Глава двадцать вторая. Испытание на порочность!

Это ж надо! Все испытания проводились, чтобы вычислить магический потенциал каждого.

С этой мыслью я бежала в сторону зала! Нужно предупредить сына, чтобы он даже не думал стараться! А то мало ли!

Я вспомнила, как в детстве, еще лежа в колыбельке, он шевелил предметы во всем доме.

Влетев в зал, я поняла, что опоздала! «Дети» и мой сын стояли в огненном кругу.

— Скажи мне, кто для тебя самый дорогой? — послышался мягкий голос.

— Мама и папа, — послышался голос ученика.

— А у тебя? — Его величество мягко улыбался, глядя на моего сына. Тот стоял в своем черном бархатном костюмчике и старался держаться ровно.

— Мама и Тыкдык, — ответил сын, вздохнув.

Я хотела крикнуть, но раздумала. Пробираясь сквозь толпу, я пыталась подобраться к пламени. «Он не сможет тягаться со взрослыми, опытными демонами!», — утешала я себе.

— Замечательно, — послышался голос его величества. — А теперь закройте глазки. И не подсматривайте!

Внезапно я увидела, как стали падать родители. Один за другим.

— А меня недолюбливают, значит? — проскрипел дед из гроба. Я почувствовала дурман, от которого закружилась голова. На секунду, я закрыла глаза, а когда открыла увидела прутья клетки. В голове все смешалось. Мои руки легли на прутья.

Рядом в клетке сидел Тыкдык! Он свернулся, словно в коробочке. По периметру висели другие клетки, в которых приходили в сознание родители.

Напротив двух клеток стояли дети.

— Вы можете спасти только одного, — послышался голос его величества. — Выбирайте! Как только вы дотронетесь до одной клетки заклинанием или хвостом, эта клетка откроется, а вторая сгорит. Я пыталась крикнуть, но голоса не было. Тыкдык открыл рот, но знакомого «Ми!» не послышалось.

— Я сделал так, чтобы они временно не смогли говорить. И помогать вам заклинаниями. Не могли открыть клетки изнутри, — послышался голос.

Тень его величества нависала над ним. А трон полыхал адским пламенем. Я сощурилась, понимая, что это — чудовище. Страшное, опасное чудовище…

— Мама, — прошептал мой сын, с ужасом глядя на клетки. — Тыкдык…

Другие стояли на месте, опешив от таких перспектив.

Я смотрела на то, как мой ребенок стоит со слезами на глазах. Ничего, дайте мне только выбраться! Мой малыш стоял, закрыв глаза. Он почему-то сжимал кулаки. Его руки тряслись. Ничего не происходило!

— Время на исходе! — послышался спокойный голос его величества. — Выбирайте.

Кто-то метался между клетками, а мой стоял, опустив голову. И тут я увидела как его тень шевельнулась. Из маленькой, детской, она стала разворачиваться. Тень становилась все больше и больше. Она сутулилась, рассматривая руки со страшными когтями.

Мой малыш стоял, не глядя. Со стороны казалось, что он плачет. Как вдруг он поднял голову и решительно шагнул к моей клетке. Дрожащей рукой он прикоснулся к моей клетке, поднимая на меня глаза. В тот момент, когда рассыпалась в прах моя клетка, рассыпалась клетка с Тыкдыком по одному прикосновению тени.

Мой сын бросился ко мне, обнял, а рядом его тень гладила Тыкдыка.

Адское пламя потухло. Клетки исчезли. И воцарилась тишина.

— Я нашел то, что искал. И даже больше. Вашим родителям ничего не угрожало. А теперь все вон! — послышался голос Его Величества. — Быстро вон из зала!

Толпа хлынула из зала, словно по команде. В зале остались только мы вчетвером.

Значит, так, да? Ну ничего! Я тоже кое-что припасла на случай, если придется отбиваться от очень наглых поклонников нашего успеха!

— Ты не тронешь моего сына, — скрипнула зубами я, сжимая в руках пузырек. Сердце учащенно билось, а рука дрожала. Может, я и не самый сильный демон. Но я — мать! И я не позволю!

Его величество выставил руку вперед, а я почувствовала, как оседаю на пол.

Последнее, что я видела, это как Его Величество падает на колени перед моим мальчиком. А потом встревоженные глаза сына, который смотрел на меня очень странно.

Я тянула руку, чтобы сотворить хоть что-то, но меня просто выключало.

Очнулась я от того, что по мне что-то елозит! Большое, шершавое, как наждачка и слюнявое! Что-то дыхнуло на меня такой жуткой вонью, что я мигом открыла глаза и пришла в себя.

— Что?! — дернулась я, глядя на пустой зал вокруг себя. На мне лапами стоял Тыкдык, вылизывая мне лицо.

Кто бы мог подумать, что запах из его рта приведет меня в чувство!

Рядом со мной лежал приказ: «Этим приказом ты имеешь право явиться во дворец и просить абсолютно все, что хочешь! Я дам тебе все, о чем ты попросишь. Кроме ребенка!». На приказе стояла королевская кровавая печать.

Я скомкала бумагу, сжимая ее в руке.

Вскочив на ноги, я бросилась к окну. Недалеко от Академии стояла черная карета с королевским гербом. А к ней шли двое. Мой сын упирался. Но его почти несли к карете.

Скинув шляпу и вуаль, я растерла макияж по лицу, но он был супер-стойким. Даже пальцы не испачкала. Придется, ждать, когда заклинание спадет. А это неделя — не меньше!

Выбросив подушки из-под платья, я щелкнула пальцами. Платье превратилось в плащ с капюшоном. Теперь понимаете, почему я его до сих пор не выбросила? Платье — оборотень для черных делишек на дороге не валяется. А вместо длинной юбки на мне оказался знакомый корсет и черные штаны. Все это смягчало заклинания. Да, у мамы была бурная молодость!

Ударив каблуками, я почувствовала, как они превращаются в привычные шпильки.

— Думаешь, я просто так отдам тебе своего ребенка? — прошипела я, наскоро погладив Тыкдыка, который играл со скатертью. — Ты ошибаешься!

Я прыгнула на окно, накрыв лицо капюшоном, и выбила шпилькой стекло. Второй этаж? Ерунда! Я сбегала с уроков и с третьего этажа!

Приземлившись на ноги, я покачнулась, видя, что мой сын возле кареты тянет его величество обратно. Но тот держит его за руку.

— Мама! — крикнул мой мальчик. — Там мама! Мы маму забыли!

Мама уже идет! Мама тише летучей мыши, быстрее хищной птицы. Я была уже на расстоянии нескольких шагов, прячась за кустами.

— Она — не твоя мать, — послышался хриплый голос. — Ты мой сын. Но эта женщина — не твоя мать.

— Сначала роди сам! — хрипло крикнула я, метнувшись к ребенку. Тень его Величества пыталась схватить мою тень, но я заметила ее раньше и ловко увернулась. Тень снова попыталась меня схватить, но я отогнулась в сторону, тяжело дыша. Главное, чтобы моя тень не попадалась его тени! А вот как я это сделаю — отдельный вопрос!

Я прыгала, пригибалась, внимательно следя за своей тенью.

— Я готов дать тебе все, что ты захочешь, — послышался хриплый голос. — Золото, дворцы, кареты… Все, что ты попросишь. Кроме одного. Сына я тебе не отдам. Я не хочу травмировать моего ребенка. Он считал тебя своей матерью.

— Вот! — хрипло выкрикнула я.

И швырнула в лицо его величеству подписанный его кровью приказ.

— Подавись своим «все что хочешь!». Я хочу своего сына обратно! И точка! — мой голос сорвался в жуткий хрип.

— Своего сына? — произнес Его Величество, прижимая к себе рвущегося ко мне сына. — Увы, это не твой ребенок. Я думаю, ты заслужила правду. У меня была супруга. Я не представлял ее народу. Не принято это делать, пока не рождается наследник. Все дети у нас рождались и умирали. Ни один не дожил до года. Никто не мог понять почему. И вот у нас родился последний ребенок. Его мать умерла сразу после родов. Только перед самой смертью, она призналась, что каждый поцелуй приносил ей невыносимое страдание. Но она терпела, мечтая оставаться королевой. Ради власти, богатства и так далее… Она готова была отдать жизнь ради положения, которое занимала. Беременность медленно убивала ее, но она молчала, надеясь, что все обойдется. И тогда я представлю ее народу вместе с нашим сыном.

— Это — мой сын! — прошипела я, следя за чужой тенью. — Пошел ты в то место, которым я его рожала!

— Ты не дослушала, — спокойно продолжало его величество. — А потом так случилось, что во время моего отсутствия, за ребенком не уследили. Его похитили. Стража бросилась в погоню. Они догнали похитителя, но ребенка у него не было. Только покрывало в руках. Перед смертью он признался, что отдал ребенка первой встречной, вложив в нее заранее подготовленные ложные воспоминания. Все должно было выглядеть максимально правдоподобно!

— Впервые слышу о такой магии! — прохрипела я, сжимая кулаки.

— Это очень древняя магия. Такое заклинание требует тщательной подготовки и невероятных магических сил. Ложные воспоминания заключаются в перстень или медальон. Но чаще в кольцо. Достаточно на секунду прикоснуться к демону, прошептать тайное слово. И он будет помнить то, что тебе нужно, — терпеливо пояснили мне.

— Мой сын родился в мире людей, — спорила я хриплым от гнева голосом.

— Тебе сказали так думать. Иначе, как объяснить, что вчера у тебя не было ребенка. А сегодня появился? В мире людей время течет быстрее. Во много раз. Здесь день, там год. Ничего удивительного.

— Нет, — прошептала я, не веря. — Я не верю!

— Хорошо, я скажу тебе, что вложили в твою голову. Что-то про мужа — человека, с которым ты заключила контракт. А он якобы влюбился. И в день, когда ты должна была забрать его душу, он решил шантажировать тебя ребенком. Ты его убила, забрала ребенка и вернулась в ад! — преспокойно произнесло его величество. — Все сходится, не так ли?

— Я… — застыла я, словно меня насквозь прошибло молнией. — Не верю!

— Заговорщики хотели шантажировать меня принцем, спрятав его в надежном месте. Мы прочесывали все дома. Искали младенцев. Пытались найти по всплеску силы. Но все тщетно. Такой мощный источник силы должен был откликнуться. Но его не было. Ни на одном круге Ада. Ни среди людей.

Я вспомнила, как принесла домой сына, после того, как мы вернулись в Ад. Малышу было плохо. Сначала я думала, что это смена климата. Но к полуночи ему стало хуже. Я бы обратилась к врачу, но у меня не было душ. Поэтому, вооружившись книгами, я стала искать причину. И нашла. Маленькое тельце не справлялось с внутренней силой. Слишком маленький он был для такой силы.

Я смотрела на свою руку, которая когда-то спасла жизнь моей маленькой гадости.

Тогда, положив руку на малыша, я стала высасывать из него магию. На свой страх и риск. Потихоньку. Капелька за капелькой. И ему стало легче. Жар спал. И мой малыш смог уснуть… Зато, как мне было плохо потом — это отдельная тема. Помню, как меня знобило, трусило, корежило на полу, а к утру я почувствовала облегчение и смогла подползти к колыбельке. Мой сынок спал безмятежным сном.

Я молчала, глядя на них. Когда они стояли рядом, я видела сходство. Тот же нос, те же волосы. Только у одного они длинные, у второго — короткие. Даже разрез глаз похож.

— Не верю, — прошептала я, глядя на свою трясущуюся руку.

— Хорошо, — произнесло его величество, а на его руке сверкнул перстень. Он прикоснулся ко мне и что-то прошептал. — Я возвращаю тебе твои настоящие воспоминания.

Сознание куда-то поплыло, а я вспомнила, как шла после того, как шла с неудачного собеседования. Позади послышался странный звук, на который я обернулась. Я сначала не поняла. Мимо меня пронесся мужчина в плаще. Он сунул мне что-то в руки, а я хотела инстинктивно бросить! Мало ли! Как вдруг он прикоснулся ко мне и…

— Ну теперь-то ты вспомнила? — послышался мягкий, но настойчивый голос.

— Значит, это не мой сын… Тот, кого я считала своим ребенком … Тот, возле чьей колыбели я сидела бессонные ночи… Тот, кого я водила по полу, пытаясь научить не наступать на свой хвостик… Тот, кому я пела колыбельные… Носила на руках, показывая все… Тот, чьи ножки топали по моему дому… Тот, который заставил меня плакать, впервые назвав меня мамой… Тот, с кем вместе я болела, когда у нас росли рожки… Мое золото… Мой смысл жизни… Мое самое главное сокровище… Тот, за кого я готова убивать… — мой голос сорвался. — Не мой ребенок?

— Моя маленькая гадость, которая гладила меня ладошкой по спине, когда у меня ничего не получалось… Моя маленькая гадость, которая приносила домой котика… Моя кроха, чью ручку я держала в своей, чувствуя себя невероятно сильной… Мой малыш, ради которого я отказалась от всего, чтобы услышать с порога «мама»… Мой маленький, ради которого я работала на трех работах, чтобы купить ему сладости и гадости… И не было для меня лучшей награды, чем видеть, как мне протягивают половинку шоколадки…

По моим щекам текли слезы, стирая макияж. Макияж был не рассчитан на слезы, ведь демоны, как известно, не плачут.

— Моя частичка сердца, — прошептала я, глотая слезы и падая на колени.

— Мама, это правда? — послышался голос сына. Я задернула капюшон. Никто не должен видеть слез демона! Никто! — Правда, что это не ты меня родила?

— Я… Я родила тебя … сердцем, — прошептала я, стараясь плакать беззвучно.

— Ты сейчас успокоишься, — послышался властный голос. А я видела тень, которая утешала мою тень в капюшоне. — Завтра ты придешь во дворец. Ночью ты решишь, что стоит твоих бессонных ночей, твоих слез, твоей боли… Тебя пропустят. Ты скажешь мне. И получишь… Все, что пожелаешь. Можешь писать список…

— Засунь себе его в то место, которое елозит по трону! — выкрикнула я. — Это — мой ребенок! Мой…

— Подумай, что ты сможешь дать ему. А что смогу ему дать я, — медленно произнес голос. — Ты же хотела, чтобы твой сын стал принцем. Все получилось так, как ты хотела…

— Мы искали везде! — послышался запыхавшийся голос ректора. Он бежал по аллее и орал издалека.

— Ищите лучше! — произнес его величество, пока его тень пыталась утешить меня, гладя по голове. — Еще раз ищите!

Он что? Корону запасную потерял?

— Да мы уже… Ладно! — крикнул ректор, возвращаясь в Академию. — Проверить все!

Я видела слезы, стоящие в глазах моего малыша. Его губы дрожали.

— Хорошо, — послышался голос его величества. — Выбирай… Выбирай или мама, или папа…

Мой малыш застыл между нами. Он смотрел на роскошную карету, шестерку черных лошадей, потом на меня…

— Мама! — крикнул мой малыш и бросился ко мне. — Мамочка… Моя мамочка…

Я рыдала в три ручья, стоя на одном колене. Капюшон слетел с меня, а я вжала лиц в плечо сына.8c847c

— Мамочка, — шептал он, гладя своей маленькой ручкой по моим волосам. — Не плачь… Когда мама плачет, мне тоже хочется плакать… А еще мама становится некрасивой… Поэтому…

Детская рука стирала с моих щек слезы.

— Нет нигде! — кричал ректор, снова спеша к нам. — Все обыскали! Буквально каждый закоулок! Нет даже следов магического перемещения! Как сквозь землю!

— Не можете вы, найду я, — послышался спокойный голос. Тень опустила голову, сжимая кулаки.

— А почему вы не можете познакомится и… и… — запнулось мое сокровище, которое я прижимала с себе до исступления. — Ну… У меня очень красивая мама! А если наденет свое любимое платье, то она как принцесса!

— Увы, — покачал головой Его Величество, глядя на Академию и едва заметно улыбнувшись. — Призрак…

— Спасибо, — прошептала я, отрывая лицо от моего малыша. — Спасибо…

— Не за… — развернулось его величество, собираясь шагнуть в карету, как вдруг замер. Он медленно разворачивался в мою сторону и склонял голову на бок.

— Здравствуйте, — шмыгнула я носом, крепко держа своего ребенка. — Извините, что мало…

— Не нашли! — кричал ректор, снова несясь по аллее. — Но поиски продолжаются!

— А я нашел, — послышался голос. Глаза сощурились, глядя на меня.

— Сынок, у меня сильно потек макияж? — спросила я, не сводя взгляда с его величества.

— Ага, — вздохнул ребенок, обхватив меня маленькими ручками. — Сильно! Почти весь! И даже синяк виден!

— В карету живо. Все! — послышался голос его величества. Он смотрел на нас. А мы обнимали друг друга. — Так вот оно что… Синяк…

Я посмотрела на тени, которые ложились на траву. Я видела свою тень, которую обнимают сразу две страшные тени.

— Я сказал. В карету, — послышался голос. — Сейчас его высочество возьмет маму за руку и отведет в карету. А ее… будущее величество расскажет, откуда у нее синяк… И будет мне рассказывать, как убегало от меня ночью…

— Я, наверное, пойду отсюда, — пожала я плечами, беря на руки ребенка.

Через мгновенье мы сидели в роскошной карете. Карета тронулась, как вдруг послышался пронзительный крик моего сына. Он встал на колени и стал смотреть в заднее окно.

— Тыкдыка забыли!!! — кричал он. — Тыкдыка!!! Он бежит за нами!

— Остановить карету, — произнесло его величество. — Пусть залезает!

Карета сразу потяжелела. А на меня уселась огромная задница.

— Фу! — скривились мы, когда поднялся рыбий хвост.

— Терпи, это ребенок. Обычная ситуация, — заметила я ядовито. — Так что ты говорил, про … про… компенсацию за воспитание? Да ты обанкротишься… Придется продать дворец и разорить казну.

— Ты слишком плохого мнения о моем благосостоянии, — улыбнулись мне, не сводя с меня глаз. — Я вот жду, когда мы приедем во дворец… Очень жду…

Ндя-я-я….

Ничего не подозревающий ректор пожал плечами и выдохнул с облегчением. И тут он увидел бумажку, лежащую в траве. Он развернул ее, и его брови полезли наверх. — Тут будет корпус! Там будет еще один! Ремонт! Ремонт во всей Академии Зла!