Глава 48

Нельзя сказать, что Люсинда встала рано в день скачек, потому что она попросту не ложилась. Организм был накручен до такой степени, что сна не наблюдалось ни в одном глазу. Везде шли последние приготовления, и княжна страшно боялась что-то забыть, или не учесть, или что кто-то решится на диверсию. Идеальный же вариант — столько высоких персон в одном месте, в том числе и сам король. Фингон, конечно, распределил всех воинов очень грамотно: и сам ипподром, и великие князья, прилетевшие на аэрокарах с минимальным сопровождением, были снабжены дополнительной охраной, но мало ли…

Замок, пригород и деревеньку, возле которой за год вырос ипподром, стало не узнать. Такого количества эльфов, людей и гномов Лунный Камень, наверное, не видел лет двести. А может, и вообще никогда. Жизнь вернулась в городские дома. Мостовые были начищены до блеска, а окна и палисадники пестрели цветами всех сортов, и даже совсем недавно заброшенный дворцовый парк благоухал клумбами, в том числе на месте фонтанов.

Часть гостей приехала еще вчера, остановившись, как заранее выбрали: во дворце или в гостинице около ипподрома. До этого Люсинде ни разу не приходилось видеть такой большой постоялый двор — архитектор хитро соединил несколько заброшенных каменных домов крытыми переходами, и после реставрации они превратились в единый комплекс. Для простого народа, кто хотел посетить мероприятие, обещающее стать событием года, было выделено и расчищено поле вблизи ипподрома, где уже гнездились палатки.

Чтобы не опоздать, а заодно и познакомить своих лошадей с площадкой, представители двух конезаводов здесь жили уже неделю. Да, Люсинда пригласила поучаствовать в скачках и таким образом прорекламировать своих коней то самое гномское хозяйство, что ей рекомендовал банкир, и еще одного крупного заводчика из Изумрудной Долины. Впрочем, Люсинде их пребывание было выгодно — и за участие в скачках, и за постой конезаводчики платили золотом. У княжны же пока все равно не имелось животных на продажу, так что конкуренцию они ей не создавали.

Некоторые из князей привезли для участия в скачках и своих любимцев. В принципе Люсинде должно было быть безразлично, кто из скакунов выиграет в «любительских» забегах. Даже чем «теснее» будет соперничество, тем лучше. Основную кассу, не беря в этот раз за билеты, планировалось собрать на комиссиях со ставок. А значит, чем больше претендентов на победу, тем больше участников и проще заработать. Офис букмекерской конторы оборудовали прямо у входа на ипподром, и в нем расположился Реитас, взявший себе двух помощников. Все было продуманно, но, несмотря на это у Люсинды тряслись поджилки. А вдруг не приедет король? А если лорды не захотят делать ставки?

Хотя тут на руку ей сыграло предложение руководителя цирковой труппы.

— Леди надо создать рекламу и ажиотаж? Это по нашей части! Добавьте еще десять золотых, и все пройдет без сучка и задоринки! — заверил он, хитро улыбаясь и поглаживая окладистую бороду.

— Без обмана? — уточнила княжна, опасаясь из-за гномской инициативы ударить в грязь лицом.

— Обижаете! У нас репутация! Все будет в лучшем виде!

И Люсинда согласилась. Она и так, стремясь контролировать все, пыталась объять необъятное.

С Фиравелом все эти дни они пересекались разве что на бегу. Княжна ему доверила один из важнейших моментов — на правах ее жениха принимать самых высоких гостей. Во-первых, в отличие от Люсинды, он многих из них знал лично, во-вторых, княжне не придется лишний раз сталкиваться с теми, кто еще вчера претендовал попасть в ее женихи. Хотя королевскую чету, конечно, они отправились встречать вместе.

Их величества прибыли сразу к мероприятию в сопровождении аэрокара охраны. Фингон все равно занервничал и дополнительно отрядил защищать короля шестерых надежных воинов.

— Счастлива видеть вас на нашем мероприятии, — искренне произнесла Люсинда, приседая в глубоком реверансе.

Она не сомневалась, что Анарион здесь только ради Фиравела, и тем сильнее была князю Золотого Сияния благодарна.

— Очень хотелось посмотреть, насколько за год изменилось княжество, — и его величество с улыбкой огляделся.

— Делаю все, что в моих силах, — пролепетала Люсинда, снова приседая.

«Демоны побери! Я скоро так стану свою тетушку напоминать», — разозлилась сама на себя княжна за растерянность и смущение, но тут на помощь пришел Фиравел.

— Пойдемте, сир, я провожу вас на ваши места.

И процессия во главе с монаршей четой выдвинулась к ипподрому. Люсинда же пожалела в этот момент, что не носит с собой веер. Сейчас бы он ей очень пригодился. От страха резко стало душно и затряслись колени. На счастье, рядом был везде ее сопровождающий Ламел, который быстро сориентировался и чуть ли не из воздуха достал стакан воды.

Люсинда сделала несколько глотков, и паника вроде бы отпустила.

— Ваша светлость, — участливо обратился глава охраны, — раз король уже прибыл, вам надо поторопиться. Это же ваше мероприятие — без вас не начнут.

Точно! Как она могла так расслабиться! Скачки будет комментировать один из берейторов, но ей-то требуется их открыть! Люсинда глубоко вдохнула, выдохнула и, подхватив юбку, поспешила на трибуну.

* * *

Фиравел еще раз пробежал глазами по списку, сверяясь с посадочными местами. Из тех, кто заранее подтвердил намерение присутствовать, не приехали только князь Щебечущей Впадины и несколько столичных аристократов. Естественно, настоящих причин никто не называл — все сказались больными. Ну, как говорится, не очень-то и хотелось. Зато прибыл князь Туманного Утеса с внуком. Странно, как это он решился — дедок был бодр, но категорически выступал против аэрокаров. И тут вдруг такой подвиг. Вообще Фиравел обратил внимание, что как-то многовато холостых аристократов. Возможно, он сам себя накрутил, и их интересовали только соревнования… Или же все-таки питают какие-то надежды в отношении Люси, несмотря на ее помолвку? Не может быть, чтобы до кого-то не дошла эта информация! Князь в этом плане весьма постарался. Конечно, в тот момент он думал, что просто делает девушке одолжение… ну или сам себя обманывал, потому что попал как кур в ощип. Ее дерзость, энтузиазм, энергия были столь притягательны, что никого бы не оставили равнодушным. И это еще не беря во внимание стройную фигурку, потрясающие глаза и маленький чуть вздернутый носик.

Фиравел улыбнулся сам себе, вспоминая их поцелуй. Столько в Люси чувствовалось нежности, столько теплоты… Кажется, ради одобрения девушки князь был готов изменить мир.

На главной трибуне началось движение, и Фиравел поспешил уйти в сторону стартового каната. Первые выезды будут «просмотровые» — Лунный Камень на них выставляет своих купленных в Аэркарасе скакунов и привезенных гостями лошадей всех пород, кроме чистокровной верховой. Конечно же, самых сильных участников скачек придерживают для финала. Люсинда распорядилась выставить Пегаса, как лучшего жеребца, и одну из молодых кобылок. Сначала думали двух, но Каприза понесла.

С того места, где князь стоял, было хорошо видно трибуну, на которую для открытия ипподрома вообще и сегодняшних скачек в частности поднялась Люсинда. Длинное бордовое платье с золотой вышивкой и маленькая элегантная шляпка смотрелись на ней изумительно. Щеки княжны раскраснелись от волнения, и Фиравел, любуясь девушкой, пропустил мимо ушей половину из того, что она говорила. Вторую половину ему не дал дослушать главный берейтор, внезапно возникший рядом и громко зашептавший:

— Ваша светлость, у нас проблема…

Фиравел быстро толкнул эльфа в сторону выхода, свирепо на него глянув. Не хватало еще, чтобы кто-то из гостей что-то такое услышал! Да тут половина только порадуется, если мероприятие провалится!

— Что случилось? — спросил князь, когда они вышли позади трибун.

— Наездник Пегаса того… Загибается с животом, не сможет выступать.

Фиравела бросило в холодный пот.

— Как не сможет⁈ Проклятье! Я ведь велел не есть и не пить ничего, кроме того, что поставляют с замковой кухни!

— Так и делали. Может… нервное это у него? Или что подхватил.

Выяснять причины все равно уже поздно. У Люси главная ставка на Пегаса и на его будущих жеребят. Его нельзя снять с соревнований, это будет провал!

— Кто на нем сумеет выехать?

— Пегас характерный, никого почти к себе не подпускает. Я бы мог, но со мной ему не выиграть — больно тяжел.

Фиравел раздраженно цыкнул.

— Отведи меня к нему.

Берейтор поспешил к малой тренировочной арене. Пегас стоял на ней полностью готовый. Фиравел погладил его по морде и тихо заговорил на синдарине. Конь не отшатнулся, и это уже был хороший знак.

— Неси, что там есть из жокейской экипировки. Я легче, значит, выеду я.

— Вы⁈ — ужаснулся берейтор.

— Я хорошо езжу верхом.

— Не сомневаюсь, но участие в скачках — это другое!

Фиравел недовольно оглянулся на эльфа.

— Есть идея лучше?

Тот испуганно замотал головой.

— Тогда тащи вещи, — и Фиравел, стягивая камзол и вешая его на ограду, зашел внутрь. — Привет, дружище. Ты меня не знаешь и вряд ли мне рад, но нам нужно немного поработать вместе.

Берейтор как раз ушел, поэтому не мог наблюдать за странной сценой, чему Фиравел от души порадовался. Он всегда разговаривал с животными, и ему казалось, они понимают. Алмаз его величества не стал же сопротивляться тогда на болотах…

— Тебе нравится твой новый дом? Кобылки? Конюшня? Тебя хорошо кормят, дают бегать на просторе. Все это благодаря одной девушке. Девушке, которая мне очень дорога. Мы не можем ее подвести. Я сяду?

Пегас вслушивался в голос и агрессию не демонстрировал. Фиравел вставил ногу в стремя и оседлал коня. И в этот момент жеребца словно подменили. Он свирепо заржал, встал на дыбы, а потом, наоборот, резко нагнулся вперед, пытаясь скинуть с себя седока. Князь чудом успел среагировать и не слететь. Натянул поводья, желая усмирить строптивца. Тот еще несколько минут демонстрировал характер, а потом неожиданно затих.

— Молодец, молодец, хороший, — принялся его увещевать на синдарине князь, однако оставаясь напряженным и ожидая в любой момент от коня нового приступа неповиновения. — Теперь давай объедем кружок.

Фиравел сжал бока Пегаса ногами, и тот спокойно пошел, как будто только что не вытворял нечто невообразимое. В следующие десять минут конь, к величайшему удивлению вернувшегося берейтора, да и, положа руку на сердце, самого Фиравела, вел себя совершенно послушно.

— Что вы с ним сделали? — потрясенно спросил берейтор.

— Рассказал, как ему выгодно будет выиграть, — посмеялся князь, спрыгнув с коня и потрепав его по шее. — Когда там наш выезд?

* * *

Люсинда все скачки сидела ни жива ни мертва, как в гипнозе. Она молилась в душе, чтобы все прошло гладко и чтобы княжество смогло заработать денег, иначе ей нечем будет оплачивать людям труд, и единственным вариантом останется идти и просить милость у короля. Все внутри девушки бунтовало против такого развития событий, но не думать о нем она тоже не могла.

Зрители на трибунах, сначала чопорно сидящие, к середине мероприятия «отживели» и стали неистово болеть за любимчиков — улюлюкать, свистеть и подбадривать коней криками. Скакунам это скорее мешало, хотя в целом Люсинда приняла такую активность за добрый знак. Тем более что в перерыве в букмекерскую контору образовалась очередь. Когда же комментатор объявил главный заезд, сердце Люсинды и подавно рухнуло в пятки. У стартового каната стояли шесть чистокровных скаковых лошадей. Все как на подбор, одна красивее другой. Но кажется, даже сейчас Пегас выделялся из общей массы статью, искрящимся ярко-рыжим окрасом и безупречной мускулатурой. Взлетел флажок, и кони понеслись по полю. Вся группа держалась плотно, и было неясно, кто же придет первым. От страха княжна зажмурилась и открыла глаза, лишь когда комментатор объявил, что Пегас таки выиграл гонку, опередив соперников почти на корпус.

По древнему обычаю победителям вручались лавровые венки. Лавр не растет в Лунном Камне, так что Люсинде пришлось их везти из другого княжества, лишь бы большая часть старинных традиций была соблюдена. Ведь в своей речи она упирала именно на их возрождение, зная, как эльфы консервативны и не расположены ко всему новому. Жокей на Пегасе подъехал к трибуне и спешился. В очертаниях его фигуры Люсинде показалось что-то неуловимо знакомое, однако козырек кепки скрывал лицо, пока он не поднял голову, чтобы на нее надели венок.

— В-вы? — опешила княжна. — Но каким образом?

— Не отвлекайтесь, ваша светлость, потом поговорим, — едва слышно прошептал Фиравел.

Люсинда завершила процедуру награждения, жокеи увели коней, а для зрителей началось цирковое представление. Некоторые эльфы покидали свои места, хотя большинство осталось, и княжна обрадовалась, что эта чудесная идея пришла Фиравелу в голову. Во всяком случае для тех, кто сегодня проиграл, захватывающее представление могло подсластить пилюлю.

Выступление цирка закончилось уже в темноте огненным шоу. Только тогда Люсинда смогла покинуть ложу и отправиться… нет, не во дворец и спать, а провожать гостей.

— Вы большая молодец, — похвалила ее королева. — Организация на высоком уровне! Я не видела все княжество, но люди, которые нам встречались, не выглядели несчастными или угнетенными. Как часто вы планируете проводить скачки?

— Такие масштабные, полагаю, раз в сезон, — благодарно улыбнулась Люсинда.

Тиадра огляделась по сторонам, видимо, желая сказать что-то конфиденциальное. Охрана их окружала плотным кольцом, но королева все-таки решилась и, наклонившись к самому уху княжны, прошептала:

— Вы мне нравитесь, Люси. Но не дай боги вам обмануть доверие моего брата.

Княжна вспыхнула, как свечка, однако не нашлась, что сказать в ответ. Кому понравится, когда угрожают? С другой стороны, Тиадру можно понять: у нее брат один, и видно, что в их семье принято заботиться друг о друге. Жаль, что у Люсинды не было такого доверия с Мориэль. А может, и к счастью, а то сидела бы сейчас вместе с ней в Синих горах.

Великие князья, прибывшие на аэрокарах, не планировали оставаться и один за другим прощались и покидали площадку. Как на грех, светлейший князь Изумрудной Долины с сыном, тем самым, что начал ее осаду еще у тетушки за ужином, не поспешили откланяться.

— Леди Люсинда, все просто великолепно! — начал сыпать комплиментами эльф, в то время как его сын поспешил «в благодарность» целовать ее руку.

Высокий, рыхлый и… какой-то слюнявый. Княжна не смогла сдержать неприязни и, хотя продолжала дежурно улыбаться, все-таки выдернула кисть.

— Мы заняли покои во дворце, там остался и аэрокар. Не будет большой наглостью попроситься с вами в машину? Сюда мы прибыли в коляске: созерцали красоты вашего княжества. По ночи же смотреть уже нечего и не хочется трястись три часа.

Вот же змей подколодный! Наверняка специально все рассчитал, даже то, что Люсинде, как хозяйке, отказать будет неудобно. Но дудки, ни за что она с этой парочкой интриганов в один аэрокар не сядет.

— Я сейчас дам указания пилоту, и вас отвезут. У меня же на ипподроме еще остались незавершенные дела, — и княжна поспешила к своей машине.

— Да не волнуйтесь, мы вас подождем, сколько нужно! — кинул вслед князь Изумрудной Долины.

Люсинда сделала вид, что не расслышала. Еще и Ламелу тихо процедила сквозь зубы:

— Я пойду в букмекерскую контору. Будьте вежливы, но проследите, чтобы эти двое улетели.

Глава охраны понятливо кивнул. Княжна же, держащаяся на ногах уже только из чувства долга и личной вредности, поспешила к Реитасу. За грудиной опять стал стягиваться узел тревоги. А что если все впустую? Если они не набрали достаточной суммы?

Управляющий сидел за столом, обложившись ворохом бумаг, и заполнял какие-то таблицы. Помощников он уже отпустил, а у входа дежурила приставленная Фингоном охрана. Шутка ли, вся выручка от мероприятия находилась сейчас в этой комнате!

Княжна еще не успела задать главный вопрос, как Реитас поднял от документов разлохмаченную, но довольную голову.

— Ваша светлость, мы победили! Выручка уже превысила минимальный годовой бюджет Лунного Камня, а ведь это лишь первые скачки! Мы и билетов не продавали.

Почему-то от этой новости накатила такая слабость, что княжна, словно куль, плюхнулась на стоящий около казначея стул.

— Вот только куда деть такую кучу денег? Мне ее в замковый сейф даже убирать боязно. Может, сразу везти в банк, в Аэркарас?

Люсинда представила этот ночной перелет и отмела идею. Зато вспомнила другую.

— Они мне обещали подумать о филиале банка в Лунном Камне. Я им напишу. Завтра же. А пока давай все-таки в сейф. Я велю Фингону выставить повышенную охрану.

И она непроизвольно зевнула. Бессонные ночи и переутомление начали сказываться.

— Сейчас аэрокар вернется, и лети с охраной, — проговорила княжна, облокачиваясь на стенку.

— А вы? Полетели вместе.

— А я дождусь лорда Фиравела, — пробормотала Люсинда, с трудом удерживая глаза открытыми.

— У вас все совсем серьезно, да? — тихо спросил Реитас, но в его голосе слышалось, что он уже принял этот факт и смирился.

— Более чем, — прошептала княжна, проваливаясь в сон.