Глава 10

Разговора с ректором я тем вечером так и не дождалась, чему была несказанно рада. Но вилку на ручку двери в качестве сигнализации на всякий случай положила. И ножик под подушку тоже. Вырубилась, правда, моментально, как будто у меня вообще не было проблем. А они были. Особо остро я это ощутила где-то посреди ночи.

Шеи что-то коснулось и защекотало, заставив меня вздрогнуть и проснуться. Вот только что-то сдерживало веки, не давая их поднять. А я ведь явно была не одна. Почувствовала и тепло, и близость, и неторопливые прикосновения.

– Кто здесь? – нервно шепнула и попыталась поднять руки. А они не поддавались. Связали меня! И, кажется, теми же рюшиками, что я для своего призванного приберегла. Нормально, да? – Эй! Я кричать буду.

– Не будешь, – раздался насмешливый шепот над ухом. И не понять ни по голосу, ни по интонации, кто ко мне пожаловал. Если только предположить по прикосновениям, которых стало в разы больше. Я затаила дыхание, ощутив жар ладони на талии. Вместе с ленивыми ласкающими движениями пальцев от шеи к ключице они казались мне каким-то взрывом реальности. Я попыталась запротестовать, увернуться, но хватка на животе лишь усилилась. И этот кто-то наглый и совершенно обезбашенный опять зашептал:

– Не вырывайся, я не обижу тебя.

– Угу, – протянула я, тяжело дыша. Все начиналось именно так, как дома в моей спальне. Воздух будто бы сгущался, легкие отказывались работать, и вместе с тем сердце не поддавалось контролю. Такое пугающее знакомое чувство мог вызвать только ОН.

– Я лишь хочу кое-что проверить, – прошептал он снова. И в том месте, где он меня касался, начало покалывать. Самое ведь противное в этом всем, что… приятно. Страх перед неизвестностью вперемешку с каким-то трепетом, смятением и дурманом. И да, я злилась. Потому что он опять был здесь, владел ситуацией и почти владел мной. А меня только и хватило, чтобы промямлить:

– Я же сказала, что мне неинтересно.

Только вот звучало это вовсе не так. Но мне неинтересно! После всего, через что он заставил меня пройти? Пф!

– Правда? Все еще? – спросил он насмешливо, и его ладонь поползла выше. Я начала вырываться с новой силой, и он застыл. – Тише.

– Насилие над…

– Я знаю, Лера, – заверил он, даже не дав мне договорить. Я и шевелиться перестала, когда его дыхание опалило мои губы. Жаль, повязка на глазах не позволяла ничего увидеть, но я и так знала наверняка, что его лицо было в сантиметре от моего. – Знаю.

– Скажи, кто ты, – потребовала я.

– Важно не это, а то, как ты на меня влияешь, – заявил он. Ну тут я просто не могла не сдержаться.

– Отрицательно? Приборчик не работает как надо?

И прикусила язык. Я была зла! Я была загнана в угол. В постель. И это был единственный способ, которым я могла защищаться. Он должен понимать, так что…

– Не угадала, – проговорил этот драный дракон, и в мое бедро уперлось что-то твердое. Я сцепила челюсти и шумно выдохнула, потому что это было уже слишком. Он не мог так со мной! Не имел никакого права, потому что я ничуточку не его.

– Не ерзай, – приказал он громче, но голос я все равно не узнавала. И это бесило еще больше.

– Слезь с меня, – прошипела я. – И развяжи.

– Я уйду, – прозвучало, как обещание. И только это заставило меня остановиться. Облизнув пересохшие губы, кивнула.

– Хорошо, да. Уходи.

– Уйду, – повторил он. Но как-то неуверенно, будто сам себя уговаривал. А я опять кивнула. И тогда на мой подбородок легли горячие пальцы, удерживая и одновременно поглаживая. Что-то мимолетное, знакомое промелькнуло в сознании, но тут же улетучилось под напором слишком ярких ощущений. Мое тело будто спало все эти четыре дня, сознание пребывало в коме, а вот теперь все одновременно проснулось и взбунтовалось против меня же.

– Но сначала мы с тобой кое-что проверим.

– Мы? – спросила я с вызовом. – Говори за себя. Хорошо бы начать с имени.

– Если ты не отреагируешь на меня особым образом, то в этом не будет никакого смысла. Я больше не вернусь.

Я все еще не понимала, о чем он говорит, и, если честно, соображала с трудом. Его запах проник в мои легкие, обжигая их до хрипоты. И голос сбился в шепот, когда я ответила:

– Ты мне уже надоел со своими угрозами.

Тихий смешок пронесся едва слышно. Но прежде, чем я успела возмутиться, мои губы растворились в нежном и теплом прикосновении. Он поцеловал меня без спроса, без разрешения, даже не дав сделать вздох. Я вдохнула его. И когда сделала это, каждая клеточка моего тела начала словно умирать и оживать заново и опять распадаться в микровзрыве. Это неземное ощущение разливалось по мне, исходило из головы, где плавился мозг, и перетекало в тело. А этот… слов на него нет… все еще целовал меня. Каждую эту долбаную секунду, пока я даже и близко не понимала свою реакцию на то, что он делал. Прикасался, ласкал, дышал одним со мной воздухом. И расплывался во мне. А потом резко это все прекратил.

Отстранился. Ушел. Я все еще горела, а его рядом уже не было. Меня начало потряхивать, а он словно растворился в воздухе. Как марево, как мираж. Будто это все я себе придумала – ни шороха, ни малейшего звука, кроме моего тяжелого дыхания.

– А развязать? – спросила я, когда дыхание выровнялось. И даже на это не ответил. И кто он после этого?

***

Мне все приснилось! Это была первая мысль, когда с первыми пробившимися сквозь окно лучами солнца я распахнула глаза. Она принесла с собой волну облегчения и спокойствия. Никто не пробирался ко мне ночью. На моих запястьях нет и следа от веревок, а я ведь сильно вырывалась. И даже вилка все еще покоится на ручке двери. Я спорхнула с кровати, внимательно осмотрела постель, убедилась, что нигде нет ни намека на чужое присутствие. Приснилось…

А чему, собственно, радоваться? Лахи во сне делают детей! Выходит, что теперь любой желающий может проникнуть в мой сон и… Ужас! И ночью тоже было просто ужасно! Такое со мной вытворить, а потом просто… уйти. Нет, ну на это только мой недоделанный способен. Я же теперь умру от любопытства, если не вычислю его. Всего четырех преподавателей проверить осталось.

Расчесываясь у зеркала, я мысленно перебирала имена лахов, которые уже успела выучить на память, и думала, кто из них мог бы быть моим призванным. Наверное, тот, кто ни разу со мной не заговорил, кто держался подальше, чтобы я не узнала его. Те четверо попадали под это описание. И только я подумала, что на верном пути, что близко к цели и наконец хоть что-то во всей этой истории выясню, как на глаза попалась лента. Точнее, огрызок рюша от топчана. Я точно помню, как смотала его и положила в ящик тумбы, а сейчас он валялся на коврике под кроватью.

Так он все же приходил в реальности или во сне?

В дверь постучали трижды, вилка со звоном упала на пол, и в комнату заглянул Эринс.

– Готова? – спросил он.

Неприветливо косясь на ленту, я кивнула и пошла на выход. Я найду его! Только в этот раз буду очень осторожной, чтобы не угодить под личную опеку ректора.

За завтраком Вальда, кстати, не было. Зато был эсмин Эцур, преподаватель лахусского языка, а мне опять повезло. Ему позвонила жена. Эцур отошел от стола, но мне все равно удалось подслушать и даже подсмотреть. Действительно жена, да еще и со взрослым ребенком. Девушка явно наша, но говорила не по-нашему. Держа на руках дочурку лет пяти, она улыбалась мужу и даже слала воздушные поцелуйчики, когда прощалась. Короткий, непонятный мне разговор, да еще и урывками подслушанный и подсмотренный, а у меня опять возникла куча вопросов. Что все-таки происходит с девочками, рожденными от землянок? И еще эта его жена… Она, кажется, счастлива. Как так? Впрочем, рисковать и расспрашивать я не стала, но господина Эцура из списка вычеркнула.

А на лекции нас всех ждал сюрприз. Никаких больше нудных лекций по истории. На смену им пришли еще более нудные лекции по географии. А все почему? У историка после вчерашнего психологическая травма. Ну, это чисто моя версия, а так-то нам, естественно, никто ничего не стал объяснять.

Эсмин Эдунгат, географ в белом андзуге, начал с главного. Раскрыв на ладони уже знакомый голубой шарик, он расширил его едва ли не до потолка. Больше шара мне еще видеть не доводилось. Девушки были в восторге. И когда овации закончились, географ его еще и раскрутил. Оказалось, что он показал нам точную модель Лахуса. Океаны, материки – все очень напоминало Землю. Главное отличие заключалось в климате. Он был холоднее, потому лахи заселяли полосу экватора, где круглый год держалась комфортная для нас температура плюс двадцать шесть – двадцать восемь градусов по Цельсию. Ближе к северным и южным полюсам температура становилась неприемлемой для жизни, потому холодные земли опечатали магической стеной, чтобы никого туда случайно не занесло. Как сказал географ, температура воздуха стала одним из критериев выбора русских женщин для эроуса.

Я сильно удивилась, когда одна девушка из первого ряда подняла руку и попросила рассказать об этом подробнее. Кажется, Эринс опять расслабился. Впрочем, никто из наших истерить не стал. Особенно, когда Эдунгат продолжил объяснять.

– Россия самая большая по площади страна.

– Но не самая густо заселенная! – выкрикнула еще одна девица, сидевшая на ряд ниже моего. – Почему было не взять Китай? Или Индию?

Девушки дружно с ней согласились. Я даже улыбнулась, вспомнив, как все начиналось в белом зале.

– Внешность! – воскликнул преподаватель. – Землю заселяет много национальностей с отличительными чертами, чего вы не найдете на Лахусе.

– Расисты! – шепнула тихонько мне на ухо сидящая по соседству блондинка. Я кивнула и жестом показала ей молчать и слушать географа.

– Мы стараемся не экспериментировать с генетикой, так как это может привести к потере магических сил. По этой причине выбор пал на три больших по площади страны: Россию, США и Канаду. Нам надо было определиться в короткие сроки, ведь изучение языка, культуры и законов каждой из стран занимали большое количество времени. Мы отправили троих первопроходцев, и каждый привел на Лахус свою женщину.

– А у нас сказка такая есть! – выкрикнул кто-то. И многие дружным хором поддержали: – Да-да, про лягушку-царевну!

Я честно старалась вести себя тихо и не нарываться на неприятности, но тут просто не выдержала:

– И русская лягушкой оказалась! – крикнула я и прикусила язык.

Вот почему до этого Эринс наблюдал за всеми молча, а только я слово сказала, как он весь напрягся, послал мне строгий взгляд, и даже малейший звук в зале стих. Опять всех приструнил, да?

– Не надо, – попросила я. – Я больше ни слова не скажу.

Как будто это помогло. Географ что-то сказал Эринсу по-лахусски и снова обратился к залу:

– Русская женщина оказалась самой ласковой и податливой. Она лучше остальных шла на контакт, потому с ее помощью мы начали изучать культуру вашей страны. Эту женщину зовут Альбина. Сейчас она счастливая жена и мать троих детей. Они с мужем живут в городке Прадус на побережье океана и помогают земным женщинам приспособиться к жизни на Лахусе.

Звучало неплохо, но как оно на самом деле – знает только Альбина.

– А что стало с американкой и канадкой? – спросила девушка из первого ряда.

– Их тоже оставили. С ними было сложнее, и на обучение ушло больше времени, но в конце концов и они обрели счастье со своими избранными. Мне об их жизнях сейчас известно мало. Как только женщина рожает ребенка, ее призванный слышит зов. Это событие каждый лах ждет десятилетиями. Для любого мужчины огромная честь получить спутницу жизни и ребенка. Они обеспечивают своей семье защиту рода и часто не подпускают к своим имениям никого, кроме родственников и близких друзей, соблюдая повышенные меры безопасности. С годами образовались целые города, как Прадус, где живут смешанные пары с маленькими детьми, и другим въезд туда запрещен.

Лекция закончилась, а я так и не смогла понять, мог бы географ быть моим призванным или нет. Но нарываться все же не решилась. Была тихоней весь день. Бродила за всеми, ела, выполняла указания Эринса, слушала, но не слышала. Мне не давал покоя тот злосчастный ночной поцелуй. Губы жгло каждый раз, когда я о нем думала. И что он хотел этим доказать?

«Если не будет реакции, я не вернусь».

Значит, это мог быть и не мой призванный. Кто угодно. Министр? Ректор?

Последнего я, кстати, не видела весь день. А за ужином поймала себя на мысли, что жду ночи. Я как перед самым страшным экзаменом волновалась и гадала – придет ли он снова. И если да, то что будет делать? Ведь мое тело все-таки реагировало. Очень-очень странно.

***

Отбой пропустить невозможно – вся академия погружается во мрак. Но я заснуть не могла. Стояла у окна, смотрела на россыпь звезд в розоватой пудре какой-то галактики и думала о том, что сказал сегодня культоролог на церемонии травопития после обеденного сна. Разливая горячий напиток из какой-то страшно полезной травы по рюмкам, он говорил о времени и летоисчислении Лахуса. В сутках двадцать часов, в часе пятьдесят минут, в минуте столько же секунд. В неделе всего пять дней – выходных у лахов нет, зато работают они всего от пяти до семи часов в день. В месяце пять недель, в году десять месяцев без сезонов, ведь погода всегда одинаковая. У некоторых девушек после травяного чая заактивничала мозговая деятельность, и они подсчитали, что в нашем месяце на целых сто семьдесят два часа больше.

И вот я стояла у окна и думала, как тогда протекает беременность на Лахусе? Выходит, что здесь она длится меньше девяти месяцев?

Почему, черт возьми, меня вообще это волнует? Мне это все равно не грозит. Но информация как-никак важная, особенно если я действительно хочу помочь им всем сбежать.

Правда, пока у меня не было ни единой идеи, как хотя бы намекнуть об этом министру и не вызвать у него сердечный приступ. Мне он-то живым нужен. Ну и еще раздумья помогали побороть сонливость. Мне казалось, только так огражу себя от ночных приключений. Ох, как же я заблуждалась…

На мои глаза опустилась повязка – я только и успела охнуть да потянуться к лицу руками. А когда нащупала мужские пальцы и ощутила тепло чужого тела, прижавшегося ко мне со спины, и вовсе застыла. Не сон. Реальнее некуда.

– Ты опять? – несмело предположила я.

Попыталась развернуться, но он не позволил. Перехватив мои руки, опустил их вниз, и больше поднять я их не смогла. Как будто они онемели, обмякли и стали ватными.

– Я бы не стал так делать, если бы не был уверен, что ты начнешь меня лупить, – послышался тихий шепот над ухом. А после горячее дыхание опалило шею и плечо.

«Не бесись! Не бесись! Поговори с ним, как с разумным человеком!»

– Подумаешь, какие мы нежные. Разок бы стукнула и, может, успокоилась.

– Разок? – насмешливо шепнул ночной гость. – Давай смотреть правде в глаза, раза тебе бы не хватило. А мне сейчас с побоями ходить нельзя.

– Прикосновения, значит, реальны, – сделала вывод я. – И ты тоже.

Это и пугало, и будоражило одновременно. Но больше таки пугало. Я попыталась сделать шаг, пока ноги еще чувствовала, но он не пустил. В какой-то момент только его обжигающие талию ладони я и могла чувствовать. Остальные части тела будто мне и вовсе не принадлежали.

– А ты думала, я тебе приснился?

– Ну это же ваша фишка.

– Только на Земле. На Лахусе игры сознания запрещены.

– Игры сознания, да?

Не беситься!

– Да вы детей заделываете. Какая уж тут игра?

– Эроуз не игра, Лера. Это наш единственный способ размножения.

Я попыталась пошевелить пальцами, но по-прежнему ничего. И как тут оставаться спокойной и взрослой?

– Ты для этого пришел? – с вызовом спросила я. – Я даже не знаю, ты мой призванный или просто так, мимо проходил. В любом случае ни на что не надейся. Понял?

– Понял.

– И никаких больше проверочных поцелуев. Даже не смей ко мне прикасаться, пока не расскажешь хоть что-то о себе, ясно?

– Ясно.

– И между прочим, ничего особенного, у меня в жизни и получше… – Я оборвалась на полуслове и нахмурилась. – Ясно? Так ты расскажешь?

– Нет, ты продолжай. Мне интересно послушать, что там у тебя в жизни.

Он издевается! Сцепила челюсти. Посчитала до десяти, выдохнула.

– Нет уж, давай не будет затрагивать мое бурное прошлое, – сказала как можно спокойней. – Поговорим хотя бы о настоящем. О тебе. Можем начать с имени. С должности. С чего угодно.

– С описания внешности? – спросил этот непонятно кто робко. И получил мое громкое и уверенное:

– Да!

– Что ж. Ну, я… – Протяжный выдох, и моя шея покрывается мурашками. Наверняка не только она, но чувствую я только ее. – Я высокий синеглазый брюнет.

И тишина. Я дала ему еще десять секунд, но продолжения так и не последовало.

«Не бесись! Не бесись! Он явно этим наслаждается».

– Ты трус! – констатировала я. – Вот кто ты.

Страшное заявление. За такое и получить можно… губами по шее. Или еще как-то изощренно и бесчестно. Но я рискнула. Он проколется, обязательно оступится, даст мне подсказку и даже сам не поймет.

– Ты хочешь утолить свое любопытство, а я свое, – выдал он в качестве оправдания. – Все честно. Мне казалось, это называется равенство полов.

– В твоем мире о таком и не слышали, – огрызнулась я и тут же себе улыбнулась. Вот и прокол! – Значит, на Земле бывал. Значит, один из призванных.

Тихий короткий смешок прозвучал где-то совсем рядом возле моих губ. Когда только он успел переместиться? И почему я почти не чую его запаха? Лишь какие-то до боли знакомые отголоски. Мучитель! Все продумал.

– Лера, – тихий шепот с коротким урчанием. Мое имя так еще никто не произносил, и я с трудом подавила улыбку. Нет уж, этого он не увидит. – Мы здесь оба не собираемся заходить слишком далеко. Или ты уже жаждешь обзавестись потомством и остаться на Лахусе до конца своих дней?

– О нет! – прошипела я. – Только через мой мертвый окоченелый труп.

– Ну вот, – протянул он, и мне казалось, что опять улыбался. – Значит, нам не нужны имена.

– Но мое же ты знаешь! А я даже не представляю, это ты мой избранный или нет. Где справедливость? Равенство не так работает.

И опять тишина. Неужели я заставила его задуматься? Не может быть так просто. Он точно обдумывает, как выбесить меня еще больше.

– Хорошо.

– Хорошо? – с подозрением спросила я. Не верила до последнего.

– Ты можешь задать мне любой вопрос, кроме вопросов обо мне лично. – И спустя пару секунд новое уточнение: – И после этого я опять кое-что проверю.

Первой реакцией стало возмущение. Затем полнейшее неприятие. Я еще и ворчать мысленно начала, и голос моей совести звучал точно как голос покойной бабушки. Она у нас очень сварливая и вредная была, и мне часто говорили, что я вся в нее.

«Ага, допроверяешься, что из Лахундрии этой так никогда и не выберешься. Превратишься в безмозглую куклу на раз-два. Процесс уже, кстати, запущен. Руки-ноги не чувствуются, скоро и мозг окончательно отключится».

И страшно действительно было. Но моя рисковая сторона, которая по совместительству отвечала за прилив адреналина в кровь и яркие ощущения, одержала вверх. Ведь это мой шанс!

– Любой вопрос? – уточнила я. Вместо ответа прикосновение чего-то мягкого к виску. Этого мне было достаточно. – Расскажи все о драконах.

И опять новый смешок.

– Конечно, – произнес он насмешливо. – Чем еще можно интересоваться на Лахусе? Драконами! Тварями, которых лахи ненавидят с пеленок.

– Ты сам предложил опустить часть со знакомством и сразу перейти ко всяким пошлостям, – напомнила я.

А он, знаете, что сделал? Опять меня поцеловал. И если бы по-нормальному, так нет. Коротко, лишь слегка скользнув губами. Как будто мы ехали в метро в час пик, а его кто-то толкнул на меня. И он быстро отстранился, как ни в чем не бывало, словно и не крал мой воздух. Экспериментатор хренов.