Глава 47

Как Фингон ни уговаривал Люсинду остаться в замке, княжна не согласилась не вмешиваться и на задержание Борзоборода отправилась вместе с отрядом охраны. Жилье гнома было пристроено к ангару-магазину, так что застать его дома ранним утром не составило труда.

— Борзобород, вы обвиняетесь в покушении на ее светлость княжну Лунного Камня Люсинду Морвэн. У нас есть показания нанятого вами исполнителя и показания мальчишек, которым он поручил бросить камень в карету, — начал Фингон властным суровым голосом.

— Что за чушь! — взвился Борзобород, вытащенный только что из постели. Взъерошенный, с помятым лицом, он показался Люсинде еще более отталкивающим, чем в первый раз. — Я добропорядочный гражданин! Это все наветы! Вы просто не нашли виновного и решили отыграться на бедном гноме! Да я расскажу всему княжеству, до королевского суда дойду! — и он принялся грозить в воздухе костлявым кулаком.

Такой наглости Люсинда выдержать уже не могла. Она вышла вперед, и дав знак Фингону, что станет говорить сама, произнесла:

— Гном Борзобород! Вам дано двадцать четыре часа, чтобы покинуть княжество навсегда. Мои люди проследят за этим, проводив вас до границы. Если вы надумаете вернуться, тут же будете взяты под стражу и преданы суду. Хотите обратиться в королевский суд — ваше право. Только помните, что покушение на великую княжну влечет за собой смертную казнь, а доказательств у нас предостаточно. А еще есть показания жителей города, подтверждающие, как вы обирали их в тяжелые годы и что в поисках «товаров» вы вскрывали дома уехавших жителей. Такие действия в военный период считаются не кражей, а мародерством. За него, кстати, тоже смертная казнь. Продолжать?

Борзобород побагровел, но не нашел что ответить. Люсинда же решила, что она видела уже достаточно, и направилась к выходу.

— Ваш отец в гробу перевернулся бы, увидев, какой королевской шавкой стала его дочь! — раздалось сзади, и сразу грохот.

Видимо, кто-то из воинов не сдержался и приложил торговца Силой.

— Не стоит! — развернувшись, скомандовала княжна. — Воины короны не должны опускаться до уровня такой падали. А вы, Борзобород, подметили верно — мой отец в гробу, а я здесь.

И княжна, выйдя на улицу, села в карету. В Лунном Камне было слишком много дел, чтобы тратить на одного гнома больше времени. Тем более чем ближе была назначенная дата скачек, тем страшнее становилось Люсинде. И это мое княжество, в котором для вас нет места.

Ни чересчур ли она замахнулась? Сперва она страшно боялась, что никто не приедет. Потом начали приходить письма с подтверждениями, и княжна запаниковала: а что если не хватит мест? Еды? Обслуги? Кажется, в предстоящем мероприятии она задействовала весь Лунный Камень от мала до велика. Люсинда даже «одолжила» на пару дней поваров у леди Вестеле, всерьез опасаясь, что собственными силами им не справиться. Сама же княгиня Серебряного Ручья от визита вынужденно воздержалась, и Люсинда ее понимала — если бы она была мамой двух маленьких сыновей, один из которых грудничок, тоже бы предпочла остаться дома.

Княжество в последние дни вообще напоминало живой муравейник — то и дело прибывали телеги с продуктами, кормом для лошадей, тканью и всякими необходимыми мелочами. Люсинда даже отказалась от услуг собственной горничной, усадив ее строчить комплекты постельного белья. Хорошо хоть не приходилось вникать в тренировки лошадей и дела ипподрома — Реитас все взял на себя. Княжна была за это благодарна другу детства, но не более. Той ночью в фуражной, когда она узнала правду, все чувства в ней как будто умерли. Некоторые поступки способны убить даже самую сильную любовь. Например, предательство… А у нее и любви к Реитасу, скорее всего, не было. Так… юношеское увлечение. Наверное, в ее положении это к лучшему. Вон сколько дел, переживания бы лишь отвлекали.

Вот только, ложась спать, она каждый раз прокручивала в голове поездку к гномам. Кажется, именно в тот день она себя ощущала поистине свободной и счастливой. Не нужно было думать про ответственность, подданных, которые от нее зависят, и просчитывать каждый шаг… Она просто радовалась жизни. И князь Золотого Сияния для этого был отличной компанией! А еще ей очень нравилось, как Фиравел улыбается. И его глаза… Может, по ним Себа и опознал «родню»? С тех пор от князя пришло всего одно письмо, в котором он официально подтверждал, что королевская чета приедет. И в этот момент княжна с ужасом поняла, что страшно скучает по своему фальшивому жениху.

Она перевернулась на другой бок и постаралась себя убедить, что это все оттого, что с ним интересно: он много что видел и знает… А еще с ним рядом Люсинда почему-то чувствовала себя в безопасности даже безо всякой охраны. Может, потому что он ее спас тогда от акулы? От акулы, которую не подстраивал, не хотел получить что-либо от Люси взамен, а просто сделал, что должно? Нет, нет и снова нет! Ни в коем случае нельзя им увлечься. Фиравел четко обозначил границы — он жениться не планирует, а у нее и без того забот выше крыши. До скачек оставалось четыре дня.

Встав по будильнику ровно в восемь утра, Люсинда начала собираться, но тут на пороге появилась Кетлис.

— Ваша светлость, разрешите вас причесать?

— Я сама как-нибудь справлюсь. Иди шей, — отмахнулась Люсинда.

— Сегодня нельзя «как-нибудь»! Садитесь к зеркалу, — и заговорщицким тоном произнесла: — Ваш жених приехал.

Княжна послушалась, но переспросила:

— Лорд Фиравел?

Кетлис захихикала.

— У вас есть еще один?

— Скажешь тоже, — одернула княжна горничную, садясь к зеркалу. — Я просто удивилась, он же не предупреждал.

— А что, князь когда-нибудь предупреждал? — хмыкнула Кетлис.

И то правда. Люсинда подумала, если бы кто-то другой так появлялся в ее дворце, ее бы это, пожалуй, взбесило. Фиравелу же она была рада, хотя и встревожена. Вдруг он сейчас скажет, что король передумал? Однако князь, поджидавший ее в гостиной (это уже стало своего рода традицией), широко улыбался.

— Потрясающе выглядите, ваша светлость!

Его глаза искрились, и Люсинда стушевалась.

— Присаживайтесь, лорд Фиравел, в ногах правды нет.

— Отчего же, я, наоборот, хотел вам предложить прогуляться. Наслышан, что вы вконец заморили себя работой. Я же привез вам хорошие новости. Обязуюсь сообщить их в обмен на ваш выходной.

— Это похоже на шантаж! — усмехнулась Люсинда,

— Точно! Форменный! Однако, чтобы вашей совести было спокойнее, считайте, что мы будем не отдыхать, а полетим в Золотое Сияние за фруктами. Только возьмите с собой купальный костюм, у нас отличное озеро.

— Это все заманчиво, но скачки через четыре дня, у меня и так не хватает на все рук!

— Я останусь на все эти дни, и можете использовать мои руки в любой необходимой вам работе. Ну же, соглашайтесь. Новость того стоит! — и князь, достав из внутреннего кармана камзола сложенный вдвое лист, подмигнул.

Люсинда посмотрела на загадочный документ, потом в серые смеющиеся глаза и… сдалась. В конце концов, перед смертью не надышишься, а она уже больше года не плавала!

* * *

Фиравел протянул княжне королевский указ с замирающим сердцем. Заполучив несколько часов назад официальную бумагу и доверив Джимми заботам камердинера, он вылетел в Лунный Камень совершенно один. Охрана при его затее стала бы только мешаться. Князь же безумно мечтал провести хоть какое-то время с Люсиндой наедине. Украсть ее у всех. И, похоже, его маленький план сработал. Девушка просмотрела бумагу, подняла на Фиравела потрясенные глаза и выговорила лишь одно слово:

— Почему?

Князь подступил почти вплотную и тихо, чтобы, если были подслушивающие под дверью, они ничего не узнали, произнес:

— Когда-нибудь вы заключите настоящую помолвку. Я хотел, чтобы вы не сомневались в избраннике.

В противовес словам нутро недовольно сжалось. Князь не желал появления этого «избранника» и, кажется, даже заранее не переносил того, кто им станет.

Княжна повернула к нему голову, и их лица оказались невероятно близко. От нее пахло валинорскими травами. Такой родной и вместе с тем почему-то будоражащий запах. Фиравел тяжело сглотнул. «Боги мои, что ты творишь? Опять на те же грабли?» — пронеслось в голове.

— Вы… невероятный, — прошептала Люсинда. — Я сейчас быстро соберусь.

И спешно покинула зал, оставив Фиравела так и стоять оглушенным. Князя разрывало от противоречивых чувств. С одной стороны, душа истошно кричала, сигнализируя, что он снова падает в омут, с другой — подсознание призывало переступить через страхи и попробовать еще раз. «Невероятный»… Губы князя непроизвольно расползлись в улыбке. Может, у них все-таки есть шанс?

Перелет до Золотого Сияния занимал долгих пять часов. Чтобы размять ноги и пообедать, Фиравел посадил аэрокар в столице, и они сходили в ресторацию. Князя здесь знали, на Люсинду же поглядывали с явным любопытством. Чтобы пресечь любые слухи, Фиравел тут же представил ее как свою невесту.

— Вы здесь часто бываете? — смущаясь, полюбопытствовала княжна.

— Когда Дункан работает в городской лечебнице, а я ему помогаю, то да.

— Вы правда ассистируете при операциях?

Фиравел пожал плечами, не находя в этом чего-то сверхъестественного. Вот когда он сможет проводить диагностику и операции сам, тогда будет чем гордиться.

— Вы хоть что-то не умеете? — смеясь, выдохнула Люсинда.

— Ездить на велосипеде, — честно ответил князь и, поймав любопытный взгляд, в двух словах пояснил, что это и зачем. — И игра на музыкальных инструментах тоже не мое.

Ему нравились искренний интерес княжны, ее сияющие глаза и то, что девушка сразу же думала, как использовать на благо Валинора любую иномирную информацию, которую он рассказывал. Кажется, Люсинда была первой женщиной, которую он понимал. Что там говорят про будоражащие тайны? Он их хватанул с лихвой. Хватит с него тайн! Фиравелу нравилось угадывать мысли и желания княжны, предвосхищать их, видеть ее восторг, улыбку и одобрение.

Оставшиеся три часа они летели почти в тишине. Люсинда дремала, а князю просто нравилось молчать в ее обществе. В Золотом Сиянии были об их визите предупреждены, и аэрокар уже ждали ящики с отборными фруктами: яблоки, абрикосы, сливы, виноград… Фиравел по-хозяйски оглядел это великолепие.

— М-да, даже если забьем под завязку, все не влезет. Хотите, я еще раз слетаю?

— Нет, что вы! Слишком далеко! Пусть будет, сколько есть!

Фиравела очень умилила эта ненавязчивая забота.

— Хорошо, тогда идемте выбирать коней. Нас ждет верховая прогулка к озеру.

Вдвоем они медленно пошли через парк к конюшне.

— У вас очень красиво.

— Спасибо! Надеюсь, после скачек у вас будет больше времени, и я вам покажу все Золотое Сияние, а не только озеро.

Княжна кивнула, и Фиравел не знал, просто ли это ради приличия или действительно она согласна на такую экскурсию. Понадеялся, конечно, на второе.

Князь угостил яблоком своего бывшего коня, но на прогулку пришлось взять другого: озеро было неблизко. Люсинда слегка удивилась, что они отправляются туда вдвоем, без охраны. Фиравел же заверил, что знает здесь каждое дерево и в Сиянии абсолютно безопасно. День стоял теплый, кони скакали рысью, и это приятно освежало. Княжна отлично держалась в седле, и Фиравел откровенно любовался ее фигуркой и идеальной осанкой. Наконец впереди стал виден синий простор. Люсинда ахнула.

— Когда вы говорили «озеро», я думала, это что-то небольшое, а оно же тоже как море!

— Нет, это лишь первое впечатление, — засмеялся Фиравел, спешиваясь и привязывая коня к дереву. — До противоположного берега здесь десять километров. Много, конечно, но совсем не Большое озеро. И вода в нем пресная.

Люсинда стала раздеваться, и Фиравел, хотя точно знал, что под костюмом для верховой езды у девушки классический валинорский купальник, все равно отвернулся. Как на грех, всплыл в голове тот сон с желтым бикини. Жар опалил все тело. Прочь! Прочь такие фантазии! Сейчас они абсолютно неуместны…

Княжна между тем не стала дожидаться и смело пошла в воду. Погрузившись примерно по грудь, она поплыла — медленно и с удовольствием. Фиравел быстро скинул одежду и, занырнув следом, всплыл на несколько метров впереди Люсинды.

— Жаль, у вас неоткуда прыгать, — констатировала она.

Вход в воду по всему берегу действительно был достаточно пологий.

— Зато у нас нет и акул, — парировал Фиравел.

— Почему вы меня тогда спасли? — неожиданно спросила Люсинда, и ее лицо стало совершенно серьезным.

Князь честно не знал ответа на этот вопрос. Инстинкт наверняка бы сработал, кто бы там внизу ни оказался.

— Чтобы было кого сейчас топить, — отшутился Фиравел, брызнув в сторону девушки. Она отлично держалась на плаву, так что ей точно ничего не угрожало.

— Ах так! — возмутилась княжна. — Это мы еще посмотрим, кто кого!

И поплыла в сторону князя. Фиравел перешел на кроль и, смеясь, устремился к берегу. Он мог плыть значительно быстрее, но ему нравилось дразнить княжну и чувствовать себя беззаботным. В итоге они оба, сбивчиво дыша, добрались до мелководья. Сперва скачка, а потом «погоня» в воде разогрели кровь. Берег был пустынен, и Фиравел сделал то, на что, наверное, не решился бы ни в одном другом месте. Он притянул Люсинду за талию и поцеловал. Ударит так ударит. Будь что будет.

Княжна не ударила и даже не попыталась отстраниться. Ее губы оказались мягкими, как лепестки цветов, и податливыми, а еще дивно сладкими. Было ясно, что девушка совсем не умеет целоваться. Но она не отпихнула его, выходит, согласна! И от осознания этого Фиравелу сносило крышу. Неизвестно, сколько бы они так стояли, по пояс в воде, если бы не зафыркала одна из лошадей и княжна испуганно не отстранилась. Ее изумительно гладкую кожу залил легкий румянец, и это выглядело еще соблазнительнее. Однако Фиравел постарался унять несущиеся галопом эмоции. Редко какому эльфу выпадает шанс полюбить второй раз, а значит, сейчас особенно важно все сделать правильно.

* * *

Восторг затопил сознание. Озеро, берег и небо словно перестали существовать. Люсинда нырнула в этот поцелуй отчаянно, как с обрыва в море, и он захлестнул ее всю до последней капли. Хотелось прижаться к Фиравелу и так и стоять, не двигаясь, веками. Вдруг раздался какой-то шум, и княжна встрепенулась. Отпрянула. О, боги! Что про нее могут подумать⁈ Да, князь — жених, но они вдвоем в пустынном месте в одних костюмах для купания.

Стесняясь поднять на Фиравела глаза, она устремилась к берегу, закуталась в заранее приготовленное огромное полотенце и лишь тогда взглянула на спутника. Князь так счастливо улыбался, что Люсинде снова пришлось отвести глаза. Теперь, после бумаги, которую Фиравел привез, у него к ней не могло быть никакого интереса, кроме личного. И все равно душу обуревали сомнения. Впрочем, сама идея провести рядом с Фиравелом всю жизнь казалась весьма заманчивой. Кажется, она впервые всерьез подумала, а не выйти ли замуж. Ха! Только вот он-то как раз и не предлагал. Точнее, предлагал, но тогда-то все это было несерьезно…

Князь отошел к лошадям, стянул мокрую майку, и Люсинда, забыв обо всех сомнениях, залюбовалась его статной фигурой, тугими мышцами и загорелой кожей.

— Вы можете переодеться вон там, за деревьями. Обещаю не подглядывать, — неожиданно развернувшись, проговорил он.

Княжна быстро взяла себя в руки, подхватила сухую одежду и, направляясь к указанному месту, бросила со смешком:

— Почему-то у меня дежавю…

— Зато теперь вы точно знаете, что я сдержу слово, — в унисон ответил Фиравел, натягивая рубашку с визоплазами.

Люсинда же сейчас абсолютно не понимала, как себя с князем вести. Значил ли этот поцелуй для него что-то? Или так, баловство… Через четыре дня скачки, там столько дел, а она… вот совершенно не о том! Все обратную дорогу до дворца они скакали молча и лишь переглядываясь. Княжна бы многое отдала, чтобы узнать, что сейчас творится у Фиравела в голове, но магии, к сожалению, не бывает, а задать тревожащие ее вопросы напрямую она не решалась.

Князь предложил заночевать в Сиянии, но Люсинда предпочла вернуться, хоть и поздно, в Лунный Камень. Потерять завтра один из последних дней подготовки она никак не могла. Когда аэрокар набрал высоту, за бортом вовсю смеркалось. Машина шла на автопилоте, и Люсинда уже снова собиралась притвориться спящей, так как молчание способствовало неловкости, а подобрать тему для разговора у нее сейчас не получалось. Неожиданно Фиравел взял ее за руку. Княжна подняла на парня удивленные глаза. Его лицо было необычайно серьезно.

— Люси, я хорошо помню, что между нами деловое соглашение, но если позволите… Я хотел бы за вами ухаживать, чтобы добиться вашего действительного расположения. Только есть один момент, в котором я, как честный эльф, должен признаться до вашего ответа, — и князь тяжело сглотнул. — На другой планете… у меня были близкие отношения с девушкой. Мне никак не снять с себя этот грех, поэтому я вполне пойму, если вы мне откажете. На нашем партнерстве, обещаю, это никак не отразится.

У Люсинды, кажется, даже отнялся язык. Не потому что Фиравел согрешил: она слышала, что такие случаи бывали, а потому что рассказал. На другой планете! Этого бы никто никогда не узнал, а сейчас князь полностью вверил в ее руки свое честное имя. От такой степени доверия перехватывало дыхание. Мысли истерично метались в голове. Фиравел ждал ответа, а княжна никак не могла его сформулировать.

— А она… — пролепетала Люсинда, сама толком не осознавая, что собирается спросить.

— Она меня предала, и я давно к ней ничего не чувствую.

Да, наверное, это то, что княжне как раз и следовало услышать. Люсинда на собственном горьком опыте знала, как это бывает. А к Фиравелу ее тянуло, словно магнитом. Стоит ли отравлять себе жизнь из-за каких-то призраков прошлого?

— Я… я не против вашего внимания, — выговорила княжна, пряча глаза.

Она совершенно не была искушена в подобных беседах, к тому же боялась показаться чопорной или глупой, и от этого смущалась еще больше.

Фиравел наклонился к ее руке, которую удерживал, и поцеловал. Вроде бы обычный церемонный жест, но по коже вмиг от места прикосновения его губ разошлась горячая волна. Кажется, Люсинда покраснела еще сильнее, хорошо, что в полумраке аэрокара это вряд ли было заметно.

— Мы проведем первые на Валиноре скачки, а потом, я вам обещаю, организую настоящее свидание.

Прошедший день был бесподобно хорош, но, раз князь его не считал свиданием, Люсинда даже терялась в догадках, что бы это могло быть. В догадках и в предвкушении.