Глава 41

— Вы давно знаете лорда Фиравела? — поинтересовалась Люсинда, как только аэрокар взмыл в небо.

— Около двух лет. Он участвовал в операции по освобождению Серебряного Ручья под моим командованием, — ответил Фингон.

Ничего себе! Выходит, действительно воевал, не зря Люсинде показалось при первой встрече, что он «из беглых». Ошиблась лишь со стороной. Победители не бегут. Глава охраны, видимо, истрактовал ее молчание как нежелание ворошить прошлое или даже подумал, что она восприняла его слова как укол. Ведь противником в той войне выступал отец Люсинды, так что Фингон смущенно кхыкнул и, отвернувшись, сделал вид, что чем-то очень увлечен за окном. Княжне же стало безумно любопытно, что глава охраны знает о молодом князе, но она предпочла замять тему. А то решит еще, что Фиравел ее заинтересовал. Нет, он и правда заинтересовал, но совсем не в том аспекте, в котором глава охраны, скорее всего, вообразит.

Почему-то только сейчас до Люсинды дошло, что вся ее идея с ипподромом запросто рискует провалиться лишь потому, что она дочь Бериана Морвэна: знатные и богатые могут счесть общение с ней ниже своего достоинства. Да, Люсинда уповала на то, что Таурохтар и леди Вестеле с семьями приедут, а раз они, то, вероятно, и король. Его величество относился к княгине Серебряного Ручья как к сестре, которой у него никого не было. Ну а с первым советником его связывали, похоже, не только государственные дела. Но что если Анарион таки не приедет? У Люсинды не было собственных полезных контактов, разве что семья тетки. Хотя ту, даже если удастся выманить на скачки, вряд ли можно рассматривать как законодательницу мод.

После случая со змеей княжеская семья Эрайн тоже отпадает. То ли дело Фиравел. Князь молод, наверняка амбициозен и имеет друзей среди высшей аристократии, помимо того что является родным братом королевы. И возможно, если Анарион не сочтет нужным прислушаться к рекомендации Таурохтара, то его сможет убедить шурин? К тому же, несмотря на то что Фиравел воевал, негативного отношения в свой адрес Люсинда не заметила, значит, вполне может получиться наладить деловые связи. Вот только как бы это сделать, чтобы князь и его окружение не возомнили, что она проявляет к нему личный интерес? Фух… Все-таки быть женщиной, тем более незамужней, для дела очень сложно.

Дальше подумать о стратегии у Люсинды не вышло — аэрокар приземлился у дворца Мраморного Грота, и, как оказалось, их уже ждали в кабинете управляющего. Княжна не сомневалась, что этот жук подсунул бы ей дрянной мрамор втридорога или придумал другой способ нагреть на сделке руки, да только побоялся Фингона. Поэтому соглашение было заключено достаточно выгодное и даже с отсрочкой платежа, за что княжна осталась очень тетушке благодарна. Уставшая от переговоров Люсинда решила лететь домой на следующий день. Во дворце Кладрэ княжне ничего угрожать не могло, поэтому она отпустила охрану, но в последний момент передумала и позвала лорда Фингона. Ей очень нужна информация, а глава охраны уже зарекомендовал себя как порядочный и неболтливый эльф.

— Лорд Фингон, я, пока прогуливалась, прикидывала список персон, кого стоит лично пригласить на открытие ипподрома. Конечно, я была бы рада видеть все княжеские семьи, но не буду обманываться, хорошо, если хотя бы часть из них не ответит отказом. Может, вы могли бы мне что-то рассказать, например, о новом князе Грозового Берега лорде Гекторе? Или о лорде Фиравеле? Или еще о ком-то? Есть ли у них какие-то интересы? Хотелось бы грамотно составить письма, не дав им возможность проигнорировать столь важное для моего княжества мероприятие.

Глава охраны несколько растерялся. С одной стороны, в просьбе Люсинды, казалось, нет ничего предосудительного, она же не просила делиться сплетнями. С другой — он не привык обсуждать великих князей за глаза. Было в этом что-то… с душком.

— Вряд ли я могу вам чем-то помочь, ваша светлость, — наконец проговорил он. — Лорда Гектора я знаю исключительно как талантливого и преданного короне командующего. У него есть семья, дочь примерно вашего возраста… Про лорда Фиравела, думаю, вам известно даже больше моего. Вы же хоть далекая, но все-таки родня.

Да уж, родня! Люсинда ни разу не видела троюродного кузена до того эпизода с акулой. Отец периодически произносил патетичные речи, ругая неамбициозность своего двоюродного брата и категорическое нежелание поддержать права Бериана на трон. Про дядиных детей княжна знала только то, что они есть. Причем родители обычно обсуждали семью Амбарато в таком ключе, что Люсинда была уверена — дети эти маленькие. Вот никак она не ожидала увидеть в дальнем родственнике вместо сопливого пацана красивого молодого мужчину.

— Князь Золотого Сияния раньше всерьез интересовался медициной. Но сомневаюсь, что с открытием ипподрома это можно как-то увязать.

— Медициной? — очень удивилась Люсинда.

Фиравел вовсе не показался ей болезненным ни в первую их встречу, ни тем более сейчас.

— Да. Он занимался вместе с лекарями хирургией под руководством мэтра Дункана и ассистировал ему на операциях.

— А, в этом плане, — проговорила Люсинда.

Такую информацию и правда ей будет сложно использовать на благо княжества.

— Не расстраивайтесь, — подбодрил ее неожиданно Фингон. — Просто, когда придет время открытия, отправьте ему приглашение. Если я хоть что-то понимаю в эльфах, лорд Фиравел обязательно приедет.

И глава охраны улыбнулся так заговорщицки, что Люсинда с разочарованием поняла: Фингон подумал как раз то, чего она так старалась избежать.

* * *

Шла третья неделя, как Фиравел вернулся из большого мира. Он уже подал документы на удаленное обучение в Гарвард (очень надеясь, что для него все-таки сделают исключение), ответил на все интересующие вопросы его величества, сестры и мэтра Дункана и даже слетал в Золотое Сияние. Дела там с новым управляющим и, скорее всего, под присмотром Тиадры шли прекрасно, так что Фиравел, пожив на родине пару дней, под благовидным предлогом учебы вернулся в Аэркарас. Князю было неловко, что он вот так практически избегает своих обязанностей. С другой же стороны, если Фиравел получит необходимое планете образование, разве он не принесет больше пользы? К тому же до Сияния всего несколько часов лета, если что, всегда смогут вызвать его назад.

В Аэркарасе Фиравел сразу возобновил тренировки. Это на Сохо нормальные люди не носят с собой оружие. А на его родине пока, увы, меч — это не украшение. Хотя, признаться, вес родного клинка в руке, как и ощущение Силы, струящейся через визоплазы, словно перерождали молодого эльфа. Смывали с его сердца и души лишнее и наносное, снова давали возможность почувствовать бьющийся вокруг пульс жизни.

Нет, он, конечно, ничего не забыл, но, кажется, смог наконец вздохнуть полной грудью и пойти дальше. Образ Мисти нет-нет да всплывал в памяти, но с каждым днем Фиравелу удавалось вытеснить его все дальше в подсознание, словно давно приснившийся кошмарный сон. Грех, естественно, никуда не денется и будет лежать тяжелым пятном на его совести, однако Фиравел не собирался чувству вины скормить все оставшиеся годы.

Возможно, о чем-то догадалась сестра, когда он слишком категорично отказался от бала в свою честь и возможности там присмотреть невесту. Но с Тиадрой у них уже почти полтора года существовал «пакт о ненападении» — он не ведет себя как ребенок, она не воспитывает его как младшего брата. Так что королева просто приняла его позицию, и Фиравел окопался в дворцовой библиотеке, окружив себя старинными фолиантами с законами Валинора, стенограммами заседаний Совета и приказами короля. Джимми, пес, которого князь привез с собой из большого мира, спокойно лежал рядом.

Надо, кстати, отдать собаке должное, он очень быстро усвоил, кто его новый хозяин, и везде и повсюду следовал за князем без поводка. В королевский дворец, правда, Фиравел его везти сперва боялся. Все-таки неизвестно, как Кьюил, королевская рысь, отреагирует на еще одно животное на территории, которую считает своей. Звери, впрочем, повели себя мудрее, чем некоторые эльфы. Они осмотрели, обнюхали друг друга и, поняв, что им совершенно нечего делить, разошлись как в космосе корабли.

— Фир, меня радует твое рвение, — проговорил возникший из ниоткуда его величество, — но я не хочу потерять одного из лучших партнеров по спаррингу.

Князь сморщился.

— Не льстите мне, сир. С того момента, как я вернулся на Валинор, я еще ни разу у вас не выиграл.

— И не выиграешь, если станешь дальше пренебрегать обедами. Поднимайся и идем. Документы никуда не убегут.

Фиравел кивнул, аккуратно вложил закладки в раскрытые тома и, попросив жреца не убирать книги, последовал за Анарионом в столовую залу. Занимая место слева от сестры, князь с тоской подумал, что во дворце снова гостит слишком много юных эльфиек, как в те времена, когда его величество был холост. Нетрудно сложить два плюс два и понять, на кого нацелен этот демарш. Фиравел же жениться не собирался. Не то чтобы никогда, зарекаться было бы по-детски наивным, но точно не в ближайшее время.

— А вы слышали, что на аукцион Лунный Камень выставил жеребенка чистопородной верховой? — случайно среди общего шума вычленил князь разговор и прислушался.

Он знал, что младшей дочери Морвэна вернули княжество, титул и даже голос в Совете. Анарион решил, что так будет правильно, а в его суждениях Фиравел никогда не сомневался. Эту эльфийку, несмотря на то что она приходилась ему троюродной сестрой, князь не видел вплоть до того дня, когда космический транспортник «Леграсс Индастри» вернул его на Валинор. Точнее, один раз до этого встречал и спас от акулы, но понятия не имел, что та дерзкая девица, ныряющая с высокого обрыва, и княжна Лунного Камня — одно и то же лицо. Ведь в первую встречу она соврала. Поступок, конечно, крайне недостойный великой княжны, но уж точно не Фиравелу ее осуждать. Он даже понимал, что обмануть в той ситуации было… может, и разумно, хотя подобные допущения уже крамола. Вдруг он бы и правда оказался из беглых? Или воином, потерявшим близких? А она девушка, безоружная, одна на пустынном берегу…

Судя по слухам, дела в княжестве за год ее правления пошли в гору, чего практически никто не ожидал. Князь внезапно понял, что ему интересно посмотреть на этого жеребенка. Конь Фиравела пострадал в битве при центре посадки Грозового Утеса[1] и, несмотря на сделанную Дунканом операцию, выжил, но навсегда остался прихрамывающим. Да, князь при необходимости пользовался другими лошадьми из королевской конюшни, только это совсем не то, что иметь личного скакуна, обученного исключительно под тебя.

Кажется, это были первые торги, на которые Фиравел отправился. Жеребенка, расположившегося в небольшой леваде при аукционном доме, охраняли как королевскую персону. По окрасу малыш сильно напоминал Алмаза его величества, но благодаря белому пятну на лбу и «носочкам» на ногах показался Фирвелу еще эффектнее. Естественно, ездить на нем он сможет лишь года через два, зато это будет исключительно его конь. Вон с Алмазом сир, кажется, чуть ли не мысленно общается. Князь почувствовал, что ему кровь из носа нужен этот жеребенок!

Первоначальная цена лота указывалась в пятьсот золотых мирианов. Это было недешево даже для такой элитарной породы, но Фиравел не сомневался, что желающих заполучить коня «как у его величества» будет пруд пруди. Однако он ошибся. Когда прозвучала цифра в пять сотен, ее, конечно, через некоторое время перебили, а в целом торг шел вяло. Причину этого Фиравел понял, когда услышал перешептывание лордов в ряду перед собой.

— Я бы, пожалуй, забрал его за семь сотен, но не получится потом, что мы своим вкладом новое восстание профинансируем?

Участники боялись торговаться. Некоторые тревожились, что средства уйдут на дурное дело, большинство же опасалось, как на такую покупку отреагирует Анарион. Как будто его величеству заняться больше нечем, как продажи лошадей контролировать! Князь почувствовал, что отчего-то злится.

— Шестьсот пятьдесят раз, шестьсот пятьдесят два…

— Две тысячи, — громко произнес Фиравел.

Почти весь зал потрясенно обернулся в этот момент посмотреть, то ли кто там такой смелый, то ли кто такой дурной. Да, это была очень приличная сумма, а отец приучал их с Тиадрой не жить на широкую ногу, но сейчас был тот случай, когда Фиравел решил, что имеет полное право.

— Две тысячи раз, две тысячи два, — дрожащим голосом произнес распорядитель торгов…

Тот лорд, который соглашался взять за семь сотен, нервозно заерзал на кресле, но перехватил суровый взгляд Фиравела, дающий понять, что он при повышении ставки не остановится, и таки промолчал.

— Две тысячи золотых три! Продано князю Фиравелу! Пройдите, пожалуйста, ваша светлость, за нашим сотрудником, чтобы заключить сделку.

Фиравел поднялся и, развернувшись к выходу, неожиданно увидел ее. Элегантное темно-зеленое платье с минимумом рюшей и воланов, маленькая шляпка и крошечная сумочка-кошелек. Люсинда теребила ее в руках и явно волновалась. Князь совершенно не ожидал девушку здесь увидеть. Обычно представлять деловые интересы княжества приезжает управляющий или кто-то из доверенных лиц… Зачем это вдруг потребовалось ей? Разве что… очень важны были вырученные деньги?

Фиравел поравнялся с княжной и поклонился.

— Добрый день, леди Люсинда!

— Добрый, — девушка выскользнула вслед за сопровождающим в коридор и, чтобы он не смог их услышать, грозно зашептала: — Вы специально это сделали!

— Что именно? — растерялся князь.

И это был не первый раз, когда логика кузины ставила его в тупик.

— Купили Марципана!

— Конечно, специально! А вы думали, можно выложить две тысячи мирианов, случайно задремав? Мне нужен конь. Вы его продавали. Что-то не так?

Теперь смутилась Люсинда.

— Нет, что вы, — румянец залил ее щеки. — Но зачем за две тысячи⁈ Конь столько не стоит… Вы могли сказать «семьсот»!

— А кто-то бы сказал «семьсот пятьдесят», и мы переливали бы из пустого в порожнее еще четверть часа, а то и больше. В итоге все равно вышли бы на эти цифры. Давайте я вас просто поздравлю с удачной сделкой, а вы меня — с отличным приобретением.

— Хорошо, — кивнула княжна, занимая место за столом в переговорной.

Здесь уже присутствовал представитель гномьего банка.

— Лорд Фиравел, вы планируете расплатиться золотом или переводом средств со счета на основании купчей?

— Пусть леди выбирает, — ободряюще улыбнулся князь Люсинде.

Та почему-то продолжала нервничать, но ответила сразу:

— Переводом!

Банковский клерк положил на стол две экземпляра договора. Фиравел и княжна внимательно их прочли, подписали и заверили оттисками фамильных печатей. Князь ненароком заметил, как неказисто смотрится на тонком девичьем пальчике родовой перстень. Да, его значительно уменьшили, чтобы не сваливался с руки, но все равно громоздкость украшения совершенно не сочеталась с миниатюрной комплекцией хозяйки. Девушка не сказать чтобы была низкой — Фиравелу она доставала до уха, но общая стройность и тонкость черт… Таких непроизвольно хочется защищать.

Князь одернул себя — одну уже назащищался. Не умеешь разбираться в разумных существах, Фир, — учи законы. Может, в них полезным будешь. Хоть где-то тебя не смогут обмануть. Однако, поднявшись, прежде чем уйти, уточнил:

— Мой прошлый конь был другой породы. Если я наведаюсь в Лунный Камень пообщаться с вашими специалистами в отношении ухода и выездки, вы же не будете против?

— Не-ет, — не совсем уверенно произнесла Люсинда, — приезжайте.

Неужели что-то таки скрывает? Глупости! У Анариона там целый отряд охраны, который бы не дал под своим носом проворачивать темные делишки. Фиравел считал ненормальным, когда одноклассников по академии уважали не за них самих, а за высокопоставленных родственников. Люсинде же могло просто не повезти появиться на свет в семье предателей и интриганов. Родителей, в конце концов, не выбирают.

— Вы… можете дать Марципану другое имя, — сообщила княжна, когда они оба снова вышли в коридор. Однако Фиравелу показалось, что она хотела произнести что-то совсем другое. — Он еще молодой и привыкнет.

— Незачем. Это имя ему подходит, да и я люблю сладкое. Но вы же не это хотели сказать?

— Простите, а… куда вы денете своего теперешнего коня?

— Никуда. Останется там же, где и сейчас: в конюшне Сияния. Его ранили в Грозовом Утесе, и теперь Шах не может переносить нагрузки. Я его проведываю, и немного выезжаем, чтобы он не сильно грустил. Я почти год отсутствовал, и новый конь был не нужен. Поэтому я только сейчас озаботился его покупкой. Почему вас это тревожит?

Люсинда смутилась.

— Я знаю, что это уже не мое дело, но мне важно, чтобы Марципана не обижали и, когда он состарится, не пустили на колбасу. Если по какой-то причине конь станет вам обузой, вы только напишите, мы его заберем.

Фиравел снова почувствовал раздражение и сухо проговорил:

— Вроде бы я не давал поводов, чтобы обо мне сложилось столь низкое впечатление.

— Извините! Я никоим образом не хотела вас задеть! — горячо произнесла Люсинда. — Просто… этот жеребенок первый, которого мы продаем. Я… чувствую себя предательницей, что ли. Это глупо и сложно объяснить…

— Не волнуйтесь, — куда миролюбивее ответил Фиравел, поняв природу сомнений княжны. — Я вам гарантирую, что буду для Марципана хорошим хозяином.

Люсинда кивнула и, уже когда они вышли из здания и Фиравел собирался попрощаться, внезапно спросила:

— А вы правда улетали на другую планету?

Князь от неожиданности икнул.

— С чего вы взяли?

— Мир слухами полнится…

— Да, но это информация не для широкого круга.

— Конечно. Я понимаю. Может, если вы приедете пообщаться о породе, вы могли бы что-то рассказать? Простое. Меня не интересуют государственные секреты.

— Хорошо. Я, как выберу время, пришлю вам письмо.

Княжна благодарно кивнула, и один из телохранителей подал ей руку, помогая сесть в открытую коляску. Фиравел же пошел назад к распорядителю аукциона. Надо было решить вопрос с переселением Марципана в его новый дом. На самом деле князь очень сомневался, что правила выездки, содержания и питания пород сильно различаются. Но ему стало безумно интересно посмотреть своими глазами, что происходит в Лунном Камне. Ведь, по словам отца, это было никчемное и совершенно запущенное княжество.

[1] Упоминаются события «Выбора короля эльфов», для сюжета этой книги не важные.