Глава 29

Холодная усмешка, цепкий взгляд и сложенные на груди руки. Вея источала ауру безмятежности, глядя только на Лакруа.

— Я не посмотрю, что ты леди, за эту клевету вызову на дуэль, — процедил сквозь зубы колдун.

— Такая уже и клевета, — она шагнула вперед, улыбка стала шире. — Мне можешь не верить, Кейн. Но вот Сердцу Магии врать какой смысл?

— Еще одно слово лжи…

— Я не лгу, — взгляд чародейки метнулся в мою сторону, обжег. А я так и замерла, не в силах вымолвить и слова.

В черных зрачках Гантер клубилась тьма. Та самая, которая клубилась только в стеклянной темнице — границах силы древнего артефакта.

Она моргнула и наваждение пропало.

— Можешь не верить мне, — повторила он, вновь глядя на Лакруа, — я пришла передать тебе слова сильнейшего из древнейших. Та, на кого ты смотришь с таким обожанием, причина смерти твоего брата. Это она пробудила артефакт, потому что в ее венах течет кровь одной очень сильной чародейки.

— Какой? — практически зарычал Лакруа.

— О, этого мне пока не сказали, — лукаво улыбнулась она. — Но я обязательно уточню эту информацию в следующий раз.

— Ты бредишь! — фыркнула я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

— Да? — она вздернула нос. — Хочешь сказать, что Сердце Магии мне солгало?

— Сердце Магии тобой манипулирует, как куклой.

В памяти всплыла экскурсия к артефакту. То, как меня манило к нему. Притягивало. Влекло.

А уже следующей ночью Сердце пробудилось…

Совпадение?

— Если бы это я была причиной пробуждения, — голос будто бы звучал откуда-то со стороны, — то почему не я стала его хранительницей? Почему десять меток, Гантер, а не одна?

Студентка скривилась:

— Хочешь узнать на это ответ, пообщайся с ним сама. Я не стану ради тебя что-то узнавать.

— Уходи, — голос Кейна прозвучал глухо. — Еще одно слово о моем брате и ты пожалеешь о том, что родилась.

— О, да кажется, что новый наследный принц мне угрожает, — хохотнула она. А потом посерьезнела. — Ты все это время смотрел не в ту сторону, Кейн. Ты ошибся.

Развернувшись на пятках, она быстро зашагала по коридору.

— Она сходит с ума, — тихо произнесла я, глядя ей вслед. — Вея ведь так хотела быть ближе к тебе. Если бы она была в себе, то не стала бы бросаться такими словами.

Ответом мне послужила тишина.

Я обернулась к Лакруа, поймала его полный боли взгляд. Отметила, как плотно сжаты его губы, как пульсирует венка на виске.

— Кейн?

Он вздрогнул, как от удара. Посмотрел на меня, в глазах полыхнул лед.

— Ты ведь и впрямь наследница Альм, — его голос надломился. — Той, кто создала Сердце.

— Кейн…

Колдун отступил на шаг и мотнул головой:

— Он ведь и впрямь мог почувствовать в тебе ее кровь и силу. Предсказание не лгало. Ты изменила этот мир. Вернула в него демонов.

Каждое его слово било плетью по сердцу. И где-то на задворках сознания я понимала одно — он прав. Слишком много совпадений, чтобы пропустить сказанное Веей мимо ушей. Особенно, когда рана еще так свежа.

— Хорошо, — слова давались с трудом. — Если хочешь, верь ей. Если хочешь, вини меня. Это только твое решение, Лакруа.

Выплюнув его фамилию, я глубоко вздохнула и поспешила к своей комнате. Не ждала, что он бросится следом за мной. И оказалась права.

Сердце разрывало от боли. От осознания, что все это и впрямь может оказаться правдой. Не подогнанными друг под друга совпадениями. Что, если я и впрямь виновата в пробуждении артефакта?

Нет-нет-нет, я не заговорю с ним сама! Не спрошу!

Даже если это и правда, я не готова ее слышать. Пока что не готова.

Слезы лились сами по себе, обжигали щеки. Игнорируя взволнованный возглас Триши, я проскочила в купальню, заперлась там и активировала подачу воды на полную катушку.

Осела на пол и разревелась навзрыд.

Было больно от самого осознания произошедшего. А Кейн… каково ему после всего услышанного? Он ведь…

— Чш-ш-ш, — Рия оказалась рядом, забралась ко мне на руки. — Все наладится, дорогая. Все будет хорошо. Тише-тише. Это какая-то ошибка. Ошибка, в которую вы поверили. Тише, милая.

***

Лакруа уехал, так и не попрощавшись. Просто исчез из академии. Триша все пыталась уговорить меня написать ему, но я не могла себя заставить.

Все, что я могла бы излить на бумагу, было бы словами извинения. Но я не могла оправдываться, потому что если все так на самом деле, то… То никакие извинения не помогут.

— Да хватит ломать голову, — не выдержала Триша на третий день моих метаний. — Поговори с Сердцем Магии. Пусть оно объяснит, с какого перепуга решило внушить Вее эту мысль.

— Я боюсь, — честно призналась я подруге. — Не только того, что это правда. Я боюсь сдаться ему. Сейчас я сломлена. Попасть под влияние артефакта, как Вея… Нет, я не позволю ему подчинить меня.

— Думаешь, что с Гантер все настолько плохо? — задумчиво протянула она.

— Надеюсь, что нет. Потому что она одна из десяти. Если Вея сейчас сойдет с ума, то что делать остальным? Все девушки напуганы. А мы никак не можем ограничить свое сознание от его вмешательства. Вряд ли кто добровольно наденет ограничители, если они вообще в состоянии помочь.

Триша закусила губу, не зная, что мне на это ответить. Я и сама не представляла, чем можно меня сейчас успокоить. Потому с головой ушла в занятия с ректором.

Я пропадала то у нее, то у декана факультета стихии Воды с утра до вечера. Будто бы больше всех желала поскорее выполнить условия Сердца Магии и стать его хранительницей.

С Тришей мы только оговорили, что возможно ей придется объяснять мне суть стихии Земли, но пока не пытались даже начать. Сейчас было важнее другое.

— Студентка Игрис? Фрея!

Я вздрогнула, отвела взгляд от стены и посмотрела на ректора:

— Прошу прощения, задумалась.

Тряхнув головой, постаралась вернуться в настоящее. Где пыталась освоить стихию воздуха с помощью первой чародейки королевства Долайн.

— Отдохни, — покачала головой Асмия. — На сегодня хватит.

За окном сгущались сумерки, на небе загорались первые звезды. А от белоснежного настила на земле начинало уже тошнить. Как же хотелось поскорее почувствовать наступление весны, теплый ветер, запах трав и цветов…

— Нет, — я выпрямилась, удобно устроилась на стуле, — все в полном порядке. Просто задумалась. Мы можем продолжить, если вы не против.

Госпожа ректор вздохнула:

— Хорошо. Так, мы остановились на характере стихии. Ты ведь должна понимать, что все они свободолюбивы. Но к воздуху это относится больше, чем к оставшимся трем. Он ветер, он дыхание, он жизнь. Его нельзя пленить огненной сетью, как ты пыталась.

— Я сдерживала…

Асмия вновь покачала головой:

— Разве возможно сдержать ветер, Фрея? Тот, который разрушает города и вздымает бури? Тебе нужно почувствовать его настроение.

— Леди Герей, можно задать вам один вопрос?

— Да.

Я замялась, подбирая слова.

— Леди Герей, скажите, почему мы должны были постигать стихии, подчиняя их? Почему именно такой подход советовала та чародейка? Почему не так, как сейчас пытаемся сделать мы с вами?

Я развела руками, не в силах объяснить весь спектр моего недоумения.

А Асмия только мягко улыбнулась:

— Скажи, Фрея, сколько студенток из десяти подумали о том же, о чем и ты? Предположили, что есть другой путь?

— К сожалению, я не Сердце Магии, чтобы слышать их мысли, — неловко отшутилась я.

— Только ты, — пропустила мою реплику мимо ушей Асмия Герей. — На самом деле в совет королевств пришел ответ от двух чародеек. Но утвержден правителями был именно вариант подчинения. Как самый быстрый из возможных. Самый простой. Ведь согласись, сломить волю можно быстрее, чем подружиться и найти общий язык.

— Но вы решили мне помочь…

— Потому что я не согласна с принятым решением. Загвоздка только в том, что несогласных не так много.

Я кивнула:

— Спасибо вам, госпожа ректор.

— Пока не за что. Мы все рискуем. Может оказаться, что я ошиблась, — грустно хмыкнула она. — А теперь не отвлекайся. Если не хочешь отдохнуть, давай еще раз.

Она наклонилась над столом, создала небольшой шарик воздуха и толкнула его ко мне по отполированной столешнице. Стихия крутилась белыми потоками, медленно направлялась к моим протянутым ладоням.

Мне же оставалось только концентрироваться, мысленно обращаться к ней и стараться почувствовать. Не давить, не заставлять, не пытаться перехватить контроль.

Просто протянуть ладонь, как испуганному котенку, и дать себя обнюхать. Возможно, такой котенок укусит или сбежит. Но я буду пытаться из раза в раз.

Вот стихия приближается к моей ладони, прикасается легким прохладным дуновением к коже. Я закрываю глаза и пытаюсь дозваться до нее, познакомиться, почувствовать саму ее суть.

Шарик замирает у кончиков пальцев, крутится на месте с несколько секунд. А потом рассыпается веером воздушных потоков. Они растекаются по поверхности стола и исчезают.

— Демоны, — бормочу я себе под нос, зажмуриваюсь.

— Эмоции тут могут помочь, Фрея, — соглашается леди Герей, — но когда ты начнешь ее чувствовать. Еще раз!

Она запускает новый шарик. И я вновь концентрируюсь на нем. Потом еще один. Еще и еще. В итоге на острова Лифы спускается черная ночь, а мы с ректором уже откровенно зеваем.

— Хватит, Фрея, — Асмия улыбнулась, поднимаясь со своего места. — Твое рвение похвально. Но угробив себя такими тренировками, делу не поможешь. Иди отдыхай. Завтра у тебя занятия с леди Мирэль.

Вернувшись в комнату, я падаю носом в подушку и моментально засыпаю. На утро тело ноет так, будто бы я бегала по острову, а не со стихиями пыталась найти точки соприкосновения.

После завтрака плетусь к декану факультета стихии Воды. Не сказать, что она довольна моему появлению. Но относится к поставленному заданию с упорством.

— Начнем с того, на чем остановились в прошлый раз, — хмуро произносит она, выставляя на стол у окна большую каменную чашу. Наполняет ее водой. — Я заставлю стихию изменяться, а ты должна почувствовать ее настроение. Вода одна из самых неспокойных и хитрых стихий. Она может казаться ласковой, но на самом деле желать убить тебя. Как только ты научишься понимать ее настроение, мы сможем продвинуться дальше. Давай.

Я опускаю руку в ледяную воду и закрываю глаза. Чувствую легкие волны, бегущие по поверхности. Они касаются кожи, скатываются вниз.

— Она… обеспокоена.

— Мы не на гадании, студентка Игрис! Вторая попытка.

Закусив губу, я зажмуриваюсь до такой степени, что перед глазами бегут черные мушки. Но сколько ни пытаюсь, уловить настоящие эмоции стихии не получается. Я нервничаю, от этого концентрация страдает еще сильнее.

В какой-то момент у преподавателя заканчивается терпение.

— Студентка Игрис, я все понимаю, но вам нужно вначале успокоиться. Тут даже вода улавливает ваше беспокойство и передает его мне. Может быть, перенесем наше занятия?

— Прошу прощения, — поднимаясь с места, вызываю пламя, высушиваю руки. — Я сейчас соберусь с мыслями и, если вы не против, продолжим.

— Вам нужно взять себя в руки, — более дружелюбным тоном советует чародейка. — Если верить легендам и поверьям вода с пламенем не особо любят контактировать. Стихия ощущает на вас метку огня. Это тоже может давать свой отпечаток.

Я беру еще несколько минут на то, чтобы полностью отказаться ото всех эмоций, очистить голову от мыслей. Опускаюсь за чашу, кладу ладонь на поверхность и закрываю глаза.

Вновь чувствую колебания, неровные, рваные. Что-то такое, чего мне бы не хотелось ощущать на своей коже. Слова срываются с губ до того, как я успеваю осознать, что говорю.

— Беспокойство.

Леди Мирэль молчит несколько секунд, а потом довольно произносит:

— Уже лучше, студентка Игрис. Но если опять гадали, я вам таких эмоций через воду нашлю, что в жизни не отгадаете.

— Я почувствовала, — ошарашено произношу в ответ, открывая глаза.

— Тогда это уже большой прорыв, — кивает преподаватель. — Продолжим или отдохнете?

— Продолжим, — настаиваю я, сцепив зубы.

Стихии мое утешение и мое спасение. Сейчас они мне нужны как никто другой.

Хотя я обманываю себя. Кое-кто другой мне нужен. Но, кажется, после всего произошедшего, ему не нужна я.