Эпилог
— Тебе точно не больно… — послышался голос, а по моей щеке скользнула рука. — Точно? Если больно, то так и скажи…
— Нет, — прошептала я, стоя в роскошном платье.
— А так, — послышался голос за спиной. Рука скользнула по корсету. Я стояла перед роскошным зеркалом, видя, как меня обнимает рука, а к щеке прикасаются шепчущие губы.
— Точно не больно? — спросил страстный голос.
Так, что он спросил? А то я что-то прослушала… Еще бы! Тут прослушаешь!
— А так? — почувствовала я поцелуй на шее, а рука рванула шнурок корсета.
— Нет, — покачала я головой, слегка краснея и переводя взгляд на стынущий на обнаженном плече поцелуй.
— И так тоже не больно, — прошептала я, целуя его губы и расправляя его волосы. Отклонившись назад, я принимала поцелуи.
Я вот тут подумываю, как сказать, что нужно съездить по одному адресу и забрать очень толстых котиков… В количестве примерно десять штук… Возможно, их уже больше. Я знаю этих котиков! Отвернешься, а их уже больше! Ладно, завтра кого-нибудь пошлю. Королева я или как? Никак не могу привыкнуть!
— Почему ты тогда убежала? — послышался голос, пока по моему телу скользили его руки.
— Потому что у тебя под диваном сидел Тыкдык, а в комнате был заперт ребенок, — произнесла я, отвечая на короткий поцелуй. — Выбирая между самым лучшим мужчиной и ребенком, я выбираю ребенка…
— Значит так, да? — послышался шепот, а в меня впились страстным поцелуем, чтобы тут же пожалеть нежным прикосновением губ. — И откуда ты знала, что ты мне нравишься?
— Наверное, потому что вижу твою тень, — ответила я. — Я думала над этим. Скорее всего, когда малыш умирал, я забрала часть каких — то способностей. По-другому я не могу это объяснить…
— Значит, ты всегда видела мою тень, — послышался голос, меня обнимали. Я смотрела на нас в зеркале. Синяк почти прошел.
— Так все-таки, кто его поставил? — послышался голос, когда я сладко вздохнула, крутясь в постели и потягиваясь. Я в тысячный раз пересказала всю историю с Тыкдыком.
— Почему я тебе не верю? — послышался голос, когда я зевнула, проводя кисточкой хвоста по груди мужа.
— Не знаю, — пожала я плечами. — Наверное, потому что ты никогда не спал с ним в одной постели!
— И как часто я имел дело с тобой, а не с ним? — послышался еще один каверзный вопрос.
— Почти всегда. Только в самом начале и в самом конце был настоящий мальчик, — ответила я, сладко улыбаясь и укладываясь спать.
Сын уже спал. Я проверяла.
Мы уже почти уснули, как вдруг скрипнула дверь. Я сонно подняла голову. На кровать карабкалась огромная туша, топчась по нам.
— Кхе! — выдала я, пытаясь предупредить об опасности мужа. Но не успела. Тыкдык уселся на задницу и выставил ногу, словно каратист, чтобы почистить себе уши.
— Ай! — послышался тихое.
- Показывай, — усмехнулась я, глядя на руку мужа, прикрывающую глаз. На пару минут у него проявился синяк, как вдруг сам стал рассасываться.
— Еще вопросы есть? — спросила я, слыша «лизь, лизь». — Это называется вечерний: «лизь»! Сейчас он будет показывать тебе свою попу, чтобы ты убедился, что попа чистая. И только потом он уляжется…
— Мам, пап, — послышался топот. — Вы Тыкдыка не видели?
— Мы его чувствовали, — простонала я, видя, как тень хватает Тыкдыка и передает другой тени. Та берет его и гладит. А потом сын закрыл дверь за ним, за чудовищем и тенью.
Утром нас разбудил голосок.
— Мам, пап, — скрипнула дверь. — У меня две новости… Перевез сюда всех наших котиков! А вторая… Не знаю, как вам сказать? Тыкдык — девочка!
— С чего ты взял? — спросила я, вставая с королевской кровати. Мы спешили в соседнюю комнату. На коврике лежал Тыкдык, а ему в живот уткнулись такие же маленькие Тыкдыки. Они пищали и отталкивались рыбьими хвостами. На Тыкдыке пушистой горкой спали котики.
— Так что вы там однажды говорили по поводу компенсации нервов? — спросила я, глядя на мужа. Тот не поменялся в лице. Зато его тень упала, словно подстреленная. — Ну-ну! С этого места поподробней!