Глава 37

Неизвестная

Бланки были нехитрыми. Нужно было заполнить всего-то имя, курс, и ответы на вопросы, суть которых была одна: нравится опрашиваемому нынешний ректор или нет. Стихию я умышленно не указывала. Конечно, можно предположить ее по имени. Но пусть лучше этот пункт не бросается в глаза. Потому что я не собиралась опрашивать огненных. Чтобы не портили статистику.

— Не так, — сказала я, поднимаясь. — Идем, еще раз попробуем.

— Что не так? — проблеяла Лоа, устремившись за мной.

Я широким шагом преодолела расстояние до лестницы. Подлавливать народ будем прямо у выходов из комнат. Пусть они будут сонными — все-таки не зря я выбрала утро воскресенья. Пусть слабо соображают, что делают. Им не нужно думать, хотят ли они в самом деле сменить ректора. Я за них подумала и приняла решение. Осталось создать видимость демократии. К тому же я понимала: одну меня не послушают. Так что нужно много голосов.

— Смотри, тут такое дело, — сказала я. — Голоса тех, кто не против нынешнего ректора, у меня уже есть. Тебе же нужно опрашивать только тех, кто против него.

— Но когда ты успела…

Я понимала, что Лоа хочет спросить, поэтому оборвала ее:

— Если видишь, что человек всем доволен, не мучай его, поняла? Иди к следующему… даже бланк на него не трать.

— Но как…

— Огненных, наверное, лучше не спрашивать, ты согласна? А земляных захвати побольше.

— Но что это за голосование! — воскликнула Лоа так резко, что я не успела ее перебить. — Разве это справедливо?

— Конечно! — сказала я, делая вид, что удивлена такому вопросу. — Просто, понимаешь, на прошлых опросах было большинство довольных. Значит, они не захватывали недовольных… Понимаешь?

Если бы Лоа подумала хоть несколько секунд, то наверняка осознала бы, какой бред я несу. Но я подхватила ее под руку и потянула вверх по лестнице, приговаривая, чтобы она не задумывалась, и что я, если что, помогу. Она лишь раз замерла, чтобы всмотреться в меня. Тогда я сказала:

— Ты же пообещала, что поможешь мне с чем угодно, помнишь?

Лоа поджала губы и кивнула воинственно.

— Вот и замечательно, — сказала я добродушно. — Ты молодец. Ты мне очень поможешь.

Так мы провели все время до обеда. Иногда Лоа все же брала голоса довольных ректором. Что же, без них было бы совсем подозрительно. Не может быть сто процентов недовольных, ведь так? Кто-то должен быть довольным. Иначе покажется, что голосование несправедливое. Кому это надо? Мне точно не надо.

Лоа вошла во вкус. Я рядом с ней не стояла и не смотрела пристально, чтобы народ не замечал моего участия в этом движении. Через полчаса Лоа уже не хмурилась, а через час вместе с ней хохотало полкоридора. Я замечала, что иногда кто-то другой протягивал бланки и уговаривал их заполнить новоприбывших, пока Лоа, заливаясь, рассказывала что-то уморительное. Секунда тишины после ее слов — и коридор снова сотрясало смехом.

Это было чудесно. Я боялась, что Лоа достанется за участие в таком мероприятии. Но раз теперь не она одна занимается бланками, значит, никто не будет скидывать все на нее. Впрочем, уверена, об этом еще придется позаботиться.

Когда подошло время обеда, я уже полчаса как сидела на ступени лестницы, и глядела в стену. Приятное оказалось занятие. Никуда не бежишь, ничего не делаешь. Просто сидишь и думаешь.

Я ждала Лоа. Не хотела ее отвлекать и потому не сказала, где меня искать. Так что села туда, где проходили все — на ступень первого пролета лестницы жилого корпуса. Чем ближе был обед, тем больше людей проходили мимо. Они не обращали на меня внимания, и меня это полностью устраивало. Не запомнюсь — не стану ассоциироваться с этим днем. Это мне и надо.

— Вот ты где! — услышала я, но не обернулась.

Несколько секунд и Лоа села рядом со мной, вытянув ноги. Бланки перекочевали ей на колени, а оттуда мне в руки.

— Прикольно! — сказала она, хотя я ничего не спрашивала. — Я сперва думала, ерунда получится. Но это так интересно оказалось! Я вообще так люблю, когда люди удивляются… Ну, если это приятное удивление. У большинства сегодня было приятное, представляешь? Были, конечно, и те, кому это не нравилось. Но я на таких внимание не обращала, как ты и сказала… Ну что там? Все ок? Короче, мне понравилось! Если что, зови еще! Ну все, давай, я пошла кушать, голодная, просто жуть какая!

Чуть подождав мой ответ, Лоа ушла. За это время я так ничего ей не сказала. Даже заткнуться не попросила, а ведь ее бубнеж бесил меня сильнее, чем утром, потому что я утомилась. Я перебирала листки и едва сдерживалась, чтобы не расплыться в улыбке. Пока это не произошло, я поднялась к себе в комнату, и не выходила, пока не пересчитала все голоса.

Сперва я думала, что самым сложным этапом будет собрать их. Но оказалось, что самый сложный этап — это тот, который тебе только предстоит выполнить.

Почти весь обед я провозилась в комнате. К счастью, она пустовала — все, кто мог зайти, ушли кушать. Желудок урчал, но я пыталась не думать, как голодна. Что желание поесть против желания справедливости? Нет, мне нельзя отвлекаться. Особенно сегодня — сегодня надо действовать быстро.

Покончив с бумажками, я аккуратно сложила их в сумку, и выбралась из комнаты. Огляделась. Корпус пустовал. Тогда я, стараясь действовать незаметно, прокралась коридором, и вышла на улицу. Потом через посадку, чтобы меня никто не видел, добралась до учебного корпуса, где находился кабинет ректора. Идти через парадный ход не хотелось. Студентку, которая шныряет по учебному корпусу в воскресенье, заметят и запомнят. Нельзя, нельзя, нельзя.

Недолго я постояла, разглядывая задний фасад. Обнаружив единственную открытую форточку, я подбежала к ней, и, подпрыгнув, закинула в нее свою сумку. Та упала слишком звонко, как для такой мягкой вещи. Наверное, мне показалось — но звук разошелся по коридору эхом. Я втянула голову в плечи и недолго подождала.

Конечно, никто не шел. Даже если кто-нибудь охранял коридоры учебного корпуса в воскресенье, то он точно сейчас обедал. Впрочем, вряд ли такая должность существовала.

Оглядевшись, и никого не обнаружив, я рассыпалась.

Ненадолго. Просто чтобы пробраться через форточку в помещение. Внутри я собралась, почти не чувствуя упадка сил, какой бывает после того, как побудешь стихией.

В коридоре стояла полутемень. Но я быстро нашла свою сумку, подобрала ее, и, в который раз оглядевшись, помчала по коридору.

Благо, я знала, где находится кабинет ректора, и не блуждала слишком долго в его поисках. Остановившись перед дверью, я прислушалась. Тишина. Что в кабинете, что в коридоре, где я стояла.

Тогда я вытащила бланки из сумки и просунула их под дверь. Пришлось разделить бумаги на несколько пачек, чтобы все пролезли.

Справившись, я струсила руки, словно правда могла стряхнуть все нехорошее, что сделала ими. А потом припустила по коридору, желая найти другую форточку, через которую смогу просыпаться.

Такая отыскалась очень скоро. Жаль было кидать сумку в грязь, но, увы, в виде стихии у меня не было рук, чтобы ее удерживать.

Оказавшись ногами на земле, я поспешила в столовую. Надеялась перехватить остатки обеда. Да и было у меня в столовой еще одно дельце.