ГЛАВА 10
— Такого эффекта ждала? — умирающий вдруг выпрямился и с чувством превосходства смерил меня ледяным взглядом, словно облил ушатом студеной воды. — Думаешь, за столько лет против ведьм защиту не нашел?
Облегчение накатило волной, несмотря на шаткость собственного положения. Брать грех на душу не хотела, и пусть эмпат — порядочная сволочь, но чтобы он хладным трупиком лег к ногам — никогда не желала.
Пора учиться следить за словами! А то наворотить беды для сильной ведьмы — раз плюнуть.
Блондин вдруг озадачено повел бровями, принял внешне полностью отстраненный вид, словно смотрел внутрь и дотошно прислушивался к ощущениям:
— Ты… рада?
Схватил меня за руку, и голубые глаза подернулись сизой дымкой, а через секунду вернули свой первоначальный цвет. Эмпат расслабил захват, и я осторожно вытянула руку, поймав странный взгляд блондина. Так обычно смотрят на потерявших рассудок членов общества, что забавляют и настораживают одновременно своей ненормальностью.
— Чувствуете? — эмпат повернулся к приятелям, желая услышать подтверждение.
— Да, — те нехотя отозвались нестройным хором голосов.
Блондин взвесил меня одним только взглядом, будто мерилами чудесатости, а потом задумался на секунду. Размышляет, не выйдет ли выкаченная энергия боком и не ударит чудесатостью по голове?
Похоже, для эмпата было дикостью, что кто-то не желал его смерти. Бедный парень, даже…
— Ты меня жалеешь? Прекрати! Даже не думай! — блондин мучительно скрививился, будто съел не один десяток лимонов подряд. Ха! Похоже, эта эмоция совсем не по вкусу гурману! Защита защитой, но против чувств эмпат никак не мог оградиться! Так-так-так, надо как следует посочувствовать блондину!
Несчастный он, наверное, ведь чувствует волны ненависти, зависти, злости и просто видит всех насквозь. Как же мучительно, наверно, жить, когда тебя…
— Прекрати! — блондин хотел схватить меня за плечи, наверное, чтобы как следует потрясти, но тактильный контакт лишь усиливает ощущение, поэтому он отпрянул за секунду до касания, словно обжегся, и зашипел от отчаянного желания заглушить непотребную эмоцию. Живую стену, казалось, тоже неприязненно потряхивало.
— Мой эйп! — скомандовал он.
— Чем заправить? — с готовностью отозвался крайний в ряду парень.
Блондин задумался, будто не знал, чем же перебить такую гадость, как жалость, а потом все же выбрал:
— Первая любовь!
И тут же ему в руку вложили квадрат с трубочкой, которую эмпат с нетерпением приложил к губам и с упоением втянул в себя, прикрыв глаза.
Любовь? Неужели, все так плохо?
Блондин отчетливо скрипнул зубами по трубочке и впервые в его холодных, будто рыбьих глазах, мелькнула жизнь:
— Да твою метелку, ведьма! Сказал — прекрати!
— Бревно, — вежливо поправила я.
— Какое бревно? — эмпат даже эйпить перестал.
— У меня не метелка, а бревно! Поэтому в следующий раз говори: «Да твое бревно, ведьма!» — я отвлеклась на пояснения, чтобы исполнить просьбу блондина — старалась не испытывать к нему сочувствия. Судя по тому, что тот дальше продолжать психовать- получалось из рук вон плохо…
— Ты сейчас оскорбляешь великий род Гун! Вы свидетели, ребята! — похоже, эмпат нашел другой способ вывести меня на иные эмоции — более съедобные.
Блондин обратился к живой стене из друзей-эмпатов, и те охотно подтвердили:
— Никуда не годится!
— Ни в какие ворота не лезет!
— Надо проучить ведьму!
— Смотрю, ты ученая уже, — эмпат повернул голову на бок, рассматривая синяк на моей щеке. Похоже, с каждой секундой все больше брал себя в руки. Говорил тихо, но четко — чувствовалось, что привык, что его слушают с немым почтением и внимают каждому слову. Боятся, шарахаются, обходят стороной, лишь бы не попасться на глаза, но уважают.
Свезло же с таким заносчивым кадром столкнуться!
— Ты уже должен заметить- мне везет, — пожала плечами, отчаянно шутя… или шутя на грани отчаяния — смотря как на это посмотреть.
— Похоже на то, — оторопел от откровенности блондин, и пока не пришел в себя, быстро просочилась между ним и толпой, но путь преградили его дружки.
— Пропустите, — тихая команда за спиной, и я свободна!
Выскочила на улицу с чувством, будто побывала в пасти водного дракона — мокрая, бьет озноб, и силы где-то на донышке колышутся. Похоже, эмпат наелся до отвала моих эмоций! Надеюсь, хоть несварение заработает!
А вокруг — ни одной ведьмы! Опытные все… Предупреждали же уносить ноги из столовой заранее!
Волоча размякшее тело на третий этаж, чувствовала себя пустым мешком эмоций. На автопилоте добралась до двери и ввалилась в комнату. Даже не помню, как переоделась и заснула — до того устала.
Разбудил легкий стук в дверь. Скорее формальный — пару раз костяшками по дереву, так стучат только свои перед тем, как войти, чтобы ты успел хоть что-то накинуть, если вздумал дефилировать голышом.
За окном — ранее утро, это чувствовалось по положению солнца, а, значит, я не опаздываю на учебу — уже радость. В дверном проеме стоит Зак в человеческом обличье — по-моему, прекрасное начало дня!
— Прости, разбудил, — парень зашел в комнату и тихо прикрыл за собой дверь, а та вспыхнула зелеными рунами. На лбу брата красовался листок, который только было открыл рот, чтобы известить о чем-то важном, как я проинформировала:
— Кот его лапой в два счета срывал!
— Да? — Зак попытался повторить трюк в человеческой ипостаси, но как бы не так. Листик пораженно затих…
— Усатый лихо с ними расправляется! Жалко, нельзя его на пару секунд вызвать, — сочувственно покачала головой, а Зак плюхнулся на свободную кровать.
— Хорошо, хоть попасть могу в ведьминское общежитие, и на том спасибо! Хотя, вчера на первом занятии частичную трансформацию проходили, у меня получилось — хвост появился. А потом, правда, и весь кот, который из аудитории в наглую ушел прогуливать… — Зака явно расстраивали воспоминания.
— А руку на лапу сможешь поменять? — я оживилась и выбралась из-под одеяла.
— Могу попробовать. Но если кот опять появится — снова занятия прогуляет. Заставь его как-нибудь вернуться, а? И так отрабатывал вчера в архиве из-за него!
— Заставлю, — я с готовностью согласилась. Теперь у меня на шерстяного товарища есть одна маленькая воронья управа!
— У тебя пижама наизнанку! — Зак показал на швы и осуждающе цокнул языком: — Ай-яй-яй!
— Хоть сама не наизнанку! — печально вздохнула, провела рукой по выпяченной строчке и зевнула. Вот хоть убейте не помню, как ее надевала! Наверное, надо быть довольной, что сняла форму и та не помялась — запасного комплекта-то больше не было. А первый так и лежит на нижней полке шкафа — грязный, с оторванной пуговицей, ждет стирки.
— Кстати, тут есть прачечная?
— Конечно, в подвале девятого корпуса, только не забудь удостоверение адепта.
— Удостоверение? — и почему мне все время кажется, что мир крутится быстрее, чем я бегу?
— Да, если еще не получила, подойди к куратору. Вам должны уже назначить замену.
— Ага, профессор Либирдон. Нормальный такой дядечка.
— Не знаю такого, — пожал плечами Зак.
— А тебе его и не положено знать, он ведьмак.
— Ты права. Ну так что, пробуем? — брат показал руку и перебрал пальцами в воздухе. — Готова твоя управа?
— Почти, — слукавила я.
Зак напрягся, вену на лбу вздулись, а лицо покраснело. Столько усилий ради одной лапы? Или он сдерживает оборот?
Вдруг на месте руки возникла маленькая и жутко комичная мохнатая лапа с острыми коготками.
— Срывай штрафной быстрей и возвращай обратно руку! — я вскочила с кровати.
Листик, разрезанный надвое, спланировал двумя половинками на пол, а я хлопнула в ладоши:
— Победа!
— Маленькая, — Зак вернул руку.
— Но значимая! — я гордилась маленьким достижением. — Смотри, так потихоньку и жизнь наладится! И с котом примиришься!
Зак скривился, но понимая необходимость, сдержанно кивнул. А я, пока не забыла, поторопилась рассказать об открывшихся талантах кота. Но брат меня не слушал — тыкал в мое лицо пальцем, еле дождался, пока закончу мысль.
— Даже спрашивать боюсь, откуда синяк…
Пятисекундного размышления было достаточно, чтобы понять — мне нужен помощник, и не только кот, которому нельзя доверять, а проверенный тыл. Братец вполне сойдет на эту должность, главное — чтобы не вовремя не обернулся. И я кратко рассказала о подслушанном у водохранилища разговоре, об орошенных кровью цепях, и о своей щеке и планах.
— Вот когда обидно слышать, что вторая ипостась знает больше тебя! — возмутился Зак.
— Он знает только про цепи, потому что я подозревала, что с тобой в человеческом обличье пройти вряд ли смогу. Как оказалось — правда!
— Все равно неприятно.
— Зато есть хорошие новости!
— Сомневаюсь, — устало протянул брат. Похоже, от кота он ожидал только неприятностей.
— Кот чувствует, когда ты хочешь выбраться! И немного помнит из событий, когда ты в первоначальном облике! А ты? Ты помнишь что-нибудь? — присела на край кровати и спустила ноги, желая как можно быстрее услышать ответ.
Зак сосредоточился на воспоминаниях, потер виски и сказал:
— Не уверен. Смазанные картинки стоят перед глазами, но я их не понимаю.
— Ничего! — подбодрила его. — Это только начало!
— Знаешь, обычно, что плохо начинается, то плохо и заканчивается, — тяжело вздохнул брат и откинулся на подушку, вытянул ноги и посмотрел в потолок: — Хорошо, хоть вчера родителей повидал! Кстати, рассказывай, что там за нашумевшая история с поленом?
Теперь пришла моя очередь вздыхать тяжело и горестно. Рассказала все, даже про Алана и его полет в объятия кикиморы, чем с одной стороны позабавила брата, явно развеселив, а с другой тот парню явно симпатизировал, а оттого, отсмеявшись, посочувствовал.
— Кстати! — вспомнила я. — Ты чучело уволок?
Хоть бы ты! Хоть бы ты! Иначе — в долгах до конца жизни будем, оба!
— Я! — охотно признался Зак. — Не переживай, брат обо всем позаботился! В водный канал академии скинул, а пугало тяжелое — мгновенно ко дну пошло.
— Не-е-ет! — застонала я, схватилась за лицо руками в отчаянном жесте и поморщилась от боли. Синяк и не думал проходить, а усиленная регенерация была не по мою душеньку…
— Что? — Зак принял сидячее положение. — Я не правильно поступил? Тебе оно нравилось, что ли? Думал, благодарна будешь, что хлам за собой убрал, всегда же ворчишь!
— Там золото, Зак! Золото! Гномье, кредитное, под губительный процент взятое! Нам теперь век воли не видать!
— Как… золото? — кажется, я слышала, как сердце Зака рухнуло в пятки.
Брат заметался по комнате, зачем-то выглянул в окно, словно хотел выскочить прямо с третьего этажа и немедленно ринуться вылавливать пугало. Обошел каждый угол, усилено наминая шею рукой, а потом вдруг заорал:
— Знаю! — да так громко, что нам в стену шарахнули некислым проклятием. Ого! Надо запомнить, что соседка слева из старшекурсниц! Никто из моей группы, наверное, даже нечаянно проклясть неспособен, кроме меня, пожалуй…
— Тише! — прижала палец к губам. — Нам только слечь от порчи не хватало!
— Я придумал! — Зак сел на кровать и поманил к себе пальцем. — У Алана есть бавкан…
— Нет! — отрезала я, не дослушав. — Никаких водных драконов, тем более тех, кто на нас зубы по ночам точит! А голубая тварь, которая чуть тебя не сожрала, чую, прекрасно помнит обиду. На арене их с хозяином как следует помотало между гранью жизни и смерти, а теперь магическое создание все забудет и бросится помогать? Да скорее потопит рядом с чучелом по-тихому, чтобы никому неповадно было!
— Ты преувеличиваешь!
— Желаешь испытать на собственной шкуре? Тогда отправляй кота, говорят, у них девять жизней! А у меня одна, и та — неправильная выходит.
— Тогда что предлагаешь? Самим лезть?
— А ты в каком именно месте в канал бросил? Надеюсь, не за пределами академии?
— Да как бы я вышел, не привлекая внимания? Да еще волоча чучело?
— Вообще, плохо представляю, как ты его допер!
— Я все-таки трансформатор — сила у нас в крови, — с достоинством сказал Зак, а потом понял, что с моей историей в превращение в ведьмы упоминать о достоинстве предков-оборотней было чересчур. Его слабая сторона — кот, а моя — несостоявшееся будущее какой-нибудь тигрицы…
— Так где тело? Тьфу, то есть чучело? — я слишком увлеклась мыслями.
— Недалеко от моста, как идти к вольерам животных из Диких земель. Мы на отработку вдоль него шли, помнишь?
— Это тот самый канал, который идет по внешнему контуру академии, а после по территории прямиком к водохранилищу?
— Именно.
— С темными водами, опасными тварями и тысячью сюрпризов?
— Ну да, — с опаской согласился Зак, не понимая, к чему я веду.
— Думаешь, чучело спокойно ждет спасения на дне, позвякивая золотишком?
— Но шанс же есть?
— Ну да, надежда дохнет последней…
— Дженни, времени до начала занятий осталось немного, а мне еще в столовую успеть. Трансформаторы первые завтракают. Давай договоримся встретиться в семь вечера у моста через канал.
— Отчаешься искупаться?
— Посмотрим, — Зак был решительно настроен. — Я это заварил, мне это и есть…
Я подумала о кикиморе Йесе, утягивающих на дно побрякушках и немыслимых расценках в днях жизни. Боюсь, услуги болотной мадам нам не по карману. Особенно, в свете подарка в виде укротителя на ее зеленую голову.
— Ладно, давай в семь у моста. Хоть оценим фронт работ. Вдруг, нам повезет, и из воды будет торчать пучок травы, что красовался на голове чучела?
— Если только небо с землей поменяются местами, Дженни. Нам не может такое счастье привалить!
— Ты прав. Нам если и привалит, то только по голове, — понуро согласилась я, проводила брата и открыла дверь шкафа, чтобы «насладиться» собственным отражением.
Синяк полностью оправдывал название, сегодня цвет стал только насыщенней, зато опухлость спала. А вот черная горошинка разрослась, хоть и немного, но все равно неприятно и все более тревожно.
Когда же кот узнает о местоположении седьмого склада? Вот уж не думала, что буду ждать его триумфального возвращения!
Стук в окно прервал размышления. Я ожидала увидеть маленькую проказницу- ворону, что прилетела в поисках кота, но наткнулась на взгляд красных глаз. Соникс — редкое мелкое животное, которое я видела всего раз, да и то в журнале о вымирающих видах животных из Диких земель, висело на той стороне окна. Лапы, благодаря подушечкам-присоскам, крепко удерживали пушистое тело на стене общежития, а вот рту была зажата баночка, которой сонник и стуча по стеклу. Посылка?
Не спеша открыла окно, боясь спугнуть животное, но то только устало смотрело на меня в ожидании, когда же я освобожу ему пасть. Аккуратно взяла баночку двумя пальцами так, чтобы не коснуться острых маленьких зубов животного, и то тут же клацнуло зубами, словно плахой. Раз — и соникса уже не видно, только прохладный утренний ветерок гуляет по просыпающемся улицам академического городка. Маленькая баночка была слегка облизана животным, поэтому первым делом протерла ее, а уже потом прочитала приклеенную бумажку:
«Мазь остановит рост синяка и точки. Применяй минимум три раза в день»
И никакой подписи. Впрочем, разве она нужна? Кто еще так ловко командует магическими созданиями, кроме Алана? Конечно, не он один в академии может отправить магическое существо с посылкой, но знакома-то я только с одним укротителем.
Сама не заметила, как улыбаюсь от ощущения тепла, что растеклось внутри. Забота была приятна и так кстати, что настроение стало подниматься вверх, а случай с пугалом уже не так угнетал. Вот как для счастья мало надо…
Встала перед зеркалом, увидела свою дурацкую улыбку и опустила уголки губ. Ведьмы за такую мелочь не таят — надо зарубить себе на носу! Я его еще за принудительный поцелуй не простила!
Эх, учиться мне и учиться еще быть настоящей матерой ведьмой…
Открыла баночку и в нос наотмашь ударил запах тухлой рыбы. Тут же закрутила крышку арома-бомбы и мстительно подумала:
— Ну, Алан, удружил, так удружил!
С отвращением кинула баночку на пустующую соседскую кровать, а та перевернулась кверху донышком, отсвечивая еще одной запиской. Ну-ка, ну-ка, может, там особые указания по использованию?
Листик был так хорошо прилеплен прозрачной лентой, что совсем не выделялся на донышке. Могла бы и не заметить, между прочим! Зачем так прятать ценную информацию?
Открыла записку и с каждым прочитанным словом мои глаза все больше округлялись:
«Алан, сделал мазь из кишок погибшего на той неделе зувра. Как просил, не только поможет, но и отгонит окружающих. И, опережая твой вопрос, да — эмпатов тоже. С тебя Амброзия 70/30. Матриэль».
Эмм… И как прикажете на это реагировать?
Сложила записку и убрала в карман форменного пиджака — отдам одному предприимчивому товарищу при встрече. Но что это, вообще, такое? Отгоняет окружающих? Алан печется об окружающих или обо мне? А про эмпатов откуда знает?
Впрочем, когда я вошла в столовую на завтрак, оказалось, что знает уже вся академия. Ведьмы, конечно, те еще болтушки, а парни эмпаты, оказалось, дадут сто очков вперед любой девчонке по длине языка. Помниться, вчера мы остались в столовой в очень тесной компании, так откуда такие острые подробности, что смакуют все, кому не лень?
Со всех сторон только и доносится:
— Дженни, повтори эмпатам сегодня двойную порцию жалости!
— Дженни, ты настоящая ведьма! Давай экстерном к нам на третий курс!
— Наконец-то хоть кто-то дал сдачу!
Ко мне не подсаживались — опасались, но с соседних столиков постоянно подбадривали так, что завтрак вставал поперек горла. И это только наполовину заполненная столовая!
Стоит ли говорить, что я быстро свернула неблагодарное дело в виде завтрака, поймала парочку завистливых проклятий в спину от тихушниц и поблагодарила внезапную силу, что позволила почувствовать летевшую неприятность спиной и интуитивно отразить.
Одна ведьма-старшекурсница, взвизгнув, схватилась за волосы, которые стали скручиваться в тугой жгут все сильнее и сильнее, а на другом конце столовой миловидная ведьма-блонди споткнулась и со всего размаху налетела на стол, попутно собирая парочку стульев. Поднос накрыл ее сверху, равномерно покрывая завтраком. Хм, пожалуй, сегодня надо любыми путями поработать над защитными рунами в комнате. Похоже, окружающие немного адаптировались к новой необычной мне и начинают смелеть.
Выходя, от души посочувствовала первокурсницам: это у меня защита автоматом бьет, иногда, правда, непрошенно, а им все приходится ловить. Видела сейчас некоторых прекрасных представительниц своего курса — заняли столики поближе к выходу и углам, вжались в стулья, и старались максимально мимикрировать с пространством. Бедняги!
Да и мне трудно было сказать, что повезло — снаружи, спрятав руки в карманы брюк, стояли эмпат-блондин и компания. To, что ребята не просто пришли раньше времени к столовой и дожидались своего часа, поняла сразу — процессия пришла в движение, как только я показалась на крыльце. Словно оттаявшие статуи или музейные экспонаты — бледнючие и хладнокровные, с каменной мимикой и угловатыми движениями. Б-р-р, аж дрожь взяла!
Внезапно прямо передо мной возник Алан, будто вырос из-под земли. Обхватил меня рукой за плечи, как закадычного дружбана и крепко прижал рукой к себе. Я оказалась где-то под подмышкой, оторопела от такого обращения, но не успела вырваться, как укротитель щедро мазанул мне чем-то по щеке, оставляя густой след крема на коже. Зловонный запах тухлой рыбы тут же подсказал ответ, что это за гадость.
— Дженн-мигрень, ты забыла свой любимый крем, — Алан старался не дышать через нос, и умело уводил меня дальше от столовой. Краем глаза заметила перекошенные лица эмпатов, но не понятно — то ли от сногсшибательного аромата, то ли от досады.
— Ты пробрался ко мне в комнату? — спросила через натянутую для окружающих улыбку. Получилось сквозь не только губы, но и зубы.
— Зачем мне самому лезть? Окно крепко закрывать не учили? — похоже, дышать сквозь амбре мази сложно не мне одной. Алан тоже говорил сдавленно, стараясь поменьше вдыхать тухляцкий запах. Постарался так постарался! Наверно, сам не рад! Зато меня поймет!
Мы как раз повернули за угол, и я стала конвульсивно выбираться из «дружеских» объятий:
— Пусти!
Но не тут то было! Алан лишь крепче сжал мое плечо, наклонил голову, а я рефлекторно прислонилась чистой щекой к его черно-красному камзолу и жадно втянула солено-пряный аромат тела, желая только одного — перебить убийственный запах мази.
Кертис застыл, а мышцы напряглись, в один миг стали стальными и жесткими.
Казалось, что вместо человека меня крепко удерживает железная махина — до того дубовым стало его тело. Зато глаза, в которые я ненароком заглянула, требовательно смотрели плавленым золотом в красной демонической дымке.
— Опять мне кровь кипятиш-ш-ь? — сдавлено выдавил демон, как есть — демон! Втянула еще раз пряно-морской аромат и тихо ответила:
— Это не я…