ГЛАВА 11

— Не ты? — Алан одарил меня обостренным сомнением, свободной рукой расстегнул ворот камзола и прижал меня еще ближе. — Грудь сдавило, и сердце пульсом прямо в мозг отдает.

— Может, это мазь? Не зря эту дрянь не хотело пробовать… — я почему-то шептала. И не за чтобы не призналась, что ощущала нечто схожее. Как звонко по весне стучат по земле капли с таявших сосулек, так же громко отдавало в ушах частый стук сердца. Мой или его?

— Вот придурки! — ироничный голос дикого карликового кота порвал атмосферу в клочья. — Бабу жамкает вовсю и не поймет, что где сдавило и почему отдает…

Черный карликовый смертник лежал на ветке дерева и по-деловому покачивал хвостом. Но это было ровно до выпендрежа, после которого хвост оказался в руках Кертиса, а сам языкастый виновник болтался, выпускал когти и пытался достать укротителя хоть одним коготком.

— Поставь на землю! Кому говорят?! — требовал свободы усатый нахал. А пока зверь бастовал, я быстро сорвала несколько листов с дерева и стерла вонючий крем с лица. Помахала руками, прогоняя запах тухлятины, но замерла, как только услышала дальнейший диалог этих двоих:

— Тебе одного урока не хватило, мелкий? — Алан явно припомнил пляску «марионетки» на арене во время церемонии посвящения. — Так я добавлю! Ты, в отличие от сестренки, на приказы в два счета реагируешь.

А вот последняя фраза была морковкой, брошенной в мой огород! И когда Алан ее произносил, смотря на мои губы, казалось, будто мысленно добавлял: «Тебя даже целовать не надо». Хотя, возможно, это все мое расшалившееся воображение, или я зловонным кремом передышала.

Вообще, есть тема куда серьезнее, чем мое вкусовое отравление:

— Ты опять занятия прогуливаешь? Заку из-за тебя достанется! — я пыталась поймать, в какую же сторону в этот раз повернется брыкающийся кот и заглянуть в бессовестную морду.

— Пусть он мой хвост отпустит! — вопил карликовый нарушитель порядка. — Оторвет же!

— А ты перевоплотись — и вопрос решен, — подкинула идею, словно зернышко в благодатную почву.

Кот завис головой вниз, и пару секунд раскачивался по инерции, будто маятник, крепко задумавшись — взвешивал все за и против.

— Подожди, — Алан остановился меня, поднял руку с котом так, чтобы их глаза оказались на одном уровне и потребовал: — А ну, говори, что вчера на складах делал?!

Кот как-то сразу стал меньше в размерах, сжался, словно желал испариться в пространстве. Прижал голову к телу, сузил глаза, но рот так и держал закрытым. Я хотела заступиться за брата, но мне не понравился взгляд, который зверь бросил на меня, словно не хотел, чтобы я знала. Будто была лишними ушами в мужском разговоре.

Но почему? Я же сама его на разведку послала? Чего от меня скрывать?

— Я тебя ловлю там уже второй раз! — Алан тряхнул кота и тот жалобно мяукнул, бросив на меня обиженный и в тоже время тревожный взгляд. Усатая морда была крайне выразительна на мимику — в этом коту не свезло. И эта же морда выдавала хозяина с головой — что-то темнит!

— А когда был первый? — я почувствовала горчинку перед тем как съесть неприятную правду.

— Freeze!.. — Кертису пришлось усмирить кота командой, потому что тот попытался не дать сказать правду и бросился парню в лицо. Кот словно задеревенел и кульком повис вниз. Алан положил его на траву, а плюгавый бунтарь не шевельнул и лапой. Заметив мою тревогу за брата, и пояснил: — В ночь перед посвящением Минут через десять его отпустит.

— В ночь перед посвящением? — переспросила я. — Ты уверен?

Ведь кот делал вид, что совершено не знал, где они находятся! Врал что-то о разведке… Ох, что-то тут нечисто!

— Куда уж уверенней. Для выступления нужна была одна реликвия для Доди, чтобы

обезопасить зрителей… — укротитель заметил непонимание в моих глазах и пояснил: Для моего бавкана…

— А-а-а… — я вспомнила огромную пасть голубого водного дракона и содрогнулась. — Но ты уверен, мало ли котов в академии…

— Коты есть, — согласно кивнул Алан, — Обычные, которые не матерятся, молча жуют корм, изредка мяукают и не пристают к магичкам по ночам. А твой братец успел проявить себя еще до церемонии.

— Что он там забыл? — я смотрела на черный комок сюрпризов, что только и делал, что выпучивал глаза, и чуяла подставу. Куда еще ввязался этот прохиндей, помимо гномьего кредита? Что за грязные делишки проворачивал?

— Вот оттает — спроси у него. Я не успел поймать его с поличным, но… — Алан не успел договорить, как кот уступил место Заку.

Брат, скрючившись в позе эмбриона, был быстро разморожен укротителем и поднят на ноги.

— Ты в форме, — радостно заметила я, припомнив случай на арене, когда кот перекидывался в голого Зака и обратно.

— Так форма трансформаторов под это и заточена, — Зак разминался, почему-то довольный, ну вот совсем не по ситуации.

— Ты чего такой радостный? Я только что узнала, что ты на складах еще до посвящения был в виде кота…

— Потому что я тоже это только узнал, — многозначительно сказал брат, и только спустя несколько секунд я осознала, что он имел ввиду.

— Ты тоже был тут? Прорвался в сознание? — боялась поверить в чудо, но так хотела!

— Больше! Кажется, я даже взял контроль! — Зак кинул веселый взгляд в сторону укротителя, но натолкнулся на холодную стену.

— Сомневаюсь, — отношение Алана к коту невольно проецировалось и на человеческое обличье. — Думаю, кот схитрил и просто не желал, чтобы его сдавали с потрохами. Прекратил разговор козырной картой.

Зак ничуть не смутился прохладному приему — привык разгребать последствия за котом, а в этом деле — без оптимизма никуда! Подошел ближе и доверительно попросил:

— Слушай, нам с Дженни очень нужна твоя помощь…

— Нет! — воспротивилась я, зная, о чем брат хочет попросить. Нет! Мы же обсуждали этот вариант, зачем опять начинает?!

Вдруг в воздух поднялись метлы с хозяйками, раздался девичий визг, и Алан заметил:

— Первачки полетели! Смотри, как косо! Сейчас точно пара в дерево врежутся!

— Первачки? Мои сокурсницы?! Мне пора! Зак, не делай глупостей! — я совсем забыла про занятия! Подорвалась с места и побежала к общежитию за своим верным товарищем — бревном. И пусть брат дальше сам разбирается, как хочет! Я из-за него постоянно учебу прогуливаю — так и под домашний арест с голубым билетом из академии вылететь недолго!

А мой верный друг меня уже заждался! Кажется, если бы у бревна были копыта, то оно било бы ими по земле в нетерпении. Подпрыгнуло на месте, как только завидело меня, и встало на дыбы. Вокруг моего беснующегося полена давно был пустой пяточек — быстро же он авторитет заработал! Не то, то хозяйка!

— Привет, дружок! — радостно села на бревно и вцепилась в кору, мягким местом прочувствовав, что нужно обзавестись неким подобием седла — а то так стесать все не долго. И с предвкушением скомандовала: — Ну, полетели!

Бревно так рвалось в небо, что в первые секунды картинка мира смазалась, а я вжалась в дерево, держась лучше, чем малыш-обезьяна за свою маму. Но когда мы зависли над академией, наслаждаясь простором и видом, я распрямила спину и гордо выдохнула:

— Ты — лучшее!

Бревно слегка подбросило меня вверх, в радостном порыве, а потом на его конце неожиданно выскочило пару грибов — «пам-пам». Ого! Это что — подарок? Благодарность за комплимент? Или надо воспринимать, как прыщ на лице? Есть тут поблизости владельцы летающих бревен? Мне срочно нужна консультация!

За подсказкой можно было обратиться к парящему дереву, но я запнулась, когда поняла:

— Мы с тобой уже второй день вместе, а я тебе имя так и не дала! — я проводила взглядом удаляющийся «косяк» ведьм и решила ускориться. Бревно мелко завибрировало, давая понять, что согласно. — Будешь Кызей?

Дерево передернуло. Ну да, согласна, это я погорячилась!

— Летун! — озарило меня, и бревно согласно дернулось вверх-вниз, словно кивнуло.

— Отлично, Летун! А теперь давай догоним нашу группу! — не успела договорить, как бревно, воодушевленное звучным именем, со свистом понесло меня вперед.

Надеюсь, сегодня ведьмы не вылетают за пределы академии! Необученные же еще! А то ветвистая преграда в виде забора мигом поймает Летуна, если мы отобъемся от коллектива!

Но преподаватель летного мастерства был разумен — это я поняла, когда догнала ведьмочек на поле рядом с огороженной территорией вольеров. Тихо влиться в коллектив не получилось — пришлось громко выкрикивать команды Летуну, но зато сразу с профессором познакомилась, чуть не расколов его ступу надвое. Точнее — их ступу.

— Простите, — извинилась я сразу и за себя и за разогнавшееся бревно. Сердце колотилось от куража полета, а губы так и растягивались в улыбке.

— Вас это забавляет, адептка? — с перевернувшейся на земле ступы вылез ведьмак невысокого роста, а следом за ним такая же миниатюрная ведьма. Стрижки — горшки, вот только цвет волос разный — у мужчины светлые, а у женщины — темные. Бледная кожа, карие глаза и практически одинаковые лица. Близнецы!

Издалека на подлете к полю, я только видела, что все пошли на посадки и с упоением заложила вираж. Не рассчитала немного габариты Летуна и опрокинула преподавательскую ступу. Надо же, а профессоров внутри оказалось сразу двое! Теперь понятно, почему у них не метла! Вот, ведь бывают исключения из правил — не одна я такая!

— Нет, меня просто радует, что у вас тоже оригинальный транспорт, а то все метлы кругом, — комплимент — путь к душам профессоров или попадание в яму? Сейчас узнаем!

— Адептка, эта ступа была нами зачарована только десять лет назад. А во времена учебы мы с сестрой и подумать не могли, что летать можно не только на метлах! — мужчина-близнец был явным врединой, а вот женщина все время улыбалась, пока он говорил. Похоже, что характеры у них были кардинально противоположные.

— Закончил, Гарольд? — повернулась профессор к брату и тот важно кивнул. — Адептка, поздравляю с успешным зачетом по первому нормативу — вы пролетели до поля без единого падения. Но за приземление — незачет, будете пересдавать.

— Хорошо, — я согласилась, стараясь спрятать удивление. Сестра-близнец ослепительно улыбалась, чтобы не говорила, а брат-близнец стоял мрачнее тучи.

— Второй раз представляться не будем, все узнаете у сокурсниц. За опоздание ловите задание: собрать десять яиц парадапторов.

— Ого!

— Ничего себе!

— Фух, хорошо не мне!

Ведьмы рядом бессовестно радовались моему наказанию, и радели за свои шкурки. А вот я судорожно вспоминала, кто же такие парадапторы? Если задания связаны с умением летать, значит, птицы? Что-то такое вертится на кончике сознания, но вот вспомнить никак не удается.

— Всем остальным — достать по десять шишек с любого хвойного дерева! — «обрадовали» близнецы хором, поражая слаженность. Ведьмы вздохнули — колоться о колючки никто не хотел, но на моем контрасте все выглядело достаточно перспективно.

Парадапторы… парадапторы… кто же это?

— Вон те птицы, адептка, — видя мою растерянность, женщина-близнец указала на летающую над вышками деревьев разноцветную птицу. Яркая, размером с кошку, птица издавала противные звуки и высовывала длинный, словно ремень, язык.

— А не подскажите, где гнезда? — в надежде покосилась на преподавателя, но мужчина-близнец отрицательно покачал головой и махнул в сторону леса.

— Айда, адептка! У вас полчаса.

Через двадцать минут я вернулась я сложила на верх пирамидки десятое радужное яйцо и могла похвастаться десятком ожогов от огненного языка парадаптора. Зато узнала, что с регенерацией у меня все в порядке и алые пятна светлели на глазах. Похоже, синяк на щеке, все-таки, сам не рассосется!

Ведьмы тоже сдавали свои трофеи кто успешно, а кто нарывался на пересдачу. Профессоры близнецы тщательно зафиксировали все результаты, бережно сложили радужные яйца в кармашек ступы, быстро запрыгнули в деревянную кадку, а женщина весело оповестила, сверившись с часами:

— Через минуту на поле на кормежку приведут стадо зувров. Последний зачет — добраться целыми до академии. Вперед, ведьмы!

Все попрыгали на метлы, ну а я, понятное дело, оседлала Летуна. Ничего сложного во взлете не было, но каверза состояла в том, что сокурсницы поднимались в воздух одновременно, толкая друг друга в полете, сталкиваясь боками, запутываясь прутиками метел. Я со своим бревном была настоящим тараном, поэтому отлетела сразу в сторону, стараясь никого не задеть. Взлетела над полем с умопомрачительной скоростью и с ветерком понеслась к парковке общежития. Душа пела от непередаваемого ощущения свободы, словно я на своих крыльях летала над корпусами и с легкостью задавала виражи, оторвавшись от запаздывающих метелок. С удовольствием смаковала ощущения, радостно улыбаясь и наслаждаясь мгновениями счастья. Поэтому, когда я первая приземлилась на парковку, то готова была громко смеяться. Ровно до того момента, пока на другой конец бревна не сел эмпат:

— Чистый кайф! — он балдежно закатил глаза и причмокнул губами. — Какая же ты вкусная…

Никогда не думала, что вспомню о зловонном креме с теплотой, но сейчас — именно такой момент. Намазюкала бы блондина по самые уши, может, его и отпустило бы?

— Если не хочешь полетать с ветерком, лучше слезай подобру-поздорову… — отодвинулась на край и провела рукой по шершавой коре Летуна. Верила — не подведет, прокатит прямым рейсом до кикиморы, а потом меня — в кабинет к ректору! Ну а что, мне не привыкать, но это лучше, чем быть эмоционально ВЫПИТОЙ!

Эмпат повернул ко мне лицо, сизая дымка исчезла — на смену пришло удивление.

— Злость у тебя тоже интересна на вкус, — дегустировал парень, будто я была полным столом яств на любой вкус.

Я почти отдала команду бревну взлетать, когда вдруг:

— А ты знаешь, что принадлежность крови влияет на вкус? — сказал блондин, поправив рукой и без того идеальную прическу, а потом словно снизошел до объяснений, видя полнейшее непонимание: — Злость ведьмы и злость трансформатора — разные на вкус. А ты — этакий коктейль. Вот мне интересно, как так вышло?

Я молча переваривала информацию, чувствуя полнейшее смятение. Как такое может быть?

— Но смешанных по крове полно… — я озвучила факт, но сама-то знала, что в моем роду, в ближайших поколениях, все же старались соблюдать чистоту крови, чтобы усилить силу предков-оборотней. Пусть браки не были с сильными партнерами, но средней уровень брали легко. Ну, или почти легко, за редким исключением.

— Мешанина не вкусная, — поморщил свой идеально ровный нос эмпат, — Словно свалили в кучу все, что было на столе, не донеся до помойки.

Так вот как он называет тех, кому не посчастливилось с наследственностью? Мешанина? Последнее звено в цепи перед помойкой? Вот заносчивый индюк! Чтоб ему ничего не мило из эмоций не было!

Блондин повернулся и подсел ближе, на что я резко отреагировала — спрыгнула с бревна и отбежала на пару шагов. Летун не растерялся и воспользовался возможностью — взбрыкнул, отчего эмпат не удержался и завалился на бревно, помяв грибочки. Мои грибочки! Бревнышком подаренные! Неизвестно зачем, правда, и с каким эффектом, но честно заработанные комплиментом!

Часть шляпки отлетела в сторону, а часть мелькнула во рту эмпата. Тот хотел было выплюнуть, но поперхнулся и проглотил гриб. Закашлялся, пытался достать хоть часть, но тщетно — гриб уже начал путешествие по его пищеварительной системе.

— Летун, надеюсь только на одно — они не ядовитые? — спросила я, наблюдая, как эмпат выпучил от страха свои бледно-голубые глаза, прекрасно понимая, что значит съесть волшебный гриб на летающем бревне у ведьмы с прорывом сил.

— Тебе мама не говорила не тащить в рот все подряд, а? Вот это все неразборчивые вкусовые предпочтения!

— Ведьма, отмени это, чего бы там не было, — парень начал паниковать не на шутку. Ранее безжизненные рыбьи глаза просто плескались от обилия эмоций. Словно все, что он наел за прожитые годы, выплескивалось через хрусталики глаз и растекались по голубой радужке.

— Как? Ты съел подарок моего Летуна, без спросу — заметьте! — и теперь чего хочешь?

— Ты же видела — я не специально! — эмпат держался сначала за горло, а потом спустился ниже, там, где внутри тела гортань переходит к пищеводу, а потом и ниже, будто рукой дублировал путь волшебного грибочка. Словно чувствовал его перемещения внутри.

— Все так говорят, — мне понравилось, что дуэтом с бревнышком мы смогли отколоть от айсберга глыбу льда и как следует ее растопить. Но на всех эмпатов грибочков Летуна не напасешься, надо их через лидера всех достать так, чтобы за версту ведьм обходили. Ишь, пристрастился! Уникальный коктейль! Чудесный вкус!

— Как там тебя зовут… Дженни? Так вот, Дженни, что-то мне не хорошо… Ты ответишь перед великим родом Гун, если со мной что случится? Сможешь смотреть на мучения родных и близких?

Угрожает, гад? Хоть ведьмой я была всего немного времени, но втянулась быстро — мстительно глядеть, одновременно сыпля проклятья на голову, теперь могла мастерски. Вдалеке показался «косяк» ведьм на метелках и я решилась:

— Поклянись, что эмпаты больше не будут пить из ведьм эмоции на территории академии, пока я здесь учусь! Сможешь? — пошла ва-банк, хотя сама совершенно не знала об эффекте после гриба. Но раз подлец решил взять ведьму шантажом и угрозами семье — пусть получает по полной. Сделаю вид, что все сняла, а там уж, грибок — постарайся на славу!

— И ты снимешь проклятье гриба? — дотошно переспросил эмпат. — Все последствия, что повлечет его съедение?

— Какой ты нудный! — закатила глаза. Вот же, каждое слово проговаривает!

— Я ученый. В магическом мире без конкретики никак! Так что?

— Согласна! Я избавлю тебя от действия гриба, а ты обеспечишь всем ведьмам на территории академии безопасность!

— По рукам! — эмпат выставил правую руку вперед.

— По рукам! — я ударила по ладони ладонью в ответ.

Раздался еле слышный хлопок, и иссиня-серо-черная молния обещания мелькнула между ладонями. Сделка была выгодна, с какой стороны не посмотри, но почему тогда внутри так холодно? Словно предчувствие неотвратимых проблем?

Я махнула рукой, пробормотала абракадабру под нос, и еще раз провела рукой рядом с эмпатом:

— Готово. Жить будешь?

— Точно? — подозрение не отпускало эмпата. — Ощущения не изменились…

— Нужно подождать… — важно кивнула я, стараясь не показать, что я в снятии проклятий не в зуб ногой. Хорошо, что и блондин в этом не разбирался, а то бы уличил в шарлатанстве.

— Так что ты говорил о двойственном вкусе? — грибочки грибочками, а важное нельзя было упустить. Что-то подсказывало, что здесь стоило копнуть глубже. Может, я себя, конечно, тешила надеждами на шкурку тигрицы и временную ошибку природы, а может…

Эмпат посмотрел на меня так, как ни на кого не смотрел, наверное — будто сыт по горло. В глазах до сих пор плескались эмоции, навевая мысль о странных свойствах грибочков Летуна. Ох, чую, аукнется мне все это…

Парню явно было нехорошо: зрачки то расширялись, то сужались, а руками он то и дело дотрагивался до лба, словно проверял, не в горячке ли. Чуть пошатывался на месте, словно слегка подпил, и втягивал воздух через рот.

А потом выдавил кратко, словно уже передумал рассказывать, да и вообще, каждое слово давалось с трудом:

— Ты как бутерброд с маслом и двойной порцией икры. Сначала толстый слой красной икры- оборотнической, а поверх — черная — ведьминская.

К горлу подступило чувство гастрономического отвращения:

— Это вообще съедобно?

— Еще как! — чуть не облизнулся эмпат. — Правда, сейчас с твоего гриба плоховато, а так бы на деле показал, насколько это приятно и вкусно. Сама бы почувствовала и поняла. У нас, знаешь ли, есть не только способности высасывать…

Всегда знала, что эмпаты — извращуги! А еще — что оборотническая кровь во мне все-таки есть! Есть! Я всегда верила в это, как бы далеко не заходила в своей новой ведьминской жизни! Неужели, есть шанс обрести желанную пушистую ипостась?

Ведьмы стали одна за другой приземляться на парковку, а наша эмпатско-ведьминская парочка тут же приковала к себе пристальное внимание. На лицах новоприбывших был написан страх и жажда горячих новостей, которые я последнее время усилено подкидывала в топку сплетен. Ну нет, не сегодня! Поэтому:

— Уходи! — даже не попросила — потребовала у эмпата.

Он удивленно и слегка высокомерно посмотрел в мою сторону, но даже спорить не стал. Развернулся и, слегка покачиваясь, пошел прочь.

— Летун, надеюсь, твои грибочки не смертельны?

Бревнышко хранило тревожащее молчание, и, казалось, беспомощно прижималось ко мне, будто было бессильно в подсказке и хоть так хотело поддержать.