Глава 26

В начале пути на свежем воздухе головная боль и правда отпустила. Княжна даже стала смотреть по сторонам, разглядывая свои земли. Она ответила на несколько вопросов архитектора, которые, к его чести, относились сугубо к проекту: желательный материал постройки? Планируете покупать камень или добывать? Есть предпочтение по покрытию дорожек?

Люсинда сообщила, что смогла, остальные нюансы обещала обсудить с казначеем и берейтором. К тому же чем ближе они были к цели, тем сильнее начинало заново шуметь в голове.

Площадка оказалась вполне удобной, хотя, конечно, ее предстояло еще разравнивать и выполнить множество других работ. Архитектор же собирался прибыть сюда завтра самостоятельно, провести предварительную разметку, зарисовки и прочее. Княжна, пожалев «досточтимого лорда», распорядилась Ангаралу, чтобы ему выделили аэрокар. Заглянули и в соседнюю деревушку. Жилым тут оставался лишь один дом. Три женщины разного возраста (или сестры, или мать с дочерями) и двое ребятишек лет двенадцати держали корову, пару коз и огород. За счет этого кое-как и существовали. Узнав, что княжна планирует вернуть в поселок жизнь, построить гостиницу и даже гарантирует им оплачиваемую работу, они страшно обрадовались.

Наверное, стоило бы и Люсинде — пока все с ее задумкой складывалось отлично. Однако девушка не чувствовала ни радости, ни хотя бы удовлетворения. Вообще ничего, кроме пульсирующей в висках боли. Обратная дорога превратилась в ад. Каждый подскок на лошади отдавал в затылок, начало подташнивать. Неужели укачало? Разве от езды верхом укачивает⁈ В былые времена Люсинда могла весь день не слезать с Меди и чувствовать себя прекрасно. Она настолько потеряла форму? Или это головная боль так сказывается?

— Леди Люсинда! Вы очень бледны. Видимо, устали. Давайте вы поедете вместе со мной, а лошадь кто-нибудь поведет, — обеспокоенным голосом предложил Ангарал.

Ага! Сейчас она сядет к нему при целом отряде охраны! Хватит того, что вчера на руках нес. Там хотя бы полупустые дворцовые коридоры, и мало кто видел.

— Мою бледность вы разглядели в свете луны? — постаралась пошутить княжна, но прозвучало так резко и язвительно, что она сама растерялась.

— Я вижу, что вам нездоровится, — проговорил княжич, понизив голос, но не отступая. — Вы рискуете упасть под копыта коней…

— Я в порядке! — уже в открытую огрызнулась Люсинда, пришпоривая лошадь, чтобы закончить разговор.

Да, чувствовала она себя из рук вон плохо, но до замка осталось немного, как-нибудь продержится. Главное, чтобы желудок не подвел. Нельзя так опозориться при толпе эльфов!

Остановив лошадь около входа в замок, Люсинда неизвестно кому отдала поводья и ринулась к себе в апартаменты, к счастью, не забыв дернуть у двери колокольчик вызова Кетлис. Она едва успела добежать до умывальника, как ее вывернуло. С утра ничего не получив, желудок извергал только горький сок. Горло першило, княжна закашлялась и сползла на пол. Ноги больше не держали. Кажется, в этот момент в комнату забежала горничная.

— Боги мои! Да она вся горит! Лорд Ангарал, что вы замерли? Отнесите же леди в кровать и бегите за врачом!

Слова эти Люсинда слышала словно со стороны. Чьи-то сильные руки подхватили девушку, и через минуту ее щека ощутила прохладу ткани. А потом забытье. Следующий фрагмент, который уловил ее разум, — она уже в ночной сорочке, под одеялом, и кто-то обтирает ее лицо холодной водой.

— Уважаемые лорды, повторюсь: я скрупулезно осмотрел ее светлость, и, принимая во внимания симптомы, как то: жар, головная боль, тошнота и повешенная нервозность, которую вы заметили, а также увеличенную печень, я склонен неутешительно предполагать лихорадку Синдреля, или по-простому коровью желтуху.

— Да, в деревне есть корова, только Люсинда даже в хлев не заходила. И притом симптомы не могли же развиться за три часа? Ее светлость и вчера вечером была слаба. Реитас, это на вашей совести! Должно быть, болезнь подхватили на «живом рынке»! — возмущался Ангарал.

— Мы не подходили к скоту! И я, и пилот, и Элус здоровы. Я уже это выяснил. Доктор, а скажите, могли ли леди Люсинду заразить намеренно, например через еду? — прозвучал голос казначея.

— Болезнь малоизученная, но я не могу этого исключать. Хотя вероятнее, она кого-то погладила. Не обязательно корову. Возбудители, не вредя разносчику, отлично себя чувствуют на коже многих животных. Достаточно крошечной ранки на теле. Например, содранного заусенца. У ее светлости как раз такой имеется.

— Может, стоит отвезти ее в столицу на аэрокаре? — предложил Реитас.

— Лучше не напрягать организм транспортировкой. Пусть силы идут на борьбу с инфекцией. В столице ей назначат те же средства, что я оставил.

— Какие… шансы? — совсем тихо спросил Ангарал.

«Они что, считают, я умираю?» — в ужасе подумала Люсинда. Нет, так нельзя, все же едва началось! А как же ипподром? Жеребенок скоро будет у Меди. Рей… Княжна вспомнила обжигающие губы друга детства, и на этом сознание опять отключилось.

Когда Люсинда в следующий раз пришла в себя, в комнату поступал свежий ночной воздух из открытого окна. Где-то внизу в лесу ухал филин, а рядом с кроватью Авра выговаривала кому-то на повышенных тонах:

— Нет! В покоях княжны вы останетесь только через мой труп. И вы! И вы! Нет! И мне все равно, кто из вас виноват или недосмотрел! Нашли время выяснять отношения! Хотите помочь, идите займитесь чем-то полезным.

Люсинда собиралась попросить пить, но лишь закашлялась и снова провалилась в темноту.

Утреннее пробуждение было сладким. В комнате пахло какими-то луговыми травами, а за окном на все лады распевали птицы… Кошмар! Она что, забыла закрыть створку⁈ Люсинда резко села на постели, отчего слегка закружилась голова. Бр-р… Вот это сон ей приснился. Или… Княжна обвела комнату пристальным взглядом. Сидя в одном из кресел, спала Авра, подложив руки под голову на шахматном столике. Возле кровати стояла невесть откуда взявшаяся тумбочка с целым рядом початых пузырьков с микстурами и тазик с водой и полотенцем.

— Авра… — срывающимся голосом позвала княжна.

Та подскочила как ужаленная.

— Простите, леди Люсинда! Как ваше самочувствие?

Девушка прислушалась к организму. Голова не болела и ничто другое вроде бы тоже. Жутко хотелось пить!

— Хорошо, но можно воды?

Авра кинулась наполнять из графина стакан и, передавая его княжне, потрогала ей губами лоб, словно ребенку.

— Слава богам! Жар отступил! Я трижды ночью меняла на вас сорочку! Вы что, хотите встать⁈ — ужаснулась экономка, когда Люсинда ей вернула стакан и спустила ноги с кровати.

— Да, а что?

— В постель, сию же минуту! — гаркнула бывшая горничная таким тоном, что княжна непроизвольно подчинилась. — И не вздумайте сегодня даже мечтать о делах. Перепугали нас всех! Доктор сказал, что вы можете не дожить до утра. Ваши кавалеры вон караулят у входа на стульях, — последнее предложение она уже произнесла шепотом и с усмешкой.

— Какие к-кавалеры? — растерялась Люсинда.

— А то вы не знаете, — еще сильнее разулыбалась Авра, поправляя одеяло. — Может, бульончика поедите? Я распоряжусь Кетлис принести свежесваренного? И доктора позову. Он велел сразу, как вы проснетесь.

Княжна снова прислушалась к себе и поняла, что да. Мысль про бульончик желудок очень обрадовала. Авра, однако, видимо, опасаясь, что парни просочатся в комнату, пока она отлучится, никуда не ушла, а за супом и врачом как раз отправила их. Люсинде же принесла тазик для умывания, принялась расчесывать волосы и собирать их в прическу.

— Что? Хоть на смертном одре, но великая княжна должна выглядеть великой княжной? — пошутила Люсинда.

— Типун вам на язык, ваша светлость. Тоже мне удумали! Обо мне, старухе, не помните, так хоть ухажеров пожалейте. На обоих со вчера лица нет. Даже не знаю, кого бы сама на вашем месте выбрала, — усмехнулась она.

Люсинда, кажется, покраснела и уже планировала патетично сообщить, что она «замужем за княжеством», как скрипнула дверь и вошел доктор.

— Безумно рад видеть, что вам настолько лучше! — улыбнулся он с порога.

Потом распечатал чемоданчик и начал осмотр, приговаривая:

— Восхитительно!.. Нет, ну кто бы мог подумать!.. О, вот этого я вообще не ожидал!

— Что? — холодея со страха, поинтересовалась княжна.

— Не помнит ли ваша светлость, может, вам случалось болеть в детстве коровьей желтухой?

— Я много чем болела, не запоминая названий, — пожала плечами Люсинда.

— Конечно, конечно! Простите! Думаю, у вас выработался иммунитет. В противном случае то, что я вижу сейчас, и что было вчера вечером, никак не возможно увязать в единую картину. Я вам сейчас заменю микстуры на общеукрепляющие и восстанавливающие. Пока, естественно, постельный режим и отдых. Следите, пожалуйста, — последнее уже Авре.

— «Пока» — это какой срок? — уточнила Люсинда.

— Я бы сказал «до полного выздоровления», но видя, как вы любите точность… Пусть будет хотя бы три дня. Договорились?

Люсинда неопределенно пожала плечами. Если она завтра будет чувствовать себя бодрой, то зачем ей тут валяться, когда вокруг столько дел.

Когда врач ушел, Авра переодела хозяйку в домашнее платье и взбила подушки, чтобы удобнее было сидеть. Как раз раздался стук в дверь. Слишком громкий, судя по всему, ногой. О боги! Кто же это в замке такой бескультурный⁈

Экономка распахнула дверь, и на пороге возник Реитас. В одной руке, как умелый официант, он держал поднос с едой, в другой нес изящный кроватный столик. Надо же! А Люсинда даже не знала, что такой у них в замке есть.

— Куриный суп для вашей светлости! Еще вот доктор разрешил кусочек подсушенного хлеба, — огласил он, располагая все это на постели.

— О! Вы решили сменить амплуа? — пошутила Люсинда.

Аромат бульона как раз достиг ее носа, и в животе не по-княжески предвкушающе заурчало.

— Все что угодно, лишь бы вы улыбались!

Люсинда взяла ложку, но обратила внимание, что ее бывшая горничная замерла чуть в отдалении, видимо, не зная, как себя вести дальше.

— Ты свободна, Авра. И так всю ночь со мной помучились. Если что-то потребуется, я вызову Кетлис.

Экономка уже сделала шаг к двери, но потом недоверчиво посмотрела на Реитаса, который подтащил к кровати ротанговое кресло и, сев в него, явно уходить не собирался.

— Можешь не закрывать дверь, — добавила княжна, догадавшись, о чем Авралиэль думает.

Ну да, оставить незамужнюю леди одну в спальне с мужчиной, который не отец и не брат… Вот чем так сильно, спрашивается, спальня отличается от кабинета? А ведь никого не тревожило, что они там с Реитасом вдвоем сидят часами!

Экономка кивнула, но дверь за собой все-таки закрыла. Странная женщина!

— Мне так приятно видеть, как вы с аппетитом едите! — искренне проговорил Реитас. — Ни разу в жизни не испытывал такого страха, как сегодня ночью за вас.

— Доктор сказал, что все намного лучше, чем могло быть. Так что не волнуйся. Как вы, кстати, с Ангаралом договорились, кто меня первый проведывает? Кубик игральный бросали? — Люсинда хотела подразнить друга детства, намекнув, что слышала их препирательства ночью.

Но казначей не смутился.

— Мне просто повезло, — ответил он с широкой улыбкой. — Лорд Фингон вызвал его куда-то по делам службы. К вашим дверям и так приставлено несколько эльфов охраны. И… — неожиданно с лица Реитаса сошла вся веселость. — Мне нужно с вами серьезно поговорить.

— О чем? — беспечно поинтересовалась Люсинда, доев, отложив ложку и подавляя в себе желание с удовольствием потянуться.

— Я должен вам рассказать правду, где я провел четыре года. Вам одной.

— Вы врали? — опешила княжна.

— Нет. Я действительно учился на кузнеца, служил подмастерьем, но это не все. Вашему батюшке требовался информатор в Чуждых землях. Такой, чтобы он мог доверять, а эльфа туда не пошлешь. Отец предложил меня.

— Но вы же эльф! — недопоняла Люсинда.

— По крови — да. Зато мне не было четырнадцати, и уши оставались круглыми. Мне состряпали правдоподобную легенду и вывезли через гномов. К гному-кузнецу и пристроили, соврав, что я чей-то там незаконнорожденный сын. Заплатили наверняка. Хотя мастер меня не обижал, кормил, одевал и выдавал даже небольшое жалование. Потом отец попросил лорда Морвэна меня вернуть. Все-таки возраст поджимал, скоро жениться, а у меня круглые уши. Не знаю, как уж он его убедил, или просто я стал бесполезен, но меня вывезли тем же путем. И уши оперировал какой-то наемный лекарь, явно не самой высокой квалификации. Если приглядеться, они не совсем одинаковые.

— Но это было бы видно! Свежие следы… — недоверчиво протянула княжна.

— Поэтому я вынужденно жил полгода у того самого отшельника, который меня потом спас после битвы. Может, вы не замечали: я и позже старался носить такую прическу, чтобы прятать уши. За те шесть месяцев лесного заточения я уже готов был на луну выть от одиночества. Зато смог полностью восстановить навык владения Силой.

— Досталось же вам, — с сочувствием произнесла Люсинда и непроизвольно в знак поддержки положила свою руку поверх руки Реитаса, лежащей на подлокотнике кресла.

Княжне показалось, что в этот момент друг детства немного расслабился и выдохнул. Что, думал, она испугается рассказа и в ужасе выгонит его назад в Чуждые земли?

— Даже не представляю — это же безумно тяжело, одному, среди незнакомой земли и людей. К тому же вы были почти ребенком…

Стоило, наверное, убрать ладонь, но Люсинда не поторопилась это сделать. Кисть Рея была успокаивающе теплой, и от соприкосновения с ней в теле снова рождалось незнакомое приятное волнение. С ним княжна чувствовала себя намного более живой.

— Мой отец считал, что четырнадцать — возраст осознания для мужчины. Иначе бы инициацию проводили позже. Но самое сложное — не оказаться среди чужаков и даже не сохранить среди них эльфийскую веру и образ жизни. Тяжелее всего — перестать чувствовать Силу и… не видеть вас.

Внезапно Реитас накрыл ладонь княжны своей второй рукой и, чуть подавшись вперед, горячо и быстро заговорил:

— Выслушайте меня до конца, умоляю! Я не верю, что вы где-то подцепили такую редкую и серьезную болезнь. И ведь никто не мог знать, что у вас иммунитет! Уверен, это очередная попытка убийства или запугивание, на которые вы закрываете глаза. Три раза — уже достаточное число, чтобы прозреть. У вас слишком много врагов, Люси! Я все отдам, лишь бы не прийти в следующий раз к вашему хладному трупу! Бежим! У вас есть средства, у меня — знания, опыт и визоплазы. Я смогу вывезти нас в Чуждые земли, связи остались! Там огромная площадь, легко затеряться. Купим какой-нибудь постоялый двор, станем сдавать комнаты. Я отличный кузнец! Не пропадем! Поверьте мне.

Шокированная княжна сперва замерла, потом постаралась выдернуть руку, но Реитас ее удержал. Он смотрел на нее синими глазами, в которых сейчас бушевало пламя, и ждал ответ. О боги! Он это серьезно?

— Там же не будет Силы, а разрыв с планетой для вас мучителен, — непонятно зачем брякнула она, стараясь выиграть время, чтобы как-то собраться с мыслями.

— Переживу! Все что угодно отдам, лишь бы вы были в безопасности!

— Нет, — наконец нашла в себе силы выдохнуть Люсинда.

От ладони, плененной Реитасом, расходился уже жар, превращающий разум в студень, но поддаваться нельзя. Надо решить проблему сразу. Иначе затяни — и обоим будет значительно больнее.

— Нет, Рей! Если даже вы правы, Лунный Камень — это моя земля. И мои поданные. Я никогда и никуда отсюда не побегу. Только если развеюсь пеплом по ветру.

Реитас вздрогнул всем телом.

— Да что вы такое говорите! Нет ничего ценнее вашей жизни!

— Для вас — может быть. Я верю. А для меня есть. Если хотите — уезжайте. Я выдам вам жалование за отработанные дни и распоряжусь, чтобы аэрокар доставил, куда скажете. Но мое место здесь!

— А мое — всегда около вас. Все равно, в каком качестве.

Внутри Люсинды бушевал шторм из противоречивых эмоций. Ей и льстила такая забота со стороны Рея, и раздражало, что парень вообще догадался ей подобное предлагать. И обида, и страх, что он прав, и радость от осознания того, как сильно Рей ее любит. А она? Княжна пока не могла ответить на данный вопрос, однако точно ее тянуло к этому эльфу, скрывающему в себе столько тайн.

— Давайте забудем, что этот разговор между нами был? — миролюбиво произнесла она, надеясь, что все снова станет, как раньше, а обдумать все случившееся можно и потом. В одиночестве.

Реитас кивнул.