Глава 4

Нет ничего хуже, чем иметь тесное знакомство с собственным деканом. И на следующий день это подтвердилось в очередной раз.

– А вас, дочь Лирнестин, я попрошу остаться! – грозно и страшно рявкнул Аламбер Янтарный.

Снова по матушке назвал, вот же мерзавец!

На меня сочувственно покосились сокурсники, но никто не вызвался совместно задержаться у жуткого и кошмарного декана факультета Путей.

А оный меня любил трепетной любовью! Вот как только пришла я к нему на первое занятие, так сразу и началась наша трепетная антипатия как учителя и ученицы.

Я без понятия, зачем дивному поганцу приспичило разыгрывать эти концерты, но они ему безусловно нравились!

Когда за последним из учеников закрылись тяжелые двери, я небрежно сгребла в сумку свои свитки-тетрадки-конспекты.

– Ну и к чему данный спектакль?

Декан меня возмутительным образом проигнорировал. Едва ли не целиком залез под свою же кафедру и – судя по грохоту – предавался там невероятно бурной деятельности.

– К тому, моя милая дева, что сейчас ты отправишься гулять в темный и страшный лес. – Алам достал из-под стола небольшую сумку и наконец разогнулся.

Контуры его одежды размылись, а когда вновь обрели четкость, то на драгоценном декане уже не было расшитой золотом и янтарем хламиды. Обычные штаны и куртка.

– Как понимаю, отправлюсь я туда с тобой.

– Не совсем. – Еще один щелчок пальцами, и сложная прическа лорда распалась, а волосы переплелись в простую тугую косу. – По страшному лесу ты очень беспечно и опрометчиво будешь шарахаться одна. А я стану гулять ползком по кустам следом за тобой.

Анонсированная программа мероприятий вызывала вопросы… очень конкретные такие вопросы к душевному здравию Аламбера!

Но опыт – дело хорошее! Потому я даже не стала вспоминать весь свой запас нецензурных выражений, а кротко спросила:

– Ну и за каким… нам это?

Да, с кротостью промашка вышла.

– Нам нужен этот героический терновник на костлявых ножках, – пояснил Янтарный. – А в академический парк он не сунется, боится, что на него обратят внимание. И правильно боится, между прочим!

Я прикусила губу и потерла бровку. Да, действительно, первая встреча с недобитым дини-ши произошла на пути в Академию. Стало быть, Алам прав. Но неужели нельзя было все это сказать по-нормальному, а не настолько эпатажно?!

* * *

На тропу мы вывалились в какой-то каменной пустоши.

– Малость не лес, – окинув взглядом весьма уныленький пейзаж, озвучила я очевидное.

– Знаю, просто надо путь запутать немного, – практически промурлыкал Алам, выхватывая из воздуха золотые нити и затейливо переплетая их между длинными пальцами.

Спросить, на кой фомор нам это, я не успела. Новая тропа началась прямо под моим копытцем.

За следующие полчаса я успела насладиться дивными видами заваленного костями поля и моря с огненным солнцем, медленно тонущим в соленых водах. Закат был так прекрасен и упоителен, что его не могли испортить даже вопли какого-то несчастного, которого со вкусом харчили где-то скалах, примыкающих к побережью.

В конце концов мы все же оказались в лесу. И не в каком-то там, а в Шепчущем, все таком же паршивом и болтливом!

– Приперлас-с-сь! – с чувством проскрипела ближайшая ветка. – И не одна, а с мужиком!

– Прош-ш-шмандовка! – не менее «ласково» заорали из дупла на другом стволе. – И главное, было бы с кем на травке валяться! Вы видели, какая у него прическа?

– А руки? – пискляво возмутились из травы под нашими ногами. – Я, конечно, все понимаю, новые тенденции, но красить ногти мужикам – это стыд! Позор! И ноги у него кривые, а и я уж совсем молчу про яй… ай-ай-ай!

Алам достал из осоки какое-то мелкое, чрезвычайно противное существо. Оное больше всего напоминало червяка с детским личиком и яркими голубыми глазками.

Личико тварьки тотчас побледнело и погрустнело.

– Так что у меня там с яй… не расслышал? – с очень большим интересом осведомился Янтарный.

Шепчущий лес затих.

– Да все прекрасно! – скосив голубые глазоньки куда-то вниз, истово заверил Алама червячок. – И когти у вас просто чудесные! Ай, только не надо кожу протыкать, не надо! Ноги у вас тоже прямые!

– Оставь его, – со вздохом проговорила я.

– Хочешь, заключу в янтарь и подарю? – с усмешкой спросил декан. – Поставишь в комнате. Воткнем в него кристалл света, и будет у тебя настольная лампа!

– А куда воткнете?! – не на шутку ужаснулся местный житель.

– А это зависит от того, как ты себя вести станешь. Вариантов-то два…

Дальше побеседовать о новых идеях декора помещений у нас не получилось. На затянутую серой травой и слизью тропу ступили увитые терновником ноги.

– Отпустите несчастного. На все воля богини Дану, – гулко и хрипло проговорил дини-ши.

Которого мы все же нашли.

Или он нашел нас?

Странно, но рыцарь слегка похорошел и без всяких ритуальных воздействий. Пропал легкий запах тлена, на лице проступили яркие зеленые глаза, вполне себе человеческие, да и фигура стала соразмерной – как будто куст постриг очень умелый садовник, придав ему почти идеально человеческие формы. А на молодых побегах распустились красивые цветы шиповника. Это на терновом-то кусте…

Но поразмыслить о таком несоответствии мне не дали.

– Ты придумала, как вернуть меня к жизни, Ула, дочь Лирнестин?

– Узнала, – кивнула я и уже собралась было сказать, что информацию любезно предоставила его Неблагая зазноба, как ощутила легкий тычок в бок. Локти у Алама были острые, зараза! Получилось чувствительно.

– Да, у нас есть идеи! – жизнерадостно заявил Янтарный.

Кажется, господину Светлого Дола мой компаньон не понравился. Человекообразный куст недовольно зашуршал, глаза сощурились, и рыцарь выразил свое неприятное удивление всего одной фразой:

– Зачем ты здесь?

– Потому что у меня есть инструменты для того, чтобы тебе помочь, – серьезно ответил Алам.

– И какова цена?

– Не беспокойся, глейстига Ула уже ее мне пообещала.

Теперь голова полуживого дини-ши повернулась ко мне и глухо сказала:

– Сочувствую.

Аламбер на это не среагировал – копался в кармане и что-то шептал.

Как тут же выяснилось, открывал очередную тропу.

Полянка, на которой мы очутились, была окружена высоченными остролистами и просто просилась на картину с пасторальным пейзажем. Не хватало только пастушка и козочек.

– Зачем мы здесь? – Рыцарь огляделся, как и я, удивленный пушистой травкой, милыми цветочками и прочими бабочками.

– Тут растет много магических растений. И под землей бьет источник. Здесь-то мы тебя и прикопаем! – жизнерадостно пообещал этот двинутый… д-д-декан, чтоб его.

Терновый куст на ножках тотчас глухо заворчал, и из него полезли длинные шипы, невербально намекая, что им очень не нравится идея о закапывании.

– Ну ты нервный, – беспечно рассмеялся Янтарный и, сняв с плеча сумку, небрежно вывернул ее содержимое на растущий под ногами клевер. Присев на корточки, небрежно поворошил внушительную кучу. – Где же они… В общем, уважаемый Энирэн, у нас есть парочка интересных росточков, и мы бы хотели их посадить.

– А я каким образом к вашей посадочной деятельности отношусь? – спросил на диво терпеливый дини-ши. Энирэн, вот как его зовут, оказывается…

– Прямым, самым что ни на есть прямым, – промурлыкал Алам и наконец-то достал завернутый в тряпицу росточек… МОЙ росточек! Могильный можжевельник, который я честно стырила в походе за частью доспеха!!!

– Ты стащил у меня растение!

– И даже не одно! – В доказательство Аламбер достал из кармана желудь. Тот самый, который я забрала от подножия самого древнего дерева в Волшебной стране, любовно напитывала силой каждый вечер и рассчитывала, что он прорастет!

Нет, я так и так собиралась посадить его именно в Тернового рыцаря, но сам факт того, что Алам взял это все вот так по-простому…

Мне казалось, что от ярости я сейчас либо взорвусь, либо куда-то улечу, либо просто все же дам этой сволочи по морде!

Вспыльчивая, слишком вспыльчивая глейстига.

Но растения для меня – это как сокровища для драконов! У меня к любимым росткам нежное, трепетное и почти материнское отношение. Тем более к тем, что не с простого места добыты.

Янтарный повернулся к дини-ши и жизнерадостно заявил:

– Ну что, ложись!

– В смысле? – Вроде как Терновый рыцарь даже не пошевелился, но почему-то на полянке разом стало мрачнее.

– В прямом, – со вздохом ответила я. – Ваше воскрешение состоит из пяти весьма непростых этапов. Но для того, чтобы между ними вы не… эм…

– Чтобы ты окончательно не сдох, – любезно уточнил Аламбер.

Я недовольно на него зыркнула и, устав от расшаркиваний, максимально точно и доступно пояснила. Так, мол, и так…

Терновый не возражал, хотя закапываться ему явно не хотелось.

Я опустилась на колени и погладила ковер из четырехлистного клевера. Раздвинула тонкие стебельки и запустила кончики пальцев в землю, взывая к источнику в глубине, умоляя природу откликнуться и принять своего заблудшего сына. Укутать, убаюкать, позволить забыться… на время, только на время!

И магия откликнулась.

После, когда мы с Аламбером сажали на свежем холме росток и желудь, я спросила:

– Какой смысл в первом этапе?

Ответом мне был удивленный взгляд, в котором практически сразу мелькнуло понимание. Да, тот текст, что передала Неблагая, был на древнем языке. И понимала я его через пень-колоду.

– Восстановление истлевшего тела подобно макрокосму.

– Че-е-ему?!

Янтарный усмехнулся и сказал настолько ласково, что даже разозлиться не получилось:

– Бестолочь ты рогатая, парнокопытная. Подобно миру. Кости – земля. Кровь и плоть – вода и воздух. Ну а вдохнуть жизнь нам поможет огонь. Все мы из пламени вышли, все в него вернемся…

– То есть достаточно, что мы его закопали?..

– Нет, конечно. Нам нужно сковать лорду Светлого Дола новые кости с помощью Молота Земли.

– Главной реликвии гномов?! – ужаснулась я.

– Именно.

Воцарилось недолгое молчание.

– Как понимаю, в аренду они его нам не сдадут? – грустно пошутила я. – Даже если пообещаем обернуться буквально за пару часиков. Кстати, ты умеешь ковать двести сорок три вида косточек фейри?

– Молот недаром реликвия – он сам умеет.

– А где мы возьмем кровь и плоть?

– Достанем.

– А огонь?

– С огнем будет сложнее.

– Наверняка нужен тот, что из Неиссякаемого Фонтана в Благом дворце, – ехидно предположила я.

– Боюсь, что да, – кивнул Янтарный. – Никакой другой оживить тело не сумеет.

Ну… может, это и не так сложно, как добыть Молот Земли? В конце концов, мне помогает не кто-нибудь, а высший лорд. У него во дворце связи…

Аламбер встал и, подав мне руку, рывком притянул к себе. Взъерошил мои волосы, заодно ощупал те места, где должны были расти рога. Не нашел, рассмеялся моему недовольному шипению и предложил возвращаться.

* * *

Шли мы, шли. А одна мысль настырно не давала мне покоя. И вовсе не та, что на полянку мы попали двумя тропами, а возвращаемся целым десятком.

– Это нормально, что я с тобой хожу? – рискнула я поинтересоваться у Аламбера, когда мы уже практически дошли до основного комплекса АЗЛ.

Янтарный с каменной, очень серьезной мордой лица ответил:

– Если бы ты делала это на руках или виртуозно катилась рядом, то определенно я бы посчитал, что ты ходишь ненормально.

Недовольно покосившись на драгоценного декана, я очень захотела закруглить разговор и сбежать, но решила не быть трусихой.

– Я о том, что декан целого факультета и какая-то первокурсница шарятся вместе по кустам.

– И что? – передернул плечами фейри и словно наугад ткнул в какие-то дальние заросли. – Вон там вообще профессор по боевой магии с третьекурсником зажигают, и ничего.

Я ошеломленно проглотила такую интересную информацию. Без которой просто прекрасно прожила бы!

Нет, дивный народ на то и дивный, что на голову стукнутый. Обожают эксперименты, необычные эмоции и так далее, потому любятся с кем ни попадя и практически в любых ипостасях. Как говорила моя матушка, спустя века даже паучье пузико или рыбий хвост кажутся интересной изюминкой в партнере. И уж точно совсем не важно, какого пола этот партнер.

Но мой любопытный взгляд невольно все равно возвращался к тем самым зарослям орешника, где «зажигали».

Спустя миг кустарник внезапно полыхнул трехсаженным столбом пламени, и оттуда с руганью вывалились двое.

Высокий, совершенно классический героический фейри с острыми ушами и в величественной хламиде довольно быстро потушил свою одежду. И некоторое время наблюдал за бегающим возле зарослей… гномом!

Нет, я, конечно, понимаю, что за сотни лет любой заскучает и обычные девушки будут казаться пресными и неинтересными, но ГНОМЫ?!

– Ну и сколько можно? – скучающим тоном поинтересовался препод. Прекрасный до печали. Такой красивый и такой извращенец… – Хар, нужно контролировать свой дар чуточку лучше. Мы не всегда успеваем убежа… эм… экстренно удалиться с практического полигона.

– Простите-е-е! – голосил гномик, наворачивая уже третий круг по поляне. Пламя на его одежде и не думало гаснуть, и костюмчик медленно расползался пеплом, а вот самому студенту хоть бы что. Даже борода цела осталась.

Аламбер хмыкнул, прищурился, и гномик пропал, чтобы через несколько секунд материализоваться на другом стороне полянки. Насквозь мокрым.

– Спасибо, – развернувшись к нам, величественно поблагодарил беловолосый любитель заводных огненных гномиков.

А мы пошли дальше!

И когда отдалились на расстояние, теоретически не подвластное острым ушам профессора боевки, я шепотом (на всякий случай) поинтересовалась:

– А он действительно с гномами… ну…

– Что ну? – неподдельно заинтересовался Аламбер.

– Зажигает, – окончательно смутилась я.

Декан приобнял меня за плечи и шепнул в порозовевшее ухо:

– С этим гномом не только Риэл зажигает. Скажу тебе честно, я тоже временами этим грешу. Прямо в аудитории!

Я уставилась на Янтарного со священным ужасом! Он на меня в ответ – с откровенным восторгом. Несколько секунд висело молчание, а потом этот мерзкий тролль обнял какое-то неизвестное мне полосатое дерево и заржал так, что с несчастной флоры половина листьев осыпалась.

Тут до меня наконец дошло: он говорил вовсе не о любви! Речь шла о том, что бедняга Хар, видимо, не может держать свой дар под контролем, и потому периодически все полыхает.

Ну а Аламбер, как и любой фейри, мастер словоблудия! А я – наивная дурочка.

– Фейри, а по-прежнему такая человечка! – стонал сквозь смех мой декан. – И это прекрасно, ох, как чудесно!..