась в его одеяние ногтями, пытаясь подтянуться. Но что-то в этом всем явно не задалось, и мы оба начали падать. Причем, мне падать было не особо больно, я и так почти вся на полу распласталась. А вот историк хорошенько приложился лбом об угол стола. И свалился прямо на меня. И надо ж было именно в этот момент войти Эринсу! Ну почему? Был же нормальный везучий день!
– Вале… Дракону ж в жо…
Он вовремя смолк, но начал заметно багроветь. И все это время Этолис постанывал, пытаясь перекатиться с меня на пол.
– Отведи ее к ректору, Эринс, – попросил он страдальчески, хватаясь за лоб. Там прям до крови, и вокруг глаза точно будет красивенный синяк. – С этой женщиной точно что-то неладное. Вальд должен выяснить, что.
– Да я сама пойду! – объявила я и встала. Этолису тоже руку помощи предложила, так он зашипел на меня, а Эринс и вовсе прикрикнул:
– Валерия! Ну это уже слишком!
Какие все нервные. Я подняла руки, как преступница, и быстро вышла в коридор. А самое ведь обидное, что этот везучий день стал ужасным и кошмарным, а вдобавок закончился в кабинете ректора. И там уже начался не менее жуткий вечер.
Сложив руки на груди, я неприветливо смотрела на Эринса, пока тот жаловался ректору. А ректор с пониманием кивал, бросая мне красноречивые, обещающие расправу взгляды и одновременно подкидывал в руке зеленый дымчатый шар размером с футбольный мяч. Кажется, мы прервали его телефонный разговор.
– Я разберусь, – прозвучало как приговор из уст Вальда, и Эринс ушел. А мы с ректором остались вдвоем. Я так и ждала это его «Лерочка».
Не отрывая от меня плотоядного взгляда, он оставил шар висеть в воздухе, обошел стол и сел на него. Я оказалась перед ним, точно, как в первый вечер.
– А я как раз разговаривал о тебе с Деоном, – задумчиво протянул ректор и вовсе обнаглел, потянувшись к моему лицу. – А родимое пятно ведь ничуть не потускнело.
Увернувшись, попыталась его отвлечь:
– И что сказал эсмин Эльдеон?
Вальд ухмыльнулся и положил ладони на подлокотники. Он опять был так близко, что наши носы едва не соприкасались. И деваться реально некуда. В глаза смотреть тоже нельзя. Я опустила взгляд, уставившись на свои руки и с замиранием сердца ожидая ответа.
– Что ты проблема, – прозвучало над ухом. Именно так и сказал, да? – А я заверял его, что любую проблему можно решить. Теперь вот даже и не знаю. Ты всю академию решила поставить на уши или только северную башню?
– Да я же ничего…
– Четверо, Лерочка! Четверо лахов пожаловались на твое распущенное поведение. А ведь еще даже не ве…
Он резко смолк и выпрямился, а я, наконец, облегченно вздохнула. И вместе с тем напряглась, заметив странное поведение ректора. Будто кто ему приставил дуло к спине. Без резких движений Вальд отошел от меня и развернулся, а я увидела в зеленом шаре женщину. Необычную. Сразу подумала, что она местная. Взять хотя бы синие глаза, смуглую кожу и черные волосы. Но помимо этого было в ее внешности что-то чужое. Красивое, но чужое. Кажется, я заблуждалась, что лахушки похожи на мужчин. По крайней мере, не все.
– Меридан? – удивленно спросил ректор, заставив девушку вздрогнуть. До этого она изучала меня точно, как и я ее. Но отреагировав на ректора, быстро опустила взгляд и что-то проговорила на лахусском.
– Нет, не стоит, – отрезал ректор и послал мне строгий взгляд. – С тобой я поговорю позже. А сейчас возвращайся в свою комнату. У тебя будет время до ужина, чтобы подумать над своим поведением.
– И что, даже развлекательную программу не дадите посмотреть?
Он даже отвечать не стал. Мне и взгляда хватило. И, конечно, когда я вставала, не смогла удержаться и посмотрела на Меридан. И поймала полный зависти и осуждения взгляд. Всего доли секунды, прежде чем она опять опустила глаза, но мне хватило, чтобы убедиться в правоте историка. Лахушки землянок не любят.