Глава 36

Время до процедуры награждений пролетело как секунды. Все вокруг смешалось в единый поток информации, которая клокотала, бурлила и проходила совершенно мимо сознания Фиравела. Кажется, даже то, что они выиграли эстафету, до парня дошло не сразу, хотя все вокруг кричали, ликовали, и в общежитиях творилось полное безумие. Фиравела сейчас на пьедестал возводили не цифры результатов в таблице и не флаг школы, поднятый над площадкой, а короткая фраза из трех слов: «Я тебя тоже». После такого князю едва удалось оторваться от девушки на короткий промежуток времени, чтобы дать им обоим возможность привести себя в порядок и переодеться.

Весь двенадцатый «зеленый» класс заранее договорился и загрузил вещи в вызванные аэрокары-такси. После награждения планировались еще мероприятия до глубокой ночи, но Егор компетентно заявил, что они «фуфлыжные», и предложил всем слинять при первой возможности в «Дозари». Да, лететь до города чуть больше часа, но лучше потратить время на перелет и оторваться потом на полную катушку, чем остаться в этом «тухляке». Князь за месяцы учебы уже отлично ориентировался в местном сленге, так что с идеей полностью согласился. По правде говоря, ему сейчас было совершенно безразлично, где находиться, лишь бы ни на секунду не выпускать из кольца рук Мисти.

Даже стоя на верхней ступеньке пьедестала, на виду у десятков камер, он, держал в одной руке наградной кубок, а другой обнимал девушку за талию. Просто был не в силах разорвать контакт, пусть и для соблюдения приличий. Да и не все ли равно? Да, завтра на куче страниц в межпланетке будут эти кадры, а еще и наверняка снимки с поцелуями, но плевать. Мисти — его невеста. Они даже по законам его родной планеты имеют полное право так себя вести. Хотя стоп. Предложение он ей пока не сделал, но разве «Я тебя тоже» — это не ответ и согласие сразу? Все остальное — формальность, и он ее непременно выполнит, как только они смогут хотя бы на несколько минут остаться одни, без чужих, везде проникающих взглядов. Кольца, правда, князь так и не успел купить, ведь он думал, что вернется на день раньше, но для заключения помолвки вполне хватит и родового перстня.

Из зала награждений спортсменов повели в еще одну комнату, для пресс-конференций. Фиравелу и это сейчас было безразлично, лишь бы скорее «отстреляться» и вылететь в ночной клуб. В своем воображении он уже с десяток раз надел перстень на худенький девичий пальчик и зацеловал каждую его фалангу.

— Мистер Амбарато, — выдернул князя в реальность внезапно зазвучавший рядом голос. — Я представитель одного из ведущих галактических университетов. Мы будем рады видеть вас в числе наших студентов.

Он сунул в руки опешившего Фиравела буклет и быстрым жестом передал с комма на аппарат князя свою визитную карточку. Мисти, взглянув на книжицу, восхищенно присвистнула. Точно! Желая помочь любимой, Фиравел даже ни разу не подумал, что в случае победы и он сам получит шанс выбрать любое высшее учебное заведение. Да его это и не особенно волновало, ведь в бесплатной квоте князь не нуждался. Но что вызвало такую восторженную реакцию у Мисти?

Рассаживаясь на места для победителей, Фиравел повнимательнее присмотрелся к обложке буклета — Гарвард. Князь бросил вопросительный взгляд на девушку. Мисти в ответ потрясенно прошептала:

— Ты не знаешь⁈ Это же… ну как академия Нортона среди других школ, только в галактическом масштабе! Там многовековая история подготовки юристов всех профилей. Джекпот! Неужели ты, собираясь учиться на юриста, еще не выбирал, куда поступать?

Это, конечно, некоторое упущение со стороны Фиравела. Для него были важны знания и возможность учиться дистанционно. Почему-то он сразу подумал, что это будет университет Сохо, и даже «ассортиментом» не поинтересовался. Впрочем, раз этот Гарвард так крут, что у Мисти заблестели глаза, пусть будет он.

— Мистер Амбарато, вы первый ученик с Валинора на Сохо, стоит ли относиться к этому как к началу крупного академического обмена между нашими планетами?

Что⁈ Ах да, они же на пресс-конференции! «Нет, не стоит», — был бы честный и правильный ответ, ведь Фир знал, какие у Анариона в этом разрезе планы. Но, пожалуй, это совсем не то, что от него сейчас ждали. Эх, Фир! Искусству дипломатии тебе еще учиться и учиться…

— Ничего нельзя исключать, — вывернулся он, постаравшись все-таки собрать мысли в кучу.

Его ответы будут растиражированы по всей Сети. Нельзя облажаться. Вот он, настоящий пробный экзамен на юриста-межпланетника.

— У вас хорошо развит спорт? До учебы на Сохо уже случалось выигрывать крупные соревнования?

— Можно сказать и так. Валинорцы следят за своей физической формой. И нет. Этот кубок — мой первый.

— Как вам учиться в школе Джеймса Нортона? Есть ли языковой барьер?

— Все хорошо. Галакт — мой второй родной язык, мы же с вами сейчас на нем и общаемся, — улыбнулся Фиравел, в глубине души выдыхая, что пока все вопросы носят сугубо формальный характер.

— А какой первый?

Нет, ну право же, идя на пресс-конференцию, они что, не могли посмотреть информацию о Валиноре в межпланетке⁈

— Государственный язык Валинора — синдарин.

— А какие существуют доказательства того, что вы эльф?

Князь опешил.

— Почему я кому-то должен это доказывать?

— О вашей планете ходят слухи… как о величайшей мистификации. Людям интересно, какова на самом деле правда.

— Правда о чем? Конкретизируйте, пожалуйста, вопрос, — сухо проговорил князь, начиная раздражаться.

Демоны побери! Главное — не ляпнуть под запись что-то, что скомпрометирует его народ или планету.

Дотошный интервьюер уже открыл было рот, как словно из-под земли возник тренер.

— Прошу прощения! Мне нужно забрать у вас вот этих двух молодых людей, — и он подхватил под руки Фиравела и Мисти, сидящих рядом, — чтобы закончить кое-какие формальности с бумагами. Скоро верну. Задавайте пока вопросы остальным.

И он поспешил с ребятами ко входу. Что там еще не так с бумагами? Или же… Оказавшись в безлюдном коридоре, тренер громко выдохнул, отпустил подопечных и прошептал:

— Все, проваливайте отсюда как можно быстрее. В «Дозари» или куда вы там собирались? А то сейчас эти бультерьеры как вцепятся, что до межпланетного конфликта дойдет. Боюсь, тогда мне и от вашего попечителя, и от своего работодателя крупно достанется. А я местом дорожу. Больно теплое.

— Откуда вы знаете про «Дозари»⁈ — первой пришла в себя Мисти.

Тренер хохотнул.

— Мисс Морган, я довольно давно преподаю в школе, чтобы иметь представление, что у учеников в голове.

Фиравел благодарно кивнул тренеру, схватил Мисти за руку и поспешил с ней в сторону парковки. Мысли снова вернулись к уединенной дороге до города, и все неприятные ощущения от пресс-конференции быстро отошли на второй план. Аэротакси имело автопилот, так что, когда его дверцы захлопнулись, ребята наконец остались одни. Князь больше не мог сдерживаться, да и не хотел. Он, как оголодавший путник, набросился на Мисти с поцелуями, и девушка явно не была против. В итоге, слегка утолив жажду и тяжело дыша, Фиравел отстранился и проговорил:

— Мисти, по валинорскому обычаю, юноша, делая предложение, надевает на девушку перстень своего рода. Если она его, конечно, принимает. Как правило, он велик, но его можно носить на большом пальце или на цепочке на шее. Это лишь символ заключенной помолвки. За ее время изготавливается персональное кольцо для невесты, уже строго по размеру. Именно оно меняет мужское на свадьбе. Ты… выйдешь за меня? — и Фиравел, сняв фамильный перстень, вопросительно задержал его в воздухе.

Глаза девушки удивленно расширились. Неужели она правда этого не ожидала после всего, что между ними было сегодня сказано⁈ Фиравела окатило волной тревоги. Пауза затягивалась. Мисти смотрела на кольцо нечитаемым взглядом, потом, словно выходя из транса, подняла глаза и улыбнулась.

— Прости. Не думала, что это будет так рано, ведь мы совсем молоды.

И она протянула руку. Капкан внутри князя разжался. Парень выдохнул и, бережно взяв кисть, надел перстень.

— У нас принято жениться молодыми, — напомнил князь, благоговейно целуя невесте пальцы.

— Фир, слушай, а ты очень хочешь в ночной клуб?

— Мне все равно куда, лишь бы с тобой, — прошептал князь, прижимая ладонь Мисти к своей щеке.

— Может… летим тогда ко мне?

Фиравел слегка стушевался, не зная, что ответить на такое предложение, и, видимо, это отразилось на его лице. А еще чувство вины, ведь, стараясь соблюсти традиции, он не только истязал себя, но и, вполне возможно, обижал этим девушку. Девушку, безгранично им любимую.

— Я не в том плане, — торопливо пояснила Мисти. — Просто, как в прошлый раз у тебя, поужинаем, поболтаем…

— Конечно, — кивнул Фиравел, для которого после месячной разлуки мысль расстаться даже ненадолго была невыносима.

А что если… если от желания быть с ним Мисти выкручивает так же, как его? Так ли уж важно сохранять до дня свадьбы непорочность? Да и разве соединиться с любимой женщиной, которая согласилась стать его женой, это порок? Боги же не идиоты, и традиция основывалась на том, чтобы эльфы тщательно подходили к выбору и свято его берегли всю жизнь. Они с Мисти свой выбор сделали. Все остальное лишь формальность…

Фиравел уже не понимал, где он прав, а где нет. Принципы, желания, чувства — все переплелось и смешалось. Броня самообладания, которую князь тщательно взращивал всю жизнь, трещала по швам.

У Мисти он был впервые: маленькая, но уютная квартирка на двадцать четвертом этаже. Всего лишь одна комната — студия. Фиравел внес чемоданы, поставил их у порога и осмотрелся.

— Завтра с утра надо обязательно в академию. Заведи, пожалуйста, будильник в системе дома, а то я комм могу прослушать, как в прошлый раз.

Вот к чему это сейчас он сказал⁈ Фир, ты ведешь себя как зануда и полный идиот. Мисти кивнула и мягкой, кошачьей походкой отправилась в зону кухни. Князь, как привязанный, не отступая и на шаг, — следом. Девушка распахнула холодильную камеру и, скептически ее осмотрев, спросила:

— Есть хочешь? Могу разморозить буррито, или закажем что-нибудь?

Она повернулась, ожидая ответа, и ее пронзительные синие глаза и чуть приоткрытые губы…

— Я тебя хочу, — выдохнул Фиравел, сам не понимая, откуда у него взялась смелость на подобную фразу.

На лице Мисти промелькнул шок и следом… такое ощущение счастья, что у князя снесло последние барьеры. Он больше не хотел мучиться вопросами и решать, как будет правильно. Фиравел подхватил девушку на руки и понес к кровати. Если его поступок и грех, что ж, князь сейчас был готов согрешить, даже если бы ему потом объявили, что вход в Бессмертные земли теперь заказан.

Он бережно опустил свою бесценную ношу на постель и, растворяясь в поцелуях, принялся расстегивать пуговички на ее блузке. Краем сознания Фиравел уловил, что Мисти уже добралась до пряжки на его ремне. Мысль, что у нее есть опыт, неприятно кольнула, но князь сразу же загнал ее далеко в подсознание. Другой мир — другие традиции. Она не обязана была ждать его. Важно лишь то, что сейчас. Что она его любит и согласилась разделить с ним жизнь. А если повезет — и посмертие.

Фиравел безостановочно целовал, гладил, обнимал Мисти и никак не мог насытиться. Он не был уверен, что все делает правильно, и если бы не переполняющая его сейчас всепоглощающая любовь, то, вероятно, князь бы чувствовал неловкость или даже страх. Но ничего этого не было. Чистый восторг и эйфория.

Мисти такая мягкая, теплая, гибкая… Она закусывала губу, кажется, стараясь не проявлять нетерпения, но при этом так извивалась под Фиравелом, так прижималась к нему, что князь каждой клеткой своего тела понимал, что желанен. Он старался запоминать все ее реакции, составлять «карту» наиболее приятных ей прикосновений, и когда в ответ на его наблюдательность он слышал, как ее дыхание, и без того порывистое, еще больше учащается или с губ срывается стон… Князя накрывало, как никогда. Уровень ощущений был настолько запредельным, что, казалось, нервы, как в случае с переизбытком пропущенной сквозь себя Силы, просто выгорят. Но это Фиравела даже не пугало. Он был готов на что угодно, лишь бы это не прекращалось. Кажется, Мисти ненавязчиво стала им руководить, и он ей позволил. Какая разница, кто дирижирует оркестром, раз музыка выходит такая потрясающая⁈ Девушка подтолкнула князя, чтобы он перекатился на спину. И в следующее мгновение… Фиравела тряхнуло так, что тело внезапно выгнулось, и из сцепленных зубов непроизвольно вырвалось шипение.

— Не волнуйся, у меня есть инъекция. Расслабься, — проворковал голос Мисти где-то на краю сознания.

Вот уж об этом князь и вообще не думал. Он собирался жениться. В браках рождаются дети. Фиравела это ни грамма не смущало в отличие от того, что его тело «сдалось» слишком быстро. Впрочем, Мисти не выглядела расстроенной, а он не чувствовал себя насытившимся. Так что уже через пару минут нежных объятий они вернулись к тому моменту, на котором закончили…

А когда истошно заверещал будильник на комме, Фиравел с удивлением осознал, что наступило утро.

— Прости, мне надо поехать хотя бы переодеться к урокам. Ты можешь поспать еще часок, — прошептал князь, ласково целуя губы, а затем глаза Мисти.

— Еще? — хохотнула девушка. — А мы разве хоть сколько-то спали?

— Ну, в переносном значении этого слова определенно, — расплылся в широкой улыбке князь, окидывая расслабленную девушку восхищенным взглядом.

Солнце уже поднялось и просачивалось в комнату через тонкие шторы. Свет рассыпался искорками по коже Мисти и играл бликами в ее волосах. Боги! Какая же она красивая! Просто потрясающая. И его! От осознания этого Фиравел снова почувствовал, как его накрывает, и поспешил отвернуться и начать одеваться. Иначе очень опасался, что не уйдет отсюда никогда. «У нас впереди много-много таких ночей, — твердил он себе, — но сейчас надо сделать небольшой перерыв, потому что существуют обязанности». И его первейшая перед Валинором — стать отличным юристом-межпланетником.

* * *

Люсинда лежала одна в темноте спальни. У нее еще хватило вечером сил сообщить Фингону свое решение и даже зайти к Авре и дать ей указания, временно принять дела у Реитаса и рассчитать казначея. Потом она велела ее не тревожить и, заперев на замок апартаменты, рухнула в постель. Люсинда накрылась одеялом с головой и уткнулась в подушку, чтобы из коридора никто не слышал ее рыданий. Справиться с ними у княжны никак не получалось. Слезы катились градом, а тело буквально скручивало от жалости к себе. Не самое достойное чувство, но хотя бы здесь, в одиночестве, Люсинда могла побыть слабой.

Предали! Она так старалась выдерживать дистанцию и ни к кому не привязываться… Заранее же представляла, как больно будет потом, когда доверие обмануто. И снова наступила на те же грабли. Ей так нужны были друзья, кто-то, с кем можно обо всем говорить, на кого можно рассчитывать. И что теперь?

Она снова одна, только теперь с разрывающейся от боли и обиды душой. Ангарал… ей так хотелось ему верить. Он все время умел ее рассмешить. Впрочем, княжичу, во многом из-за подозрений казначея, она никогда целиком не доверяла. Хотела… и не могла. Но Рей! Рей, которого она знала с детства! Разве не он ей клялся в вечной преданности и любви? Тем больнее. А Люсинда ведь всерьез подумывала выйти за него замуж. Не сейчас, конечно. Когда-нибудь потом, когда княжество будет поднято из руин. Как он мог⁈ Что же это за чувства, которые позволяют манипулировать и рисковать дорогим эльфом? Может, не только Ангарал, но и друг детства просто пытался получше устроиться в жизни за ее счет? Люсинда чувствовала себя разменной монетой, не более того. Она одна на этом свете. Ей никто не поможет. Не поддержит. Не сделает счастливой. Это давно нужно принять как данность, однако сердце почему-то отчаянно сопротивлялось.

Проревев большую часть ночи, дальше княжна лежала в изнеможении, бессмысленно глядя в стену. Мысли, которые до этого метались, сшибая одна другую и путаясь, похоже, были выплаканы вместе со слезами. В голове царила пугающая пустота. Пропало даже чувство времени. Одно лишь ощущение — у груди, прижавшись и нет-нет да потираясь о подбородок и щеку княжны теплым бочком, урчал Себа. Говорят, коты умеют лечить. Вероятно, это он и пытался сделать, только разве под силу ему срастить разлетевшееся вдребезги сердце? Княжна рефлекторно положила руку на мягкий комок, прижимая его крепче. От присутствия Себы и правда становилось хоть чуточку, но легче.

Люсинде как воздух требовалось живое тепло, и, кажется, лишь кот и мог его дать. Боль и смятение не прошли, но, похоже, измученные тело и разум, почувствовав хоть какое-то подобие покоя, все-таки забылись сном. Во всяком случае, надрывный стук в дверь княжна осознала далеко не сразу.

— Ваша светлость! Ваша светлость! Я принесла завтрак! — раздавался снаружи тревожный голос Кетлис. — Вам нездоровится? Пригласить врача?

«Боги мои, наверное, уже утро или даже день», — подумала Люсинда, пытаясь осознать смысл происходящего. Прислуга, получив четкий приказ не беспокоить, не стала бы навязываться, если только не прошло очень много времени и они всерьез не перепугались. Значит, она все-таки кому-то нужна. Как хозяйка, кормилица, гарант стабильности, все что угодно, что включают в себя обязательства великой княжны. Просто как женщина и личность она никому не интересна. «Маленькая несчастная Люсинда Морвэн», — внутренний голос ехидничал, и слезы снова подступили к глазам.

Себа, однако, выбрался из-под руки, выгнув спинку, потянулся и вопросительно уставился на княжну. Мол, что, ты не собираешься открывать? А как же еда⁈ Аппетита не было абсолютно, но совесть шевельнулась — кот-то точно ни в чем не виноват. Сидел с ней тут всю ночь, поддерживал, как мог, а она что, голодным его теперь оставит?

— Не нужно врача! — громко ответила Люсинда, услышав, словно со стороны, свой охрипший от слез голос. — Приноси завтрак через полчаса. Я сейчас встану.

И княжна, собрав все силы, которые еще оставались в теле, села на кровати. Сквозь тонюсенькую щелку в ставнях пробивался дневной свет. Где-то за пределами Люсиндиной спальни текла обычная жизнь. Камнетесы обрабатывали материал для ипподрома, Элус чистил лошадей, Доржана, вероятно, привезла на кухню свежие продукты. Люсинда себя чувствовала куда более больной, чем в те дни, когда лежала в постели с последствиями коровьей желтухи. Тогда приходили парни и поддерживали ее. Сейчас никто не придет. Как же она могла так расслабиться? Не увидеть, что их отношение фальшиво?

Себа потерся о ноги хозяйки и снова просительно заглянул ей в глаза. Ах да. Завтрак! Княжна, пошатываясь, добралась до ванной, стянула с себя вчерашнюю одежду и посмотрела в зеркало. Лицо чуть опухшее, покрасневшие веки, на голове полный хаос, но в целом ничего такого, с чем бы не смогли справиться свежая вода, воздух и… несколько слоев пудры. Княжна умылась и, не вытирая лица, прошла к окну. На то, чтобы снять бруски и его открыть, ушли последние силы. Люсинда впустила в комнату свет и свежий воздух и рухнула в кресло, закрыв глаза и подставив лицо легкому ветерку. Он ласкал кожу и немного расслаблял. Жизнь продолжается. Не та, на которую Люсинда надеялась, но все же… Как на грех, в голове всколыхнулись картинки с поющим серенаду Ангаралом. Нельзя! Нельзя об этом вспоминать и думать! Вычеркнули, забыли. Все приснилось, а сейчас она бодрствует. Надо выяснить, получили ли грузы в долине, проведать Медь, убедиться, что постройка ипподрома в графике…

Себа запрыгнул на колени княжны и жалобно мяукнул.

— Конечно-конечно! И тебя покормить в первую очередь, — выдохнула Люсинда, погладив полосатую шерстку.

Ох уж эти темно-серые глаза. Она определенно у кого-то такие видела.

Княжна взяла кота на руки и вместе с ним пошла открывать дверь.