Глава двадцатая. С-сущий монстр!

По сравнению с другим зоопарком наш Тыкдык выглядел скромно. Чудовища были таких размеров и такого вида, что в страшном сне не приснится! Неподалеку топтался огромный медведь с крокодильей мордой и оленьими рогами. Рычал крысолев, демонстрируя огромные клыки в четыре ряда.

— Поносит, наверное, — усмехнулась я, глядя на количество зубов — измельчителей.

— Ну, приступайте. Кто первый? — послышался голос его величества. Он зевнул, украдкой прячась за перчаткой. Я смотрела на тень, которая вместо того, чтобы шнырять везде, сидела на тени от парты и о чем-то мечтала. Иногда она мечтательно вздыхала, а потом трясла головой. Потом она потирала руки, словно вот-вот случится что-то важное.

Первым вывели рогатого медведя. Он встал во весь рост, натягивая цепь. И зарычал так, что парты сбились в одну кучу. Он пытался рвать когтями воздух, с грохотом падал на передние лапы и рычал.

— Настоящее чудовище, — заметило его величество, пробежав глазами по зверюге. Если его будут выбрасывать на помойку, то пусть укажут адрес! Я перееду подальше!

В центре класса ревел Минотавр, пока заботливая рука создателя поправляла ему потрепанную кожаную юбку. Юбка все время норовила упасть, но в конце ее просто придерживали. Эдакая гендерная интрига!

Минотавр тоже ревел отлично. Ему аккомпанировали стекла. Но еще он становился копытом так, что выламывал плиты пола. В могучих руках он гнул парту, отбрасывая ее в сторону.

— Так, Тыкдыкушка, — прошептала я, сдвигаясь вместе с партой. — Давай-ка мы с тобой, дружочек, переедем! Мы сдвинулись подальше. И очень вовремя. Огромный крокодил на быстрых лапах антилопы, усеянный колючками, как кактус уже с хрустом перегрыз парту. Пополам. И требовал продолжения банкета.

— Настоящая тварь, — согласилось его величество.

Нет, шансов определенно нет. Тыкдык свернулся калачиком и спал под партой. Изредка он почесывался лапой, тряся парту.

— Аррррр! — огромное непоймичто с длинными щупальцами пыталось познакомится с каждым присутствующим. И тянуло в зубастый рот миноги все, что только можно.

Настала наша очередь. Я взяла Тыкдыка и потащила в центр аудитории. Его величество удостоил нас взгляда.

— Ну, порычи, — потребовала я шепотом. Тыкдык сидел, выгибая спину и шипел.

— Ха! — послышался голос с галерки. — Ха-ха!

— Пыш! Пыш! — шипел Тыкдык, позоря маму и пытаясь спрятаться за меня. Он даже попросился на ручки, в надежде расцарапать мне ногу.

— Ой, как страшно! — с издевкой заметил кто-то из присутствующих. — Просто жуть! У меня коленки трясутся!

Ну все! Это позор! Пойдем, позорище мамино!

— Просто ужас, — заметило его величество. В его глазах читалось такое разочарование. Ну, нет, так нет! Мы пролетаем!

Но сдаваться просто так, я не планировала. Если честно, то я примерялась к хвосту. Да простит меня будущий принц, заполнивший дворец кошками, это было надо!

— Это все? — с надеждой спросило его величество. А мне после вчерашнего было неловко смотреть ему в глаза. Мне вообще в своем обличье лучше ему на глаза не попадаться. Никогда. Запастись картошкой, уйти в подполье.

Я зажмурилась и наступила на хвост.

— Мяу? — спросил жалобный голосок.

— Ой! Да неужели? Вы видели? — раздавались голоса с парты. В них было столько умиления и злорадства, что у меня даже зубы скрипнули. — Какой грозный зверь! Я просто не могу! Держите ваше чудовище подальше! А не то я сделаю лужу со смеху!

Ну все. Теперь можно официально объявлять нас лузерами. Мы стали ковылять в сторону нашей парты.

Вот так бывшие фавориты становятся аутсайдерами.

— Ну ничего! Впереди еще два испытания! — убеждала себя я, что не все потеряно.

Кто-то с того ряда тащил на огромной цепи волка.

— Фенрир! — представили трехголового гиганского волка. Он скалился сразу на три стороны, угрожающе рыл лапой, натягивал цепь. — Я назвал его в честь предвестника апокалипсиса!

Его величество очень заинтересовался. Он даже повернулся в сторону волка, внимательно его рассматривая. Как вдруг волк что-то унюхал. Точнее, унюхала одна из голов. И сообщила остальным. Хозяин приспустил цепь, чтобы показать, насколько суров его зверь…

— Гав! — выдал волк хором. Тыкдык, который до этого момента сидел смирненько, вскочил и взлетел на парту, шипя и топорща чешую на хвосте. Огромный волк получил когтистой лапой по морде, взлетел по шторке, сорвался вниз на крокодила. Зашипев на него, он моментально загнал бедолагу под парту.

Сам он уже карабкался по стене, оставляя глубокие борозды. Но штукатурка не выдержала его тушки. И он упал на парту. Перепугавшись окончательно, Тыкдык решил забраться на голову Минотавра. Тот взревел и попытался заехать ему. Но тут же под удар попал паук с головой лошади.

Тыкдык решил ему добавить, но промахнулся. И с шипением попал по волку. Тот бросился наутек, таща за собой хозяина.

Обезумев, Минотавр упал на землю и стал по ней валяться. Тыкдык перепугался еще сильнее и пробежал по стене, сбивая светильники. К каждым звоном стекла в классе становилось все темнее.

— Мяу! — послышалось отчаянное, пока я пыталась забиться под парту. Мою парту уронили вместе со мной. В темноте слышались визги, рев, ржание и даже блеяние! Кто-то пробежался совсем рядом, стуча копытами.

— Бес паники! — кричал ректор. — Бес паники! Кто у нас бес паники? Пусть немедленно прекратит!

Потом стало тихо. К потолку прилип светящийся шар.

От аудитории ничего не осталось. Ни целых парт, ни штор, ни штукатурки. Даже шкаф и тот уронили.

Его величество стоял невозмутимо. Остальные кое-как вылезали из своих убежищ. Мы стягивались к свету.

— Ох, ох, — скулила бабка, таща за рог минотавра.

Ушибленные хвосты, легкие сотрясения, парочка переломов… Все вроде были живы.

И тут в каком-то темном углу, куда не попадал свет магии послышалось писклявое:

— Ми!

От этого «Ми!» шарахнулись все. Кроме Его Величества. Но я видела, как на секунду дрогнула его тень. Дрогнула, но с места не сдвинулась. Минотавр шарахнулся к хозяину. Паук трясся неподалеку.

— Мяу! — послышалось жалобное-прежалобное.

— Ученик! Уберите свое чудовище! — потребовал ректор. — И пусть родители готовят почки. Я взыщу с них за ремонт.

— Ми! — пискнул Тыкдык в темноте. И бросился на его величество.

Я попыталась броситься наперерез, как вдруг увидела, что Тыкдык трется и мурчит. Рука в перчатке гладит его и профессионально… Я бы даже так сказала! … чешет спинку.

— Итак, кто из вас согласен подарить мне своего фамильяра? — произнес Его Величество.

Что? Подарить? Я представила слезы сына: «Мама, а вдруг он будет его обижать! Вдруг он будет его кормить не с мисочки, а с пола! И не будет давать вкусняшки! Вдруг он его запрет в клетку и… и…».

— Я согласен! Держите! — вручили Его Величеству минотавра. Следом остальные звери перекочевали к Его Величеству.

Оставались только мы.

— А что вы с ним будете делать? — спросила я, оттаскивая Тыкдыка.

— Я не обязан тебе говорить. Так ты даришь мне его? — произнесло Его Величество, протягивая руку. — Даришь?

Он произнес это слово с некоторым нажимом. Я представила зареванное лицо сына. «Мама, зачем?!!», — смотрят с укором его глаза. «Ну ты тоже будешь жить во дворце!», — оправдываюсь я, понимая, что нет мне оправдания.

— Нет, — сглотнула я, прижимая к себе Тыкдыка.

— То есть, ты отказываешься? — давал мне еще один шанс его величество. — Ты отказываешься подарить мне свою зверюшку?

- Да, я отказываюсь, — вздохнула я, глядя на Тыкдыка. Тот мурчал и щурил все шесть глаз. — Это — мой зверь. Я сам его создал. И я не отдам его никому.

— Ну что ж, — разочарованно произнесло Его Величество, разворачиваясь ко всем. Бедный ректор держал сразу всех на цепях и поводках. Ему повезло. Волк тянул его назад, к двери. Минотавр вперед. Они как бы были противовесом!

— Ну что ж, второе испытание закончено, — зловеще произнес его величество. Его тень качала головой, словно о чем-то сокрушаясь.- Да, я не стал официально объявлять испытание, чтобы вы поступили так, как посчитали нужным! Поэтому в этом испытании победили … все, кроме…

И тяжелый, разочарованный взгляд упал на меня.

— Почему ты не отдал свою зверюшку? — послышался голос. Все смотрели на нас. Тыкдык чесался с явной целью сломать мне ногу, потом он стал умываться лапами. А потом уселся, свернулся и стал длинным языком вылизывать себе… уши и окрестности.

— Потому что мама расстроится, — ответила я, вздохнув. — А еще он умеет мурчать! Мама всегда хотела котика… И я хочу подарить его маме. Так что я не могу его вам подарить, потому что пообещал подарить его маме. А подарки не передариваются.

Ну да, маме! Мама с лопатой выгребала лоток. Мама тащила тяжелый мешок. Мама гоняла Тыкдыка метлой. Мама умеет отдыхать!

— Я тебя понял, — послышался голос Его Величества. Он вглядывался в меня и о чем-то думал. — Постарайся на следующем испытании.

Он встал и вышел, а я поплелась в сторону комнаты.

— Может, ты пока не будешь есть соседей? — громко сказала я, поглядывая на детей, которые были вовсе не детьми. — Мы потом, тихонько кого-нибудь отловим, и ты поешь. Обещаю!

В этот момент от меня шарахнулись. Мы шли по коридорам. А за нами шла целая делегация с заклинаниями наготове. Шли они кучкой. Чтобы легче было обороняться.

Я вошла в комнату, тут же закрывая дверь.

— Мы победили?!! — вылетел мой сын, обнимая Тыкдыка!

— В одном испытании да, в другом — нет, — вздохнула я, расстроенно присаживаясь на диван. Тыкдык подставил пузико, а сын сбегал за металлическими граблями. Лежали у нас в чемодане раскладные грабли для наступания. Мама по акции купила!

— Мам, ты не расстраивайся, — обнял меня сын, почесывая пузо Тыкдыка. Тот млел и вытянулся поперек комнаты. — Мы обязательно победим!

— Слушай, сынок, — ласково начала я, видя, что действие зелья начинает заканчиваться. — А если бы его величество попросил тебя … подарить ему Тыкдыка? Что бы ты сделал? Ты бы подарил?

Сын посмотрел на меня встревоженно.

— Нет! — ответил ребенок. И замотал головой для убедительности.

— А почему? — спросила я, глядя на грабельки, скребущие по шипастому пузу.

— Разве можно отдавать котика? — удивился малыш, вздыхая. — Мама будет плакать. Она очень любит котиков. И расстроится! Мама ведь этого не переживет!

Да-а-а… Мама очень любит котиков. Особенно этого. Так любит, что цензурными словами не передать! Я вспомнила опьяняющие поцелуи, трепет внутри, когда чужие губы заставляли волноваться…

— Очень любит, — улыбнулась я и глянула на часы. Надо бы сходить в ванную. Сегодня вечером у нас последнее испытание. И я должна постараться! Осталось на донышке зелья. Его как раз хватит. Сейчас мы все в равных условиях! Нужно очень постараться!

— Вы слышали? — послышался женский голос за стеной. — Мой пусик — гадюсик… Ну ре-е-ектор! Так вот, мой пусик- гадюсик сказал, что разослал письма родителям. От имени его величества! Так что родителям быть обязательно! Ладно, я побежала к пусику — гадюсику!

— О, низшие силы! Как хорошо, что мы взяли с собой нашу любовницу! — обрадовался второй голос. — Она сможет пройти испытание вместо сына! Ты рад?

— А раньше я был пусиком- гадюсиком, — послышался расстроенный мужской голос. — Пусик-гадюсик! Что она в нем нашла? Чем я хуже?

— Ну не расстраивайся. Ну всякое бывает, — утешала жена. — Понимаю, любовница бросила. Горе в семье! Но помогать она не отказалась! Так что все будет хорошо. Мы потом новую найдем! Главное — не плачь. Я с тобой. Сейчас пойду и успокоительного налью. Бедный ты мой… Мир не рухнул. Может, еще одумается!

На секунду я представила, как мой мальчик побеждает. И я улыбаюсь его величеству, положив руки на плечи сына. Мне кажется, это было бы для него приятным сюрпризом. На мгновенье я представила счастливую семью. И малыша, который висит на наших руках. Даже демоны умеют мечтать!

— Мам! — послышался встревоженный голос, а я так и не узнала, чем дело кончилось. — Мам… Только не ругай Тыкдыка… Пожалуйста!

И тут мне стало страшно.