Глава 50

Утром у Люсинды сработал будильник. Это было очень жестоко с его стороны, так как княжна легла спать после рассвета. Однако не успевшие разъехаться и размещенные в замке гости требовали ее внимания. Княжна дернула колокольчик и попросила Кетлис принести самый крепкий кофе, какой возможно. Напиток страшно горчил, зато основательно прочищал мозги.

Люсинда стоически вытерпела процесс одевания и предоставила возможность горничной ее причесывать. Ведь сегодня, когда в замке гостят другие великие князья с семьями, ей нельзя ударить в грязь лицом. Хотя все мысли на самом деле были не об этом. Может, она зря не сказала Фиравелу вчера «да»? Просто уж очень хотелось на его шпильку ответить своей. Не удержалась. По-юношески глупо, но вся прелесть в том, что только с князем Золотого Сияния Люсинда и чувствовала себя юной и свободной. А еще любимой, хотя он ни разу этого слова не произнес, желанной и вообще самой лучшей, даже безо всех своих титулов и земель.

— Кетлис, а ты не знаешь, лорд Фиравел уже встал?

— Ой! Простите, совсем забыла! — нырнула в карман фартука горничная и достала треугольничек письма. — Князь отбыл несколько часов назад и просил вам передать.

Отбыл? Люсинда удивленно развернула бумагу.

«Доброе утро, Люси! Нижайше прошу у вас прощения! Вынужден улететь в Аэркарас по незавершенным делам. Надеюсь вернуться так быстро, что вы и соскучиться не успеете. Ваш Фиравел».

Вот так просто, без титулов и расшаркиваний. В этом был весь князь Золотого Сияния. Люси разулыбалась и с трудом удержалась, чтобы при Кетлис не поцеловать бумагу. Глупый! «Не успеете соскучиться»! Да она уже по нему скучала! Но дела есть дела. Горничная как раз закончила укладывать волосы, и княжна торопливо встала.

— А еще вас у кабинета дожидается князь Изумрудной Долины. Сказал, что у него какая-то очень важная информация.

— С сыном? — опасливо уточнила Люсинда.

— Нет, один.

— Ну, хоть так, — прошептала княжна в надежде, что раз без сына, то разговор пойдет о делах. Может, после вчерашнего мероприятия у князя возникло какое-то предложение о сотрудничестве?

И Люсинда поспешила в свой кабинет.

— Проходите, присаживайтесь, ваша светлость, — пригласила она ожидающего ее князя, указывая на кресло перед столом и попутно замечая, что выражение его лица какое-то… скорбное. — Вы со мной хотели что-то обсудить?

— Увы, леди Люсинда, я, как честный эльф, принес вам не самую лучшую новость…

Внутри у девушки все похолодело. Что могло случиться? Вчера же все было в полном порядке⁈ Кто-то умер⁈

— Вашего жениха, лорда Фиравела, видели сегодня ночью в таверне, и тому есть свидетели.

Люсинда, у которой, наоборот, камень с души упал, выдохнула.

— Не вижу пока проблемы. Лорд Фиравел совершеннолетний и имеет право пить алкоголь, — попыталась пошутить она.

— Нет, дело не в этом… Он там был… — и после драматической паузы прошептал: — С дамой! И она весьма недвусмысленно к нему прижималась…

Голос Люсинды обрел стальные нотки.

— А вот сейчас аккуратнее в высказываниях, ваша светлость. Этой дамой была я.

Наступила долгая тишина, во время которой эльф пораженно смотрел княжне в глаза, а потом добавил:

— Это невозможно! Ваша охрана сказала, что вы спите! Вы лишь пытаетесь обелить жениха, который вас абсолютно недостоин!

Гнев накрыл княжну резко, как цунами. Она встала с кресла и, чтобы не сорваться, вцепилась пальцами в крышку стола.

— То есть вы меня обвиняете во лжи в моем же доме⁈ Оскорбляете близкого мне эльфа? В благодарность за радушный прием устраиваете слежку и вот все эти инсинуации⁈

Князь Изумрудной Долины сообразил, что ситуация зашла совершенно не туда, и попытался вяло оправдываться. Люсинда села обратно в кресло.

— Разговор окончен. Мне нужно заниматься завершением вчерашнего мероприятия.

И княжна демонстративно начала доставать учетные книги и папки, даже не разбирая, что там. Эльф понял, что тема исчерпана, и, бормоча какие-то извинения, удалился. Люсинда посидела пару минут не двигаясь, а затем принялась заново убирать то, что вынула, в ящики. Зря она, наверное, так грубо его отшила. Могут быть последствия. Политик она пока никудышный. Но как можно оставаться спокойной, когда оскорбляют? Теперь, наверное, расскажет всей округе, что ее видели ночью в таверне… Ну и пусть. В конце концов, она тоже совершеннолетняя и была там не одна, а с женихом.

Вот так «бодро» началось утро. Княжна почувствовала, что сейчас не в состоянии работать с цифрами, поэтому выделила Реитасу охрану и аэрокар и отправила их в банк в Аэркарас. В сейфе Люсинда оставила лишь некоторую сумму золотом на текущие расходы. Закончив с деньгами, она сходила на второй завтрак, как хорошая хозяйка, справилась о благополучии всех еще остававшихся в замке гостей, а затем взяла коляску и направилась к ипподрому. На аэрокаре было бы быстрее, но куда деваться, раз он только один. Мимо проплывали лес, деревеньки, уже не кажущиеся такими печальными, как год назад, огороды. «Я сделала это! Это все моя земля, и она преобразилась», — радостно кружилось в голове.

Люсинда посетила гостиницу, потом конюшню и, наконец успокоившись, что все в порядке и идет своим чередом, выехала обратно в замок. Путь был неблизкий, девушка задремала, а проснулась оттого, что вокруг стало неожиданно шумно. Дорога как раз вышла к шахте, и здесь почему-то собралось много народа и… лошади.

— Останавливай! — скомандовала княжна вознице и выскочила наружу. — Что происходит?

Среди присутствующих она увидела одного из конюхов. Пока Элус был занят на ипподроме, за старшего в долине оставался он.

— Пожар, хозяйка. Торфяник загорелся, все трещит. Лошади напугались, дым везде, мы вот поймали и вывели.

В это время из шахты вышли еще один конюх и два охранника. В копоти, пропахшие гарью, лица замотаны защищающими от дыма тряпками.

— Конюшня тоже загорелась, хозяйка, — покаянно произнес старший над конюхами. — Мы уж тушить не стали, только коней ловить и спасаться. А то все бы позадохлись…

Люсинда начала истерично думать, сколько в долине оставалось охраны, конюхов, лошадей, несколько раз бралась пересчитывать, однако все время сбивалась, и тут… на глаза ей попался пес. Он скулил и рвался в пещеру, но охрана его не пускала.

— Джимми? — ошарашенно, не веря своим глазам, позвала княжна.

Пес сразу откликнулся, ринулся к ней, схватил зубами за платье и попытался тащить к штольне.

— Откуда он здесь? — громко спросила княжна, указывая на пса.

За всех ответил все тот же конюх:

— Так ваш жених прилетел, узнал, что пожар, и его тут выпустил.

— Он людей забрать хотел, но там никого уже не было, — добавил только вышедший охранник. — Мы же вот, Капризу вели, она сопротивлялась с перепугу…

— И?

— А Медь убежала. Он пошел ловить Медь, — смущаясь, проговорил охранник.

Люсинда, не раздумывая, ринулась в пещеру, но ее крепко схватил Ламел.

— Ваша светлость, от вас там будет вреда больше, чем помощи!

— Он там, вы что, не понимаете? — кричала Люсинда, стараясь вырваться, однако хватка у начальника охраны была железная.

— Там все в дыму. Ему будет проще выбраться одному, чем мы там сейчас эльфов потеряем. В пещере у входа из долины стоят запасные фонари…

— А дышать? Чем он там дышать будет? — отбрыкивалась княжна, толком не понимая, что именно может сделать…

И почему-то ей показалось, что все вокруг прячут глаза…

* * *

Перевозбужденный от танцев и их продолжения Фиравел уже не заснул. Наверное, он поторопился сделать предложение: Люси еще не готова, хотя князь явно видел в ее глазах ответное чувство. Да, ему было сложно решиться на такой шаг, но и ей тоже. Князь никогда не спрашивал, что именно произошло в жизни девушки и отчего такое недоверие к эльфам. Считал себя не вправе. Если княжна захочет — сама расскажет. По-хорошему прошлое должно передавать только опыт, а все остальное пусть остается в прошлом. Люси это обязательно поймет, не сегодня, так завтра. Ей просто нужно немного больше времени, чтобы сказать «да», убеждал себя Фиравел.

Однако он уже почти неделю отсутствовал в Аэркарасе, и его начинала мучить по этому поводу совесть. Князь бросил Джимми на камердинера, письма, если были из родного княжества, ждут его там же. Еще требовалось отправить в Гарвард предварительные работы… Это только самые срочные из дел, про которые Фиравел вспомнил. Все забросил. А ведь он тоже князь и у него есть своя зона ответственности. Восхищается Люсиндиной собранностью и энергией, а сам?

В общем, Фиравел решил не терять время, оставил княжне записку и вылетел в столицу. Быстрее все сделает — быстрее вернется. И Джимми прихватит. В итоге на самое срочное ушло полдня. Чтобы писать работы для университета, князь сгреб с собой книги, закачал в комм необходимые файлы и снова прыгнул в аэрокар, смеясь над самим собой: «Крепко же тебя прихватило, Фир, раз ты готов чуть ли не ежедневно летать по три часа в одну сторону». Впрочем, после свадьбы они как-то этот вопрос отладят. Можно жить на два княжества по очереди, например. Главное — чтобы вместе.

Князь пребывал в сладких грезах, когда, подлетая к Лунному Камню, неожиданно понял, что что-то не так. Над горами, как раз в той стороне, где располагалась долина, висело темное марево, и это при том, что день был ясный и солнечный. Фиравел снизился и, увидев перед шахтой народ, спустился узнать, что происходит. К сожалению, тревожная мысль подтвердилась. Лето стояло жаркое и сухое, и на торфяниках, расположенных по дальнему краю долины, начался пожар. У Фиравела, правда, тут же проскочила мысль и про диверсию — вчера здесь было столько гостей и аэрокаров, за всеми разве уследишь. Но об этом можно подумать и потом. Сейчас надо вывести оттуда всех людей и лошадей. Последних, к сожалению, в аэрокар не посадишь.

Фиравел выпустил Джимми из машины, по ту сторону в дыму для него опасно, и полетел дальше сам. Долина вся была затянута плотной темно-серой занавесью. Примерно сориентировавшись, где располагается конюшня, князь с аэрокаром нырнул вниз, в дым. Смог стоял очень плотный, метрах в пяти уже ничего не удавалось разглядеть. Навстречу ему попался конюх с парой охранников, которые уговорами и, к сожалению, кнутом пытались гнать в нужном направлении Капризу. Лошадь упиралась изо всех сил, вставала на дыбы, но Фиравел решил, что они и сами справятся.

— Кто-то из людей или лошадей остался? — прокричал он, подбегая к ним.

Конюх глянул на него и узнал.

— Нет, ваша светлость, только Медь… Медь убежала. Но разве ее в этом ужасе найдешь? Улетайте.

То есть как «улетайте»? Медь же живая! Разумная! Фиравел кинулся к горящему зданию конюшни. Стянул шейный платок, намочил в поилке и обмотал им нос и рот. Должно на какое-то время от гари защитить. Только где искать лошадь, когда ничего вокруг не видно? «Главное — не потеряться в дыму», — сказал себе князь, стараясь запомнить хоть какие-то ориентиры: едва видные сквозь марево вершины гор и разбивающие темноту всполохи пожара на конюшне.

— Медь! Медь! — пытался кричать он, но голос скоро охрип и стал плохо слушаться.

Фиравел попробовал свистеть. Алмаз его величества отлично отзывался на свист. Впрочем, он специально был этому обучен. Дым вокруг становился все плотнее, повязка подсохла и ни от чего не защищала. Фиравел уже почти отчаялся и хотел повернуть назад, как услышал тихое ржание. Он пошел на него, продолжая срывающимся голосом звать Люсиндину любимицу. Кобылка материализовалась из дыма, смотря на князя перепуганными глазами. Естественно, не оседланная. Ладно, он раньше и так ездил, справится.

Фиравел потрепал Медь по гриве, сказал пару успокаивающих фраз и сел верхом. Обхватил лошадь руками за шею и задал нужное направление.

— Давай, девочка, вывози!

Медь послушалась. Видимо, с наездником ей стало спокойнее. К счастью, с ориентирами князь не ошибся, и через некоторое время Медь вывезла его к шахте. Фиравел спешился, зажег фонарь и, подбадривая лошадь поглаживанием, пошел рядом с ней по штольне. Заблудиться здесь было нельзя, если идти строго по рельсам. В горле страшно саднило: воздух и тут уже пропитался гарью, хотя и не настолько. А может, этот запах просто отпечатался у него в голове. В полумраке тоннеля, с плещущими по стенам бликами от фонаря, казалось, что тут нет времени. Главное, чтобы Медь дальше шла вперед и не артачилась. Если она рванет назад, поймать ее и вернуть у Фиравела уже не хватит сил. Но кобылка, похоже, поняла, где ее спасение, и лишь периодически вопросительно косила глазами на князя. «Ты уверен, что мы идем туда?» — было написано на морде. Фиравел кивал и поглаживал, так как голос плохо слушался.

В итоге неожиданно в конце тоннеля Фиравел различил дневной свет и слегка сощурился, таким он показался ярким после разъедающего глаза смога и полумрака шахты. А в следующую минуту у него на шее повисла Люси. Она плакала, размазывала сажу по его щекам, целовала, что-то говорила, снова целовала. Фиравел даже немного растерялся. Он поставил фонарь, обнял девушку и поймал ее губы. С минуту они просто упивались друг другом, невзирая на привкус пепла. В итоге Люсинда отодвинулась и пробормотала:

— Не смей больше никогда умирать, слышишь!

— Да я и не собирался, — прохрипел князь, — я же тебе еще не сказал самого главного.

И откашлявшись, произнес настолько четко, насколько смог:

— Люси, я тебя люблю.

— Я… я тебя тоже, — пробормотала княжна в ответ, снова покрывая поцелуями его лицо.

— И знаешь, что, Люси, — с усмешкой добавил Фиравел. — Сейчас полгорода видит, как ты меня целуешь…

— И что? — с вызовом бросила княжна.

— Ничего. Просто, как приличная леди, ты теперь должна взять меня в мужья.

— Да согласна я! Согласна! — выпалила Люсинда, снова прижимаясь к его губам.

©Янина Наперсток 2025 для Литрес