Глава девятнадцатая. Ты, я и неведанная фигня
Если честно, то я уже настроилась на продолжение вечера.
— Я так понимаю, что вас привлекли деньги и власть, — улыбнулось его величество.
— Просто ничего другого вы пока не показывали, — как можно беззаботней пожала я плечами. — Как там у людей говорится? С милым рай и в шалаше. Если это временно. Если милый на Порше, а ты не беременна! По-крайней мере, это честно.
— Честность украшает людей, но не демонов, — ответили мне, продолжая диалог, пока я прислушивалась. Этот «амурный тигр» пока притих. Ой, сглазила! «Ми»…
— Кхе! Ми… Милый, — выкрутилась я, слегка покашливая. — Ой, простите, просто у меня горло болит!
- Я вижу, что вы уже пошли ва-банк, — заметило Его Величество. Пока его тень держала мою в объятиях. Со стороны это напоминало, словно меня душат.
«Мя!», — послышался писк, заставив меня скосить глаза под диван.
— Мягенько тут у вас, — выкрутилась я, вспоминая все слова на «ми» и на «мя». — И уютно. Я не по тем делам, чтобы взламывать сейфы души и выносить любовь мешками, словно грабитель. А потом отстреливаться взглядами от погони.
— Хорошо, и как вы себе представляете продолжение вечера? — послышался голос. Я опустилась к вину, помочила губы и зыркнула под кровать.
— Смутно, — созналась я. Не рассказывать, что я отловлю эту кошку- переростка, притащу ее в комнату, дам по попе и по уху одновременно и лягу спать.
— Я уже однажды сильно обжегся на женщинах, — заметило его величество, внимательно наблюдая за мной.
— А вы сначала подуйте на женщину, сдуйте с нее пылинки. И тогда, может быть, не обожжетесь снова, — вздохнула я, немного поерзав.
— Ми! — пискнул голосок под диваном.
— Минимум, — проглотила я глоток вина. И снова опустила глаза под диван.
— А вы знаете, что вы мне очень нравитесь? — послышался голос, едва не заставивший меня поперхнуться вином.
— Ми! — послышался отчаянный писк.
- … нуточку! — улыбнулась я, не зная, сколько это будет продолжаться. Может, любая мечтала бы услышать эти слова от его величества, но не тогда, когда пытаешься прикрыть огромное чудовище с кошачьим прострелом в голове.
Я встала и прошлась по комнате, а потом присела на диван. Так, теперь это будет не так палевно!
— Простите, просто для меня это немного неожиданно, — улыбнулась я, проверяя украдкой рукой наличие котожопы.
— Ми! — пикнуло под диваном. И судя по запаху еще и какнуло!
— …лый, — вздохнула я, не успев придумать что-то еще.
Я услышала, как его величество медленно идет в сторону дивана и присаживается рядом. Его хвост погладил меня по щеке.
— Ми! — пискнуло что-то под диваном.
— … лый у вас … эм… хвост! — выдала я с улыбкой, гневно опустив глаза на перепуганного «скотенка».
— Ну до чего же ты интересная, — послышался тихий шепот. Его хвост скользнул по моей шее.
— Ми! — пискнул перепуганный голосок.
— Милости прошу, — усмехнулась я, понимая, что у меня и у «скотенка» заело пластинку. Не пусть лучше «ми!», а не «мя!».
Внезапно, позади Его Величества послышался странный звук и показался рыбий хвост. Я продолжала улыбаться, но мои глаза на секунду расширились от ужаса. Этот «скотенок» выбирался из-под дивана. Диван слегка трясся.
— Извините, что я дрожу, — выкрутилась я, тряся коленями. — Просто… Просто…
Я надеру этой кисе ее лысую попу! Вот дайте мне только добраться до нее! Просто дайте вытащить ее отсюда!
— Почему вы постоянно смотрите куда-то в сторону? — послышался мягкий, обволакивающий голос.
— Просто… Я стесняюсь, — ответила я. Стесняться для демоницы — это позор! Но что скажешь, ради ребенка! Демоницы наоборот ведут себя расковано, нагло и очень дерзко. Еще ни одна демоница робко не опускала глаза, не смущалась. А чтобы вогнать демоницу в краску нужно… нужно просто вылить ей ее на лицо! Другого способа не существует.
— Так вы большая редкость, — послышался голос. Я опустила глаза, видя его руку на моей руке. — Демоница, которая умеет стесняться… Которая ведет себя, как юная девушка. Вот, наверное, чего не хватает демонам… И вот почему они часто ищут себе человеческую девушку. Нет золотой середины. Когда скромность сочетается с развратностью, стеснение со страстью…
Если честно, то мне было все равно. Я плохо слушала о том, что он говорит. Хвост дернулся еще сильнее. И «скотишка» решил поднажать. Сейчас ему удалось вызволить свою попу!
Его величество собрался обернуться… Он медленно повел голову, чтобы отследить мой взгляд. Эх! Была ни была!
И я впилась губами в его губы, обвивая руками шею. Я дарила самый страстный из всех поцелуев, на который была способна. И не забывала удерживать его от «ой, а что там?!».
Мои руки сползли ему на грудь, вцепились в одежду, пока я сладко и страстно впивалась в него. Мои когти оставляли на его дорогой и тонкой сорочке дыры.
— Не может быть, — прошептал голос, когда я немного сбавила темп. Меня плавно с поцелуем уложили на подушку. Когтистая рука обняла меня за щеку, заставляя целоваться, словно сумасшедшая.
«Так, он вылез там? Или как?», — стучало в моей голове. Но все это смазывалось долгим и очень нежным поцелуем. Сначала казалось впивается в мои губы, словно желая меня убить. А потом через минуту нежно гладит их губами, словно жалея за тот напор и страсть.
Внутри у меня что-то перевернулось. Словно та бутылка шипучего шампанского. Еще немного, и оно откроется…
Краем глаза я увидела, как лысая кошачья задница скрывается за дверью, ведущей в коридор.
— Нет, — прошептала я, жадно глядя на его губы. Сердце заходилось в истерике, требуя бессонной ночи и жаркого сплетения тел.
— Мне пора, — прошептала я, едва ли не дотянувшись до его губ снова, но потом раздумав.
— Дьяволица, — прошептали мне на ухо, вызывав просто огненный смерч мурашек по телу. — Настоящая дьяволица… Решила издеваться надо мной?
Его губы чуть не прикоснулись к моим, но он вовремя отвел их, подарив частичку своего дыхания.
«У меня там ко-о-о-от!».
Мысли о том, что где-то в комнате сидит мой малыш. А в комнате дыра! И туда может зайти, кто угодно. Нет, заклинание, конечно, заставит повозиться, но все же… А завтра нам сдавать нашего Тыкдыка, чтобы мой малыш стал наследником…
Выбирая между страстной ночью, о которой могла мечтать каждая и маленьким ребенком, который переживает за Тыкдыка… Эх! Однажды в мемуарах я напишу про это. Не обращайте внимания, если на бумаге увидите капли слез. Нет, нет, вы не подумайте! Я очень рада, что выбрала именно ребенка… И никогда об этом не пожалею… Точно-точно… Верьте мне…
— Мне пора, — повторила я, видя, что мне дают встать и одернуть одежду. — Время позднее… Мне пора…
Я направилась к выходу, чувствуя, как в горле стоит комочек.
— Не будешь жалеть о выпавшей возможности? — послышался голос, словно повторяющий мои мысли.
— Заправьте свою возможность, если она выпала, — улыбнулась я, выскальзывая за дверь.
Холод коридора заставил меня поежиться. «Жуть!», — прижала я руки к пылающим щекам.
— В мире много мужчин, — твердила я, выслеживая неугомонного Тыкдыка. — Но ребенок — один. Сколько раз я подумывала познакомить сына с … А, впрочем, неважно. И сколько раз я срывалась со свидания, боясь что с ребенком что-то случилось?
Мне было зябко и грустно. Я вздыхала и тихо звала: «Тыкдык»?
Обыскав половину замка, я поняла, что «наш котенок» потерян. И решила по пути в комнату придумать легенду для ребенка. Котики у нас умирали. Было дело. От старости. Но чаще от переедания. И мама мужественно отправлялась в мир людей, выслеживая похожего котика. Если однажды, идя возле помойки вы видели демона, охотящегося на кота, то я это была я. Однажды я утащила котенка прямо из одного дома. Было нелегко, но ребенок не заметил подмены.
— А если я скажу, что он … эм… нашел новых хозяев? — предлагала я себе варианты. — Или решил поучиться в Академии? Может, он убежал к таким же Тыкдыкам, внезапно встретив их возле Академии, а мама все это видела? Что-то вроде «у Тыкдыка появилась мама»…
Представив стадо Тыкдыков, пасущихся возле Академии, я поежилась. Все это забивало грустные мысли о том, что мама могла попытаться построить свое женское счастье. Мне не нужны кареты, дворцы. Я его во дворце никогда не видела! И в карете тоже! Неужели во мне есть что-то … эм… человеческое? Жаль, никого уже не спросить.
Я привалилась к двери, толкнула ее и вошла. Заготовленная легенда про «маму Тыкдыка» готовилась к явлению на свет. Пока что она обрастала в моем воображении умилительными подробностями встречи Тыкдыка и мамы. Для правдоподобия.
— Мам! — бросился ко мне мой малыш, пока я чинила заклинанием стену.
— Малыш, — повернулась я к растрепанному сыну. — Тыкдык… он… Знаешь, у тебя есть мама… Есть ведь?
Я погладила малыша по голове.
— И у Тыкдыка тоже есть мама, — продолжала я, присаживаясь рядом с сыном. — Представляешь! Мы не создали фамильяра. Мы вызвали его! И за ним пришла его мама!
— Ура! — послышался радостный голос моей гадости маленькой. — Значит, маму Тыкдыка мы тоже берем! Тыкдык!
Мой малыш оторвался и бросился под большую кровать.
— Ты почему не познакомил нас со своей мамой! Вернулся, а про маму не сказал?
Я поперхнулась, видя, как из ванной появляется морда Тыкдыка. Значит, я его по всему замку, а он меня во всех позах тут!
— А маму мы точно заберем? — пристал ко мне сын, пока я укладывалась на остатки дивана.
— Да, если она согласится! — кивала я. — Если мама захочет с нами пойти, то мы ее обяза-а-а-ательно заберем!
Зевнула я, вспоминая подушку из золотой парчи и сладкие губы, пропитанные вином и страстью. Внутри что-то дернулось и сладенько заныло…
— Эх! — обиделась я на весь мир и повернулась в сторону продранной спинки.
Ночью я проснулась от того, что мне нечем дышать. Меня что-то пригвоздило к кровати так, что я стала похожа на сушеную воблу.
— Пурррр…. Пурррр, — слышалось монотонное гудение, а по мне, одеялу и дивану кругами топтался Тыкдык, укладываясь спать. Я едва успела расставить ноги, чтобы меня не покалечило огромными когтями, потом вовремя убрала руку и голову.
— Укладывайся уже, — прошептала я, закатывая глаза и отодвигаясь к самой драной спинке.
Внезапно Тыкдык замер, а потом плюхнулся задницей на кровать и выставил мне в голову огромную лапу. Уже теряя сознание с я услышала: «Лизь, лизь! Пур-р-р-р!».
Очнулась я от того, что меня трясет за плечо.
— Мамочка, — прошептал голос сына, — мамочка, почему ты не просыпаешься?
Я потрогала синяк на глазу и поморщилась от боли. Тыкдык уже лакал из тазика воду, потягушеньками собирая ковер под собой.
— Ну как там мама Тыкдыка? — спросил сын, а я старалась не поворачиваться к нему фингалом. Ой, мамочки! Ай-я-яй!
— Мама Тыкдыка приходила. Она сказала, что оставляет его нам. Ему у нас лучше! И если за ним будут плохо убирать и плохо заботиться, то она заберет его! — соврала я, вставая на кровати и пряча глаз рукой.
— Мам, а что у тебя с глазиком? — послышался встревоженный голос сына.
— Она была очень убедительна, — вздохнула я, рассматривая в зеркале фиолетовый бланш.
— Мам, мы опаздываем! Нужно показать чудовище его величеству! — послышался голосок за спиной, а я бросилась к зелью. Так, тут еще на два раза! Как раз! Два испытания! Два глотка. Мама все правильно рассчитала!
— Тыкдыкушка, — прижался сын к огромной шестиглазой твари. — Ты не подведи!
— Он будет очень стараться, — кивнула я, делая глоток горькой дряни и надевая костюм сына. — Пойдем, с-с-скотишка… Пора тебя предъявлять.
Если честно, то я не рассчитывала на победу. С таким чудовищем нам вряд ли удастся победить тех, кто создал кровожадных монстров. Тыкдык упирался изо всех сил, пока я тащила его на веревке. Синяк от зелья не прошел! Но очень гармонировал с имиджем хулигана и оторвы.
Стоило мне зайти в аудиторию, как тут же захотелось выйти. Там было такое, что в страшном сне не приснится. Огромный страус с головой волка брызгал слюной на всех. Его с трудом удерживали цепью. Цепь пришлось примотать к парте. За мной шел белобрысый мальчик с бессонными красными глазами, ведя на цепи что-то. Цепь уходила в коридор, как вдруг дверной косяк закрошился. Штукатурка полетела под ноги, а в аудиторию шагнула огромный минотавр — кентавр. Его рога царапали потолок, а поступь сотрясала парты и заставляла стекла звенеть.
- Доброе утро, — послышался голос его величества. Ректор лично нес за ним трон, краснея от магической натуги. — Перед тем, как начать проверять результаты испытания, я бы хотел сделать объявление. Сегодня ночью состоится бал. Все, кто присутствует в Академии обязаны явиться. Если этого не случится, то заклинание само притащит их в главный зал.
Его величество вздохнул.
— А то вдруг кто-то слишком … скромный?