Глава 3

Я поболтала копытцами в воздухе. С тоской подумала о том, что лягать своего же декана наверняка нельзя.

– Ула, я тебе вопрос задал, – нехорошо прищурился Аламбер. – Куда ты ходила?

Хм, то есть не знает.

– Ты бы меня поставил. – Я красноречиво закашлялась, намекая на то, что подобное обращение со студентами смотрится тоже, мягко говоря, странно.

Янтарный разжал руку, и на меня резко обрушилась сила тяжести. Едва не упала, но поддержал насмешливо фыркнувший высший. И не торопился убирать руки с талии, потому я шагнула в сторону и, невинно хлопнув ресницами, сообщила:

– В общем и целом, я действительно гуляла, лорд Аламбер. Вдобавок мне было интересно, есть ли здесь волшебные источники.

И ведь, главное, ни словом не соврала! Я теперь фейри, мне врать нельзя.

– Источники, – повторил за мной декан, складывая руки на груди с крайне задумчивым видом. – Интересно, очень интересно. И зачем же они тебе?

Я нервно прикусила нижнюю губу. Янтарный наблюдал за мной со все возрастающим интересом: судя по всему, он прекрасно понял, в чем именно заключается моя проблема.

Все остальные фейри учатся врать не обманывая едва ли не с пеленок, а я только что столкнулась с этой необходимостью. А практики нет от слова «совсем»!

Не то чтобы раньше я часто лгала, но временами неправда буквально сама слетает с губ, особенно если это какие-то мелочи. Или, наоборот, очень крупные и важные вещи. В частности я считаю, что быть честной с такими искусными обманщиками, как дивные, себе дороже!

А сейчас – приходится.

– Ну же, – глумливо поторопил меня Алам. – Я жду сказочку!

– Однажды, очень-очень давно… – охотно воспользовалась я таким разрешением и только пискнула, когда высший подхватил меня на руки и шагнул на открывшуюся тропу.

Сошли мы с нее… совсем не в лесу!

Я огляделась по сторонам, оценила янтарные колонны, богатое убранство и портретики на стенах… Портретики подозрительно похожих на этого гада мужиков!

– Ты притащил меня в свой холм?!

Дополнительным аргументом для такого вывода стали разные страшенные твари, стоящие то тут, то там. Запечатанные в янтарных глыбах. У ближайшей рот раззявлен в крике и морда перекошена так, что смотреть жутко даже через прозрачно-желтый камень.

– Да, – отозвался высший, опуская меня на пол и вновь не торопясь увеличивать дистанцию.

Судя по искрам в чуждых, но затягивающе-прекрасных глазах, он прекрасно понимал, как меня это все смущает, и… наслаждался.

– Почему ты меня понес на руках? – буркнула я, недовольно глядя на Аламбера.

– Мог бы увлечь на тропу и за руку, но появились опасения, что ты начнешь сопротивляться, с непривычки запутаешься в своих же копытах и упадешь. Боюсь, лечить нос хорошенькой девушке – это не то, чем я планирую заниматься у себя дома.

Эта фраза ужаснула еще больше! А что он, позвольте спросить, планирует со мной тут делать?!

А в следующий момент одна ладонь Алама оказалась на моей талии, а вторая коснулась подбородка, заставляя поднять к нему лицо. Большим пальцем он коснулся моих губ, погладил заалевшую щеку.

– Ула, ты восхитительна, – белозубо усмехнулся фейри. – И прекрасна в своей стыдливости. Стыд – как раз тот самый пережиток, который не встретишь у волшебных дев. Практически такой же рудимент, как и девственность… это влечет к тебе все больше.

У меня отвисла челюсть. А копыто совершенно самовольно лягнуло наглого гада! И не сказать, что я так уж сожалела о произволе своих конечностей.

– Ой, прости, – совершенно фальшиво, но очень вежливо протянула я, глядя, как Янтарный, ругаясь себе под нос, залечивает ногу. Он успел увернуться, и копыто попало не туда, куда мне бы хотелось. Но и слава всем богам! Все же мужчина есть мужчина, будь он хоть сто раз деканом и хорошо знакомым тебе фейри.

Никто не прощает прицельного удара по яйцам!

А я вообще-то в его холме. И мне отсюда никуда не деться, пока сам хозяин не отпустит.

Пока я тоскливо размышляла о том, как бы намекнуть Янтарному, что я совсем не желаю у него гостить, Алам разогнулся и уставился на меня очень нехорошим взглядом.

Шуточки кончились, м-да…

– Ну хватит, – подтвердил мои мысленные выводы фейри и щелкнул пальцами.

Моя одежда зашевелилась словно под воздействием невидимого ветра, который гулял почему-то ПОД тканью, а не НА ней.

Потоки воздуха приподнимали воротник, отшвыривали в стороны полы куртки и бесцеремонно ныряли в карманы.

– Ай! – вскрикнула я от особо бесстыдного прикосновения воздушной стихи в области груди, но тотчас умолкла, глядя, как Янтарный ловит падающие ему на ладонь камешки.

Те самые, что дала леди Неблагого двора и которые лежали у меня в потайном кармашке!

– Так-так-так, – нехорошо глядя на меня, цокнул языком Аламбер. – Путеводные граниты от Диары Каменной? И когда же ты, моя милая глейстига, успела свести настолько паршивое знакомство?

– Ты про себя? – Я улыбнулась настолько лучезарно, что если бы от сладости можно было бы сдохнуть, как от яда, то Алам уже корчился бы в агонии. – Боюсь, что эта встреча случилась уже давненько. И даже странно, что ТЫ ее пропустил!

Ух, как это рисково и волнующе – говорить в лицо высшему лорду откровенные гадости! Пьянит лучше вина. А также имеет гораздо более худшие последствия.

Некстати взгляд упал на закованную в янтарную глыбу паучиху, что стояла возле одной из колонн. Ту самую, от которой меня спас Аламбер. С тоской подумала, что я слишком молода, чтобы настолько глупо умирать. Вовсе не хочется становиться дополнительным экспонатом в его коллекции.

А судя по тому, что огоньки все чаще пробегают по его волосам и удлинившимся когтям, такой исход вполне возможен.

Глядя, как начал тлеть ворот рубашки дивного, я загрустила окончательно. Вот почему язык за зубами держать не получается, а?!

Я уже была в шаге от того, чтобы поспешно извиниться перед дико страшным сейчас господином Смолы, Времени и так далее.

Но он внезапно успокоился и практически миролюбиво велел:

– Рассказывай.

И щелкнул пальцами.

Мы перенеслись в небольшую, но уютную пещеру, отделанную все тем же янтарем. Видимо, хозяйский кабинет. По крайней мере, обстановка буквально манила присесть на мягкий диванчик, вытянуть ноги к зажженному камину. Может, взять книгу из большого шкафа необычной конфигурации или развлечь себя игрой за столиком, уставленным какими-то разноцветными фигурками…

Правда, атмосферу уюта и роскоши сильно портила стена напротив камина, в которой навечно застыла прекрасная русалка.

Не иначе как в виде исключения предсмертная гримаса не обезобразила ее лика, потому казалось, что водной деве просто взбрело в голову искупаться в желтой водичке и сейчас она пытается из нее выплыть. И жалобно тянет руки, умоляя ей помочь…

Я невольно шагнула вперед, не в силах противиться этому безмолвному призыву, и уткнулась носом в грудь выросшего на моем пути Аламбера.

– Как же можно оставаться такой наивной, даже обретя суть фейри? – риторически спросил Алам и слегка встряхнул меня, помогая сбросить наваждение.

А после повернулся к стене и рявкнул:

– Илла, пошла вон отсюда!

С лица русалки пропало милое выражение, да и сама она развернулась и плеснула хвостом, ничуть не смущаясь того, что, по идее, плавает в застывшей смоле.

– Скучный ты, Аламбер, – прекрасное создание капризно скривило идеальные губки. – В кои-то веки привел животинку домой и что? И ничего! Сам не ешь и пленниц не кормишь!

Животинку?!

Я негодующе посмотрела на русалку, а потом чуть смущенно на свои мохнатые ниже колен козьи ножки.

– Это не животина, это Ула, – вполне миролюбиво представил меня Янтарный. – Хотя временами мне кажется, что мозгов у нее не больше, чем у той козы.

А-а-а!!!

Богиня Дану, забери меня отсюда! Я не высшая, я скромная глейстига, я недостойна чести общаться с этим гадом!

Приглядевшись к деве в стене, я поняла, что, судя по хищным, острым плавникам на спине и локтях, а также пальчикам, больше похожим на длинные иглы, она, скорее всего, принадлежит к роду мерроу.

Илла развернулась, оперлась руками о поваленный ствол дерева, заключенного все в той же стене, и с неподдельным интересом осведомилась:

– Ты так отчаялся, что перешел на обычных фейри? Аламбер, право, ты бы еще человечку в холм притащил!

Ы-ы-ы…

Алам сел в роскошное, очень мягкое кресло и жестом предложил мне занять другое.

– Илла, удались, будь любезна, – вытянув ноги и переплетя длинные пальцы, велел высший. – А то знаешь, периодически меня посещает весьма навязчивый интерес…

– Какой же? – Мерроу на деревце на этот раз уселась, прогнулась в пояснице и намотав на пальчик-иглу прядь темных волос, лукаво трепыхнула ресницами.

– Да вот до сих пор не могу понять, почему тебя не заперло в одной глыбе без движения, а ты по всему янтарю в моем холме плаваешь как в собственных водах. И что-то мне подсказывает, что в одной конкретной стене и совершенно недвижимая ты будешь смотреться гораздо лучше!

– Фи, какой ты противный, – разом поскучнела девушка. Обиженно надув губки, картинно сползла на пол… и медленно в нем затонула, словно илистый слой засосал ее в свои недра.

– Это кто? – ошеломленно спросила я, наблюдая как последними скрываются тонкие руки, которые показывали какие-то странные знаки и фигуры. И виделось мне в этой невербалике нечто глубоко неприличное!

– Мерроу, – подтвердил мои недавние выводы Алам. – Весьма противная особа.

– Это я уже поняла. А что она тут делает?

– Такая же добыча, как и паучиха, – повел плечами лорд. – Только немного неудачная. Сначала застыла в янтаре как миленькая, а после того, как я принес глыбу в холм, внезапно ожила и теперь отравляет мое существование. Но сейчас мы не об этом, моя дорогая студентка…

Я нервно сцепила пальчики. Копыта так вообще сами собой постукивали по темному полу, выдавая волнение еще лучше.

– Что было нужно от тебя Каменной леди?

– М-м-м… господин Светлого Дола, – со вздохом созналась я.

Аламбер как раз в этот момент моего откровения налил себе вина и даже успел сделать глоток. Подавился, но даже не кашлянул. С усилием сглотнул и осторожно проговорил:

– Труп? Чтобы ты его вытащила из долины? Сама она туда прийти не может, так как Мэб наложила на нее гейс.

Вот как? Оказывается, Неблагая леди действительно не могла даже прийти попрощаться к телу своего возлюбленного. Наверное, это страшно. Остаться жить, зная, что кости твоего любимого моют ветра и дожди…

А ведь перед этим он годами умирал на том камне.

Сложная это штука – любовь в Волшебной стране. И заканчивается, как правило, очень паршиво.

– Вообще, он сам оттуда ушел.

– Как?!

Но мой ответ не понадобился. Аламбер залпом осушил бокал и предположил:

– Дай-ка догадаюсь, жалостливая человеческая девочка похоронила несчастного? И не просто так, а как-то символично похоронила?

– Тот шиповник сверху посадила, с Серебряного озера, – со вздохом созналась я. – И подпитала кости родником.

Янтарный лорд выругался. Образно так, интересно. Сразу чувствовался большой жизненный опыт.

– Ритуал, – резюмировал Алам. – Неоконченный наверняка, иначе они тебя бы вообще не трогали.

– Да, нужно завершить.

Мы помолчали. Янтарный продолжал пить и задумчиво глядеть сквозь меня, а я… я занималась гораздо более интересным и тревожным занятием. Страдала от неизвестности!

– Знаешь, что нужно сделать? – наконец спросил Аламбер. – И сколько у нас времени? Я даже не в курсе, откуда начать, так как в академической библиотеке нужных манускриптов точно нет. А ехать в королевскую… боюсь, ее величество Титания сейчас в том состоянии, что любопытство – ее второе имя.

Последняя фраза про королеву была совсем непонятна, но я решила не углубляться в расспросы. Имелись более актуальные темы!

– Ты собираешься мне помочь?!

– Да, конечно, – повел плечами Янтарный и насмешливо фыркнул, глядя на мое ошеломленное лицо.

– Но почему? – Удивление сменилось подозрением, и, прищурившись, я дополнила вопрос: – Вернее, что ты захочешь взамен.

– Ты проведешь со мной ночь, – с ходу ошарашил этот мерзавец, глядя на меня жадным взглядом и улыбаясь такой самодовольной улыбочкой, что я сразу же пожалела о том, что удар копытом не достиг цели.

А в следующий момент торопливо сказала:

– Согласна!

И на всякий случай тотчас дунула на свое запястье чистой силой и скороговоркой прошептала:

– Я, глейстига Ула, обещаю Аламберу Янтарному, что проведу с ним ночь за то, что он поможет мне вернуть жизнь господину Светлого Дола!

На коже проступил странный знак, словно отпечаток раздвоенного копытца. Алам задрал рукав своей рубашки и полюбовался на аналогичный.

– А ты быстрая, – с отчетливым восхищением протянул лорд. – И сообразительная.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не вскочить и не сплясать торжествующую чечетку, звонко цокая копытцами. И обуздала еще более детское желание показать хозяину холма язык.

Если учитывать, что провести ночь можно как угодно, я ощущала себя победительницей!

– Ладно, сам виноват, что не уточнил.

Угу. Вот и подтверждение, что он со мной не звездочки считать темной ночкой собрался.

Ненадолго воцарилось весьма тягостное молчание.

Ликование покинуло меня так же быстро, как пришло. Да ладно, «пришло» слишком громкое слово. Так, забежало, буквально на порожек вскочило и дальше рвануло.

Аламбер, впрочем, не тяготился ситуацией. Напротив, судя по вальяжной позе и тому, как лениво он покачивал вино в бокале, точно никуда не торопился.

– Нам не пора? – предложила я, с тоской думая о том, что совсем не знакома с этикетом высших фейри.

– Нам – нет, – коротко и емко ответил Янтарный, не сводя с меня пристального взгляда.

А в его бездонных глазах вновь играли, плясали искры слишком хорошо знакомого мне огня. Аламберу было интересно и весело.

А это обычно ничем хорошим для меня не заканчивалось.

– Мне пора, – покладисто сообщила я и даже решила состроить умоляющие глазки, и протянула: – Учеба, понимаешь?

– Ула, какая учеба, у нас с тобой приключение наклевывается!

Ничего так декан. И Академия хорошая, и учителя в ней интересные!

– Одно другому не мешает.

Высший покосился на меня практически с суеверным ужасом и лишь махнул рукой:

– Ты все еще слишком человек.

Но, к счастью, я его убедила. Дивный лишь кончиками пальцев пошевелил, а воздух в двух шагах от моего кресла задрожал и поплыл, словно в жару. Тропа открылась.

– Дай мне, пожалуйста, то, что передала тебе Диара. Ознакомлюсь и подумаю над тем, как лучше все провернуть.

Я встала, послушно отдала свиток, полученный от Неблагой леди, попрощалась и уже занесла ногу над переходом, когда услышала:

– Ула…

Обнаженной шеи словно коснулось чужое дыхание, и мне показалось, что Алам не сидит в кресле, а стоит у меня за спиной.

– В тебе действительно осталось много человеческих повадок. И это манит к тебе все сильнее.

Я решила не отвечать, лишь торопливо шагнула в пространственный переход, а в моих ушах еще долго стоял смех Янтарного лорда.

Смех который не звучал, но был столь осязаем, что остался со мной даже после того, как я покинула его холм.

* * *

Я сошла с тропы в саду, что окружал Академию. Отсюда даже было видно общежитие, потому тревога сама собой схлынула. Остановившись у одного из фонтанов, я присела на бортик и опустила ладонь в воду, бездумно глядя, как мощные струи падают в каменную чашу. Вода в ней двигалась, играя с моими пальцами, и с каждым мгновением я ощущала все большее душевное спокойствие.

Теперь, после превращения в фейри, контакт с родной стихией давал мне гораздо больше, чем в бытность человеком.

– Ты позволишь поговорить с тобой?

Вздрогнув, я обернулась на звук мягкого, певучего голоса и удивленно распахнув глаза, увидела уже знакомого мне студента.

Того самого дивного лорда, которого встретила в библиотеке.

– Если ты не желаешь, то я пойму, – начал он, не дожидаясь, пока я хоть что-то отвечу. – Извини, глейстига Ула, я не подумал о том, что вопросы о твоем превращении уже надоели.

– Ничего, – покачала головой я и с некоторым сожалением достала ладонь из воды.

К несчастью, без прямого посыла от юноши оказалось весьма трудно избавиться. Он вежливо, но непреклонно напросился меня сопровождать, с обезоруживающей улыбкой заверив, что первокурснице компания старшего студента как минимум не повредит, а как максимум окажется очень полезной.

Так и случилось.

Мой новый знакомый назвался Гелеовиль и был прекрасным и доблестным дини-ши. Рыцарем без страха и упрека, чьи волосы напоминали текучий мед, а глаза казались самыми синими на этом свете.

Как и все рыцари, он был чист душой и разумом. Отважен, честен и желал вершить добро и справедливость во имя королевы Титании и короля Оберона.

И в данном случае мне даже не хотелось ехидно напоминать, что «добро и справедливость» в понимании Благих – это часто боль и смерть остальных.

Мне слишком хорошо запомнился рассказ Лирнестин о том, что раньше на Топких Болотах было поселение боггартов, пикси и прочей мелкой шушеры из Вольных фейри.

Пока туда не прискакал отряд великолепных, чудесных рыцарей.

В общем, загрустила я немножко, но Гелиовиль умел вырывать из тяжелых и смутных мыслей. Фейри слишком быстро очаровывают, я ведь всегда это знала, не так ли?

Сияющий и искренний мальчик. Может быть, только слишком искренний и чересчур сияющий…