Глава двадцать первая. Не без десяти мне тут!
Я осторожно вылезла из ванной, закуталась в полотенце. Колени предательски прогнулись, а я одернула полотенце сзади. Попа уже что-то предчувствовала. Мне сразу успокоительное выпить? Или потом, когда увижу?
— Мам, только не ругай, — послышался в комнате голос ребенка.
Пройдя до двери, я уже представила огромную кучу, внезапные роды Тыкдыка. И много маленьких тыкдыков, дыру к соседям, труп случайно зашедшего ректора… У мамы богатое воображение. Я решила его остановить, дернув дверь. На полу сидел мой сын, бережно убирая осколки.
— Он сел на него, — послышался голос ребенка.
— Ой, да пусть, — махнула я рукой, выдыхая. Я уже собиралась вернуться в ванную, как вдруг увидела знакомую пробку.
Внутри что-то вздрогнуло. Я не поверила своим глазам.
— Он что? Разбил зелье превращения? — ужаснулась я, глядя на стекла в руках сына. Да! Так оно и есть! Там же было два глотка! И как теперь? Из чего его варить? Оно же покупное! Оно два месяца настаивается! А у меня последние ректор на шторы вытащил, когда я мимо проходила после родительского собрания!
Тысячи мыслей атаковали мою голову со всех сторон. Тыкдык сидел и вылизывал зеленоватую лапу.
— Мам! Ты обещала! — взмолился ребенок.
— Сынок. Ты понимаешь, что он сделал? — стиснула зубы я. — Я не смогу превратиться в тебя? Понимаешь? А там будут одни взрослые! Ты будешь единственным ребенком! А задания сложные…
- Я буду стараться, — на меня посмотрели честные глаза. — Очень стараться!
— Стараться он будет, ага, — пробурчала я, понимая, что все впиталось в ковер.
— Зато мама сможет надеть свое самое красивое платье! — обняли меня. — И будет как принцесса! Мама так редко его надевает!
Я посмотрела на сына, который повис на мне. Тыкдык длинным языком вылизывал свои уши, что-то бурча на кошачьем. Либо то, что они слишком маленькие, либо то, что язык с трудом достает. Впрочем, я в этом мало что понимаю!
Так, планы меняются! Нужно продумать в чем я пойду, кроме плохого настроения? И чем буду маскировать фингал? Я была похожа на собачку с пятнышком на глазу. Я видела такую в мире людей.
— Мама, обещаю, я справлюсь! — обняли меня еще крепче.
А я думала о том, что если мой сын победит, а тут я явлюсь такая прекрасная… Почему бы и нет? Если честно, то я уже много раз прокручивала в голове этот момент…
Ну все! Пиши пропало! Такой долгий путь, такой риск… И все напрасно!
— Мам, — послышался голос. А меня погладили по голове рукой. — Я справлюсь! Поверь мне…
- Конечно, верю! — улыбнулась я, прижав малыша к себе.
«Если что, я попробую подсказать!», — заметила я самой себе. Поэтому мне нужно быть рядом! Но так, чтобы меня не узнали.
Я достала старое черное платье на четыре размера больше. Эдакий мешок для очень старой девы.
— Можно, другое? — взмолился сын, не зная о похождениях мамы.
— Маме нужно одеться так, чтобы ее не узнали, — пояснила я, вытряхивая моль. Пока что я бросила его на пол, роясь в чемоданах в поисках самых страшных туфлей. Один туфель был найден сразу. За вторым пришлось рыть в глубину.
На остатки дивана упала вуалька.
— Если что у нас кто-то умер! — пояснила я, в надежде найти свою косметику.
— А кто умер? — ужаснулся ребенок.
— Надежда, — вздохнула я, гремя пузырьками и кисточками. Подойдя к зеркалу я стала рисовать себе волшебное лицо. Присыпав цветной тающей пудрой волосы, я посмотрела на результат. Часы тикали, я умывалась и пробовала снова. Время подходило к полночи.
— Дедушку берем? — послышался голос за стенкой.
— Нет, пусть лежит! — брякнула бабка. — Что значит: «нет?». Всю жизнь лежал, а после смерти решил пройтись? Ну-ка, поправьте мне воротник!
Я достала красивый костюмчик из бархата, который купила сыну. Огромный бант с черной брошью выглядел очень аристократично.
— Держите ребенка! — слышались приготовления за стенкой. — Смотри, ты должен просто молчать. Стой и молчи! Мы превратили тебя в бабушку.
— Ой, а что это у бабушки такое возле пупка? — послышался удивленный голос.
— Так, быстро оденьте бабушку! — командовал женский голос. — Куда руками лезешь! Вот платье! Ты же хочешь быть принцем? Придется побыть бабушкой!
— Фу! Бабушкино платье пахнет луком и трупом! — послышался капризный голос. — Я его не надену!
Я нарисовала себе жирную мушку, поставив точку в макияже! Я потянулась за платьем, а на нем лежал Тыкдык.
— Так, давай сюда! — потребовала я, пока моя гадость расправляла черный траурный бант.
Тыкдык встал и…
— А вот это ты зря! — смотрела я на струю, льющуюся как из брандспойта!
Запах был такой, хоть мертвых воскрешай. От меня разило на несколько метров, отпугивая личную жизнь.
— Хотя, — заметила я, глядя в шесть глаз. — Пойдет!
Я натянула на себя безразмерное платье, а потом стащила подушку и засунула в район попы. Следующая подушка легла на живот, добавляя меня еще десять килограмм. Еще одна подушка спряталась в районе груди. На голову примостилась огромная шляпа с полями.
— Если что, духи называются: «Паролина Нихеррера», — потрясла я потрясающим бюстом.
— Мам, пора! — послышался голосок сына. Часы уже показывали без десяти минут полночь! Я достала кружевной платок, сжав его в руках.
Мы вышли, а я поправила подушки. Выглядела я как вполне солидная демонесса средних лет и магических способностей.
В зале было полным-полно народа! На нас даже не обратили внимая!
— Я справлюсь, — послышался голосок сына. Он сжал мою руку.
— Ну и что, что туфли жмут! — громко отчитывала я, но не без гордости. — Не жмут! Я их на покойнике растягивала!
Музыка играла, столы ломились от еды. Семейство во главе с красной от слез истерики бабкой ковыляло и тащило гроб с дедушкой. Дедушка выглядел неплохо, как для покойного. Бабушка топала ногой и ныла. Но ее крепко держала за руку мама. Накрашенная со всей стервозностью, он посмотрела на меня, но промолчала. Глава семейства в черном камзоле с золотыми часами стоял, вытянувшись по струнке.
— Итак, — произнес его величество. Перед ним все расступились. — Для начала я хочу сказать спасибо за таких талантливых детей. Они действительно поразили меня своим талантом.
Бедный ректор тащил трон магией. Трон приземлился в центре зала, а его величество уселось на него, закинув нога на ногу. Все стояли и улыбались.
— Я понимаю, насколько это нервно и тревожно, когда не знаешь, что за испытание ждет. Поэтому я решил подождать немного. Испытание я проведу в самом конце бала. И тут же объявлю … наследника, — заметило его величество.
От меня шарахнулись.
— У тебя что? Кто-то умер? — спросили меня соседи.
— Да, совесть… Только вчера зарыла. Она была такой молодой, — всхлипнула я, утирая фальшивые слезы под вуалью. — Такая безвременная кончина. Невосполнимая потеря…
— Злорадствую. Ты же раньше по — другому выглядела? — спросила меня красавица демонесса, крепко вцепившись в «бабушку, которая хочет писять!».
— А, у меня просто зелье красоты закончилось! — пожала я плечами.
— Здорадствую, — заметила чья-то мамочка, проплывая в роскошном алом платье. — Кого похоронила?
— Мужа удар хватил, — скорбно выдохнула я. — Табуреткой по голове. Так внезапно! Он был таким молодым… Надо было сразу заметить, что он не всю зарплату домой несет…
— Злорадствую, — похлопали меня по плечу. — Кто помер?
— Сто лет… Сто лет мы были вместе, неразлучны… — притворно всхлипнула я. — Сто лет вместе… Я каждый день думала о нем… Я жила ради него! Сколько всего я для него сделала! А теперь его не стало… Такая пустота в душе…
— Муж? — спросили у меня.
— Кредит, — ответила я, вздыхая.
— Ты поправилась, однако! — заметил язвительный голос чьей-то мамочки, которая проплывала, светя развратным платьем. Среди разрезов платья обнаружено не было.
- Съела одно пирожное, — покачала головой я. — Все одно… И вон как раскозявило!
Я смотрела на его величество. Он сидел и внимательно смотрел на гостей. Ему улыбались развратными улыбками и алыми помадами. Тень несколько раз пробежала по залу, заглядывая в лица. Я посмотрела на тень, а та шарахнулась. И поскользила дальше по стенам и столам.
Ищет…
— Сынок, — спросила я на всякий случай. — Ты видишь тень на стене?
— Нет, — удивился сын, прищуриваясь. — Какая тень?
— Нет, нет, просто показалось! — ответила я, видя, как на всю стену распласталась жуткая тень. Ее невозможно не заметить! Значит, ее вижу только я. Интересно, почему?
И тут мне захотелось в туалет. Я вышла и увидела огромную очередь.
— Сто душ вход! Все остальные туалеты перекрыты, — вздохнул ректор, стоя возле туалета. — Сто душ за одного! Семейная скидка!
— Это грабеж! — возмущались родители, переглядываясь.
— Это не грабеж, — вздохнул ректор, держа на шее рулон с бумагой. — Все деньги пойдут на создание моей статуи в золоте! Академии она просто необходима! Мы поставим ее во дворе Академии!
— А по малой? — послышался женский голос.
— Столько же! — заметил ректор.
— Хорошо, — протянули ректору души. — Бумагу!
— А бумага в стоимость не входит! Бумага тысяча душ! — послышался ответ.
Очередь рассосалась. А я зашла за угол, в надежде найти туалет. Вскрыла магическую печать на старом туалете и преспокойненько зашла.
- Прямо, как дети! — вздохнула я, экономя семейный бюджет. Одернув подушки, я сделала свои дела. Поправив свои «прелести», я вышла и закрыла туалет на печать.
Когда я возвращалась в зал, я услышала голоса. Они были тихие и знакомые.
— Не вздумай победить, слышишь, — послышался голос ректора. Я выглянула и увидела, как он стоит перед малышом.
— Мой пусик — гадюсик, это еще почему? — спросил голос. — Я буду особо приближенной к королевской семье! Это намного лучше, чем быть секретаршей!
— Я слышал, что задумал его величество. Ему нужен не наследник… Он просто убьет несчастного ребенка из-за какого-т пророчества, — послышался голос ректора. — А поскольку под зельем ты, то…
— Неужели? — удивился женский голос. — Ладно… Не хотела тебе говорить, но спасибо… — Информация проверенная? Готов поклясться?
— Готов, — произнес ректор, а в воздух взметнулось адское пламя. Глаза «ребенка» расширились. — С этого момента каждое мое слово — правда. Кто-то предсказал Его Величеству, что в этом году, среди первокурсников Академии будет тот, кто его убьет. Равный по силе… Он спрашивал у оракула. Просил указать. Но оракул путался. Но одно он знал четко! Среди детей наш будущий король. Победивший короля сам становится королем!
— Что конкретно сказал оракул? — прошептал женский голос.
— Оракул сказал, что один из учеников первого курса Академии Зла поставит его на колени. Для короля это означает только то, что он окажется слабее. А если он слабее, то не сможет удержать престол.
— Не может быть, — прошептал «ребенок». — Мой пусик- гадюсик! Ты меня просто поражаешь! Почему он не убьет всех первокурсников?
— Для демона нет ничего ценнее ребенка. Ты же сама знаешь. У демонов не так часто выживают дети. Поэтому за них готовы все отдать. А тут столько смертей. Он на такое не пойдет! — серьезно произнес ректор. — Даже он на такое не пойдет! Он хочет вычислить ребенка сейчас. А не дожидаться, пока он вырастет и приумножит силу!
— Вот это новости, — задумчиво прошептала любовница.
— Клянись, что никому не скажешь, — послышался голос ректора. Они понизили голос до с трудом разборчивого шепота. И снова адское пламя окружило их и угасло.
Их гулкие шаги раздавались в коридоре.
— Кто курил в туалете?! — послышался голос ректора. Он взял за ухо «ребенка». — Талант растет! Ну все, малыш, бегик маме с папой!
Я стояла ни жива, ни мертва. И медленно сползала по стенке. Клятва демона — это не шутки. Клятва адским пламенем — это самое страшное подтверждение слов. Демон может поплатиться жизнью, если его слова окажутся ложью.
Значит, это правда… И если мой ребенок победит, то умрет!