Глава 35

Княжна, стараясь идти не слишком быстро, чтобы не привлекать ненужного внимания, добралась до новой конюшни. Совсем недавно достроенный склад для кормов пока пустовал, как, к счастью, и территория двора вокруг него. К счастью — потому что изнутри доносились шум и звуки глухих ударов. Люсинда еще раз осмотрелась, убедилась: поблизости никого нет, и приоткрыла дверь.

Внутри стоял такой же полумрак, как на улице, и парни, занятые поединком, не заметили, что уже не одни. Княжна в общих чертах представляла себе бой с помощью Силы — видела тренировки. Обычно эльф одной рукой удерживал оборонительный щит, второй пытался нанести вред противнику. Ангарал же с Реитасом просто швыряли друг в друга волнами Силы. Да, они пытались увернуться, перенаправить или погасить потоки, но не защищались. Не удивительно, что оба были прилично пропылены и ободраны от ударов о стены и того, как их, каждый раз сбивая с ног, протаскивало по полу. Вероятно, о неиспользовании щитов у них имелась какая-то взаимная договоренность, иначе не исключено, что бой затянется на часы, до полного изнеможения сторон. Княжна также знала, что, используя Силу, вполне можно приложить оппонента насмерть. А сейчас вроде бы дуэлянты «мутузили» друг друга, что, конечно, неприятно, но не смертельно. Наверное, давно стоило им предоставить возможность выпустить пар. Рядом никого нет, а если появится, не идиоты же они в дуэли признаваться? Скажут про дружеский спарринг… Зато есть надежда, что оба успокоятся и получится хоть как-то наладить общую работу. Она ведь из кожи вон лезет, чтобы никого из них не выделять!

И вот когда на душе Люсинды от этих мыслей слегка просветлело, раздался громкий окрик Ала:

— Так можно до завтра играться! Не пора ли перейти по-взрослому на мечи?

Что⁈ Ну уж нет! Вклиниться в поединок с использованием Силы — это полбеды, а прыгать между холодным оружием — форменное самоубийство. Люсинда решила не дожидаться и вбежала в фуражную, встав так, чтобы как раз оказаться между сближающимися эльфами.

— С ума сошли? — грозно проговорила она, взглянув сначала в сторону княжича, а потом повернув голову к Реитасу. — Очень хотите оказаться в Чуждых землях?

Почему-то ей думалось, что парни смутятся и почувствуют себя виноватыми, но нет. Оба смотрели с вызовом, не сомневаясь в правильности своего поступка.

— Лучше в Чуждых землях, — разорвал затянувшуюся паузу Рей, — чем я дальше буду наблюдать его попытки отправить вас в мир иной.

— Да о чем вы говорите! — возмутилась Люсинда, сверля друга детства глазами. В конце концов, это он, ни в чем не разобравшись, стал инициатором побоища! — Считаете, что лорд Ангарал вошел в сговор со змеей? Забавно!

И Люсинда саркастично усмехнулась.

— А знаете, как в народе назывались габры еще каких-то сто лет назад, когда на Валиноре их было значительно больше? Ассасинская гончая. Находка для заказного убийства. У змеи невероятный нюх и такая же злопамятность. Достаточно ее ударить каким-либо предметом жертвы, как она запоминает запах и, появись объект рядом, сразу нападает. Отличный способ организовать «подвиг» и чудесное спасение!

У княжны пропал дар речи. Получается, что габру «натаскали» именно на нее? А Ал сознательно хотел испугать, чтобы Люсинда растерялась и сразу же дала согласие на брак? Девушка повернулась к Алу и, изо всех сил стараясь подавить дрожь в голосе, спросила:

— Это правда?

На красивых скулах княжича ходили желваки. Полный ненависти взгляд, ранее устремленный на Рея, переместился на девушку, сразу изменился и потеплел.

— Правда в том, что я люблю вас! И просто не мог дальше бездействовать! Я не бесполая кукла и видел, в чью сторону клонится чаша вашего расположения. В любви, как на войне, все средства хороши, — в глазах Ангарала промелькнули боль и чувство вины. — Клянусь всеми богами, я не знал о вашей фобии! И вы находились в абсолютной безопасности! У этой габры удалена ядовитая железа.

Реитас хмыкнул, как бы давая понять, что не верит ни одному слову. Люсинда же стояла словно громом пораженная. Значит, она таки наивная дура, а Реитас все это время был прав⁈ Из-за своего неверия она, по сути, спровоцировала эту дуэль и подвергла опасности жизнь самого близкого друга⁈

— В шахте обвал тоже ваших рук дело?

— Нет! — сразу ответил княжич. — Я всегда был с вами честен! Но я интересовался у гномов, и они мне подтвердили, что рухнувшая опора, скорее всего, подпилена. Может, ваш друг детства знает об инциденте больше? Задайте ему вопрос напрямую, раз уж у нас троих момент истины.

Люсинда, снова начиная чувствовать легкое головокружение и подкатывающую тошноту, обернулась к казначею.

— Рей? Помните, что боги — свидетели нашего разговора.

Парень шумно вдохнул через нос, послал в сторону Ангарала убийственный, словно волна Силы, взгляд, потом перевел его на девушку. Люсинде показалось, что в синеве его радужки на секунду отразилось смятение и обреченность. Однако Реитас ответил:

— Вы ушли вперед и ничем не рисковали. Я просчитал все до мелочей. Да, это был отвратительный поступок, но я отчаялся найти другой способ открыть вам глаза. Этот проходимец, прикрываясь чувствами, спит и видит, как бы прикарманить Лунный Камень.

— Я проходимец? Ничего не путаешь? — Ангарал натужно рассмеялся. — А может, ты нищий, низкородный выскочка-перебежчик, которого чудом, благодаря заступничеству ее светлости, оставили в живых и амнистировали?

Парни оба подались вперед, кажется, желая вцепиться друг другу в глотки чуть ли не зубами. Однако Люсинда успела выставить руки в обе стороны, удерживая кавалеров на расстоянии. Внутри расползался такой первозданный, ранее абсолютно незнакомый ужас, что хотелось лишь убежать и спрятаться. Только она больше не ребенок, а великая княжна. Она не имеет права потворствовать своей слабости, тем более когда есть шанс все окончательно прояснить. И девушка решила допить эту чашу с ядом до дна.

— Кто из вас организовал камень, прилетевший в карету? И каким образом подстроил коровью желтуху?

— Не я, клянусь! — почти в голос произнесли эльфы.

Ну хоть что-то оказалось действительно несчастливым стечением обстоятельств! Или же… есть кто-то еще? От страха, отчаяния и совершенной дезориентированности, что делать дальше, хотелось взвыть. А ведь ей теперь и посоветоваться не с кем. «Предали! Оба предали!» — пульсировало в мозге.

Княжна набрала в грудь воздуха и продолжила:

— Чтобы вы ни говорили и ни думали, вы оба рисковали моей жизнью в эгоистичных целях. Пытались манипулировать. С любимыми так не поступают! И с друзьями тоже. Отныне я не смогу доверять ни одному из вас! Посему приказываю оставить должности и покинуть дворец до утра. Я никому не скажу о дуэли, а лорда Фингона сейчас же оповещу без объяснений, что требую замену начальника охраны. На этом все. И чтобы мои глаза вас больше никогда не видели.

И Люсинда, опустив руки, резко развернулась и пошла к выходу. Ей надо было убраться отсюда как можно быстрее, чтобы не разрыдаться, не уронить лицо и не выглядеть жалкой. Великая княжна себе не могла такого позволить.

* * *

Вот сейчас, в перелете между космопортом и планетарной олимпийской деревней, Фиравел как никогда ярко представлял значение фразы «явиться с корабля на бал». Да, и он, и Мисти, и Томас усиленно тренировались, но в эстафете по триатлону требуется еще и сыгранность, которую из-за отсутствия князя на Сохо отточить не удалось. Узнав, что лайнер прибывает на день позже запланированного, буквально к стартам, тренер рвал на себе волосы и, не стесняясь, костерил директора, позволившего участнику олимпиады отправиться на стажировку в такой важный период.

Хорошо еще, что бег, за который отвечал Фиравел, являлся финальным этапом. Князю лишь оставалось дождаться на финише велосипедного трека Томаса, хлопнуть ладонью о его ладонь и припустить со всех ног. Вот этот, казалось бы, такой легкий момент с хлопком, время от времени давал накладки, стоившие команде победы, ведь передача эстафеты засчитывалась, только если соприкосновение рук фиксировалось на спортивных браслетах обоих участников. А спортсмены, иногда от усталости, иногда на эмоциях, бывало, едва задевали друг друга пальцами или ребром кисти и, лишь отбежав с точки передачи, неожиданно понимали, что условия не выполнены. Приходилось терять драгоценные секунды, возвращаться, хлопать руками снова.

С борта лайнера Фиравел связался с Ником, обрисовал ему в двух словах ситуацию и попросил приехать по возможности, забрать на пару дней к себе Джимми. В олимпийском лагере (князь это уточнил, созвонившись с организаторами) заселение с животными не допускалось. К счастью, Леграсс его в который раз выручил. Впрочем, князь провел своему внезапному питомцу четкий инструктаж, так что был почти уверен, что тот станет вести себя в гостях прилично.

Когда аэрокар наконец коснулся земли спортивного городка, до стартов уже оставалось несколько часов. Фиравел мечтал увидеться с Мисти хотя бы на пару минут: прижать к себе, поцеловать, но вместо этого его тут же взяли в оборот — регистрация, взвешивание и обмеры, сдача проб на допинг, какие-то анализы… И это межшкольная олимпиада⁈ Князю даже не дали забрать из чемодана свои вещи, отправив багаж сразу в приписанную к нему комнату. Хорошо хоть накормили, а то на лайнере из-за тренировки Фиравел на завтрак не попал. А когда, пройдя все мытарства, освободился и устремился к женскому общежитию, путь ему снова преградил тренер.

— Ты это куда? Быстро идем получать форму, и я тебя отвезу к месту старта!

— Мне нужно переговорить с Мисти! Буквально пару слов! Я ей хотел написать, но коммы при влете в лагерь отобрали.

— И правильно сделали! Сейчас ваша задача — сконцентрироваться на победе. Или ты забыл, как много поставлено на карту⁈

Фиравел отлично помнил, зачем Мисти нужна победа: это ее пропускной билет в любой университет планеты. А тренер-то откуда это узнал? Видимо, брови князя поползли удивленно вверх, потому что преподаватель выпалил без какого-либо вопроса:

— Престиж школы! Так что быстро в раздевалку!

— Я побегу значительно лучше, если ее увижу, — попробовал исхитриться Фиравел.

Тренер на миг задумался, а потом обрадованно гаркнул:

— Отлично! Я привезу мисс Морган к тебе на финиш. Быстрее добежишь — быстрее увидитесь.

Фиру ничего не оставалось, как скрипнуть зубами и подчиниться. Победа князю нужна ничуть не меньше, чем тренеру, пускай и совершенно из других соображений. Преподаватель вскоре уехал, так как ему надо было присутствовать на старте у Мисти, а эльфа вместе с другими участниками эстафеты погрузили в обычный наземный автобус и повезли к началу беговой дистанции: небо на любой высоте над олимпийскими объектами закрыли для перелетов.

Беговая трасса представляла собой не стадион, а ограниченный отрезок марафонской дистанции. Фиравелу она была знакома, так как ради собственного любопытства и за компанию с Егором он ее пробежал пару месяцев назад. Поставил в голове галочку, что «да, он может», и больше к этой теме не возвращался. В конце концов, он не антилопа гну, и бои на мечах как способ поддержания физической формы князю нравились значительно больше.

Уже на старте стало видно, что вдоль всего маршрута, как, наверное, и на предыдущих двух участках состязания, собралось множество болельщиков: родители, друзья, одноклассники, ученики младшего возраста, которых специально привозили на мероприятие, чтобы пробудить в них спортивный азарт и интерес. Они толпились за оградительными барьерами, и многие участники старались разглядеть среди них своих близких. Фиравел же был на исходной позиции лишь телом. Все его сознание сейчас плавало около любимой девушки, прося у богов для нее сил и удачи и мечтая скорее увидеться вживую.

Они с Мисти общались последний раз по комму всего несколько часов назад, но князю казалось, что прошла целая вечность. Чем ближе была их встреча, тем томительнее до нее тянулись минуты. А еще очень нервировала неосведомленность о том, что происходит сейчас в начале дистанции. Он тревожно оглядывался по сторонам в надежде, что хоть у кого-то есть комм, подсоединенный к прямой трансляции, но, похоже, организаторы олимпиады тщательно побеспокоились о том, чтобы изолировать участников от «ненужной» информации.

До финиша первых велосипедистов оставалось совсем мало времени, и участников третьего этапа вызвали к стартовой черте. Передача эстафеты происходила над ней: если хоть один из спортсменов пересекал ее или даже нечаянно заступал, с команды сразу снимались баллы, а на столь серьезных соревнованиях каждый из них был решающим.

Парни рядом заметно волновались, Фиравел же сам поражался, с чего это вдруг он так спокоен. Нет, князь очень переживал, как там его любимая девушка, но о дистанции почему-то совершенно нет. Как будто в мозгах включилась специальная блокировка, отсекающая действия и мысли от ощущений. Как перед боем.

Наконец лидирующие велосипедисты стали видны, и Фиравел замер у линии, приподняв ладонь. Он еще не разобрал, есть ли среди финиширующих Томас, хотя очень на это надеялся. Школы на олимпиаду выставляли действительно сильных конкурентов, так что в противном случае нагнать упущенное одноклассником время у Фиравела вряд ли бы вышло. В этом-то и суть триатлон-эстафеты: в своем виде выложиться должен был каждый, иначе призовых мест не получить.

Томас не подвел — он шел первым. Затормозил, удачно рассчитав расстояние до линии, быстро передал велосипед и, подскочив к Фиру, припечатал его ладонь. Еще какие-то доли секунды князь потратил на то, чтобы убедиться, что оба браслета подсветились синим, и ринулся с места. По бокам от него почти сразу появились и первые соперники. Эльф старался на них не смотреть, а сосредоточиться на дистанции. Сбоку от трассы кричали болельщики, поднимали плакаты, и Фиру даже показалось в один миг, что он увидел хорошо знакомую копну ярко-синих волос, но все это было неважно. Парень справа обошел его уже на несколько метров, и поскольку князь видел его впервые, то не знал, чисто психологический ли это прием или сопернику удастся продержаться и дальше с такой скоростью.

Князь на всякий случай поднажал. Хотя лучше было не обращать на соперников внимания, а рассчитывать только на свой организм и его ресурсы. Вот позади мелькнула метка шести километров. Потом восьми — незнакомый парень не отставал. Когда же до финиша оставалась последняя тысяча метров, Фиравел просто рванул настолько, насколько позволяли мышцы и дыхание. Там Мисти. Он наконец ее увидит! Дотронется! Обнимет. К ней! Быстрее. Еще немного… Еще…

Очнулся Фиравел, когда браслет истошно завизжал, оповещая о финише. Князь перешел на шаг и опасливо глянул на высветившиеся цифры. Двадцать девять минут двадцать две секунды. Демоны! Это не лучшее его время. А дыхание между тем все никак не приходило в норму. Наверное, перелет на лайнере, несмотря на тренажеры, все-таки сказался на качестве тренировок. Фиравел поднял голову и огляделся. Мисти нигде не было видно. В душе сразу шевельнулся страх. А вдруг… вдруг с ней что-то не то? Может, ее вообще не выпустили на дистанцию или уже потом стало плохо? Стараясь себя убедить, что тренер просто не успел выполнить данное ему обещание, князь стал протискиваться к автобусам. Результат будет объявлен лишь через несколько часов, тогда же будет и награждение. Какой смысл здесь торчать? Неожиданно кто-то подскочил к нему со спины и закрыл глаза. Фир знал эту игру, но сейчас не хотел вести себя по ее правилам. Он вывернулся и прижал к себе девушку что было силы. Боги мои! Как же ему этого не хватало! Сердце, только что успокоившееся после забега, снова неистово разогналось.

— Фир! Задушишь, — пропищала Мисти, пытаясь засмеяться.

Ой… Князь, смутившись, ослабил объятья и тут же был вознагражден поцелуем. Близость девушки и ее вкус вливали силы, как не смог бы самый продвинутый допинг. Дурак тренер, что не дал им увидеться до. Под таким «стимулятором» Фиравел побежал бы получше. Но что уж об этом говорить, тем более когда страшно хотелось кричать о другом.

— Мисти, я тебя люблю! Слышишь? Люблю, — повторял он между поцелуями, абсолютно не заботясь, что вокруг полно людей и это могут услышать.