ГЛАВА 15
Итак, драконов приворожить нельзя! Зеленой леди на беду, а мне на безграничное счастье. Представить трудно, что случилось бы, удайся кикиморе ее план! Я бы век последствия разгребала за мерзавкой!
Нет, конечно, она и сейчас меня порядочно подставила! Но так хотя бы не получила невменяемого дракона на выходе! Кстати, интересно, он какой — водный или… страшно подумать… тот самый черный?!
— Где рецепт брала? Где ингредиенты? — Урслула закончила манипуляции над жертвой кикиморовых зелий, вытерла руки и требовательно посмотрела на меня.
— Тут такое дело, — откашлялась я. — Это не я.
Профессор Грин одарила меня уничтожающим взглядом своих таких ранее добрых глаз и подошла ближе, схватила меня за пальцы и подняла их на уровень глаз:
— Черные несмываемые разводы кизика, под ногтем большого пальца крошки от ядерша, на ладони пятно от рясника. Дальше врем или сразу признаемся?!
Это не преподаватель зельеварений, это следовать какой-то! Не туда талант распыляет, ой, не туда!
В голове было два варианта: признаться в подмене душ или взять всю вину на себя. Рассудив, что удар обвинений и так приму в любом случае, а если признаюсь, авось, и ценный совет получу от профессора, решилась:
— Кикимора выторговала у меня полдня жизни и поменяла души. Я вернулась в свое тело как раз… — я запнулась, ярко вспомнив момент, когда именно я обрела способность чувствовать собственный организм, — …как раз… когда куратору стало плохо, а под ногами валялась разбитая колба.
— Бредовей истории не слышала, — покачала головой Урсула, но что-то в моем виде заставило ее пристально посмотреть еще раз в мои глаза. Она оставила «пациента», подошла ближе и внимательно всмотрелась в мое лицо: — Как ты свела синяк?
— Синяк? — я схватилась за щеку, но ни малейшего укола боли не почувствовала, не нащупала ни единого бугорка. — Его нет?
— Нет, — растягивая звуки, Урсула Грин смотрела на меня, как на коробочку с проклятиями. — А ну, признавайся, ко мне в кабинет пробралась? К книге?
— Нет! Точнее, если только кикимора… — отмахнулась я, а про себя молила: «поверь, поверь мне»
— Ну да! Только сегодня прошли зелья истинного облика, и на тебе — ты без синяка, — Грин уже даже не величала меня «адептка», а откровенно тыкала. Ух, Йеся, тут и так жизнь — не сахар, ты мне еще дегтя привалила!
— Может, у вас есть зелье правды, я бы выпила, чтобы доказать невиновность! — осенило меня. Ну ужасно не хотелось мне до конца учебы в академии слыть влюбленной в дракона неумехой! Хотя, боюсь, моей репутации уже сложно навредить…
Урслула Грин изменилась в лице, когда услышала мои слова и увидела полную готовность действовать. Изогнула в немом вопросе рыжие брови и сказала:
— Хорошо, раз Вы так настаиваете, адептка…
О! Адептка вернулась — уже хорошо!
Профессор проверила напоследок состояние Эриса Драгоса, накрыла его черной матерчатой скатертью, и повернулась.
— Последний шанс передумать. Потом не прощу, — в словах была откровенная угроза, но мне бояться было нечего.
— Я готова. Только скажите, возможно подобрать такое зелье, чтобы я сама рассказала, что делала в последние часы? To есть, чем именно кикимора в моем теле занималась.
— Хм… Кикимора, говоришь… — профессор Грин смотрела на меня уже с меньшей враждебностью, а вот подозрительность никуда не делась. — А откуда кикимора?
— Из академического канала, — пояснила я, наблюдая, как мигом сощуриваются глаза женщины.
Урсула молча подошла к книге, ушла в поиски на несколько минут, во время которых мы перебрасывались с врачевателем неоднозначными взглядами. Тот явно мне не верил и постоянно показывал глазами на дверь, намекая, что мне нужно быстрее уносить ноги, пока не поздно. Конечно, нрав рыжей ведьмы был суров — я прочувствовала его еще на занятии, но мне скрывать было нечего! Поэтому я лишь упрямо поднимала подбородок вверх и сверкала глазами — мол, отстою правду, не мешай!
— Есть один способ. Если смешать два зелья, получим нужный эффект. Увидим в отражении зеркала все, что видела ты за последние несколько часов. Промежуток, правда, выбрать не сможем, тут как твой организм среагирует, все индивидуально, но общую картину поймем. Ну что, согласна?
Так, выходит, если я соглашусь, то и врачеватель, и Урсула Грин будет в курсе всего. Быть может, даже увидит разговор с привидением, или как в чучело вползают обратно золотые слитки…
Но честь и репутация вопили о защите, поэтому выбора не было:
— Давайте. Я готова.
Для меня приворожить кого-то куда как печальней, чем оживить чучело, взятое в кредит у гномов, и сговориться с привидением. Хуже, пусть я ведьма, но в душе-то я готовилась быть трансформатором! Оттого эти принудительные зелья вызывали только протест неприятия внутри.
Преподаватель зельеварения принялась за варку, но не оставила нас с Матриэлем в стороне — раздавала указания, быстро приплетя в дело. To одно подай, то другое, то там посмотри ингредиент, то в шкаф залезь за нужным. Скучать нам не пришлось, но это было и хорошо, сидеть сложа руки на коленках в ожидании зелья было бы слишком утомительно.
И вот момент истины: меня усадили перед стареньким потертым зеркалом без рамы, со сбитыми краями, дали колбочку с отваром в руки и бумажку.
— Как только прочитаешь вслух, сразу пей до дна зелье, а потом смотри в зеркало. Да смотри, глаз не отводи, а то все исчезнет!
— А моргать можно? — уточнила, не дойдет ли все до иссушения слизистых — ан, нет, зелье милостивое, можно и моргнуть пару раз — получила ответ.
Прочитала бессмысленные строки, написанные пару минут назад лично Урсулой Грин, выпила зелье и тут же посмотрела в зеркало. Отражение было безжалостно — показывало меня во всем непрезентабельном виде: растрепанном, тревожном, но зато без синяка на щеке.
Вдруг отражение подернулось рябью, картинка поплыла вниз и начала проясняться другая, совершенно иная сцена…
Через щербатые просветы в деревянной стене лился свет, отражался от плотного облака пыли в помещении, поглощался тьмой по углам, играл бликами на расставленных на стеллажах баночках. Яма посередине заполнена горящими дровами, а над огнем на трехножке висит котелок. С него сыпется гарь на огонь, вспыхивает и тут же тлеет, пеплом осыпаясь вниз. Прямо на земле под моими ногами небрежно раскинут огромный фолиант, древний, с хрупкими желтыми страницами, с рукописными записями и рисунками. На ценных страницах остался отпечаток ноги, лист смялся от воздействия, а я недовольно поморщилась, смотря на это в зеркальном отражении. Ну, кикимора, кто так с древними книгами обращается? И где только нашла?
Урсула Грин уже стояла рядом с зеркалом, пристально всматривалась в книгу, сжимала и разжимала руки, будто еле сдерживалась, чтобы не схватить рукопись прямо через проекцию моей памяти. Глаза ведьмы будто пожирали книгу, подталкивая к мысли, что Йеся нашла что-то очень ценное. Или своровала…
— Смотри в зеркало! — отчаянно крикнула Урсула, когда из-за того, что я отвлеклась, картинка стала уплывать и рассеиваться.
Мгновенно исправившись, я постаралась больше не отвлекаться, внимательно следя за действом.
Вдруг мой рот открылся, а интонация сменилась до неузнаваемости, я произнесла, против своей воли:
— И как она думает, я его окрутить смогу?! Даже имея тело этой девчонки, я ни лье не смыслю в любви! Сама виновата, что я ее книгу взяла! Если прознает — так и скажу!
Я зажала рот рукой, но, похоже, это никак не влияло на мою болтливость. Я сейчас словно озвучивала или повторяла слова в сцене, в которой кикимора в моем теле вычитывала состав зелья и быстро закидывала в котелок составляющие.
— Хоть тело ведьмино, зелье сварить могу! И на том спасибо, раз из родного болота вытащили!
Кикимора облизала руку и попыталась оттереть отпечаток ноги с книги, но только ухудшила ситуацию, безобразно размазав грязь. Смачно плюнула на пол и встала:
— Может, вырвать?
Урсула сдавлено вскрикнула, когда кикимора без колебаний оторвала испорченный лист и кинула в огонь под котелок. Похлопала в ладоши:
— Умница, Йеся! Голова!
Профессор Грин отчетливо скрипнула зубами и крепко сжала кулаки. Похоже, кое- кого одолевало такое же бешеное желание придушить зеленую нахалку, как и меня. Потребовалась вся концентрация, чтобы не отвести взгляд от зеркала и не начать наблюдать за преподавателем зельеварения.
— Ну вот, как и было! Не придерешься! Дракона сейчас быстренько влюблю, получу свою награду и свободу! Наконец-то!
Картинка запрыгала вверх-вниз, но я была непричастна — это кикимора скакала от радости, да так долго, что проворонила зелье, которое с шипением стало выливаться из котелка.
— Ой-ей-ей! Надо быстрее последний ингредиент добавлять! — кикимора схватила с полки пыльную стеклянную банку и закинула ее прямо в котелок, не открывая.
Сзади раздался ошалелый «ах» Матриэля:
— Теперь понятно, почему куратору так плохо…
Мда, кикимора — та еще ведьма, однако! Ее к котелку и за версту подпускать опасно!
А между тем мои губы шептали:
Сердце запертой птицей стучит!
Я так красива? Так пусть говорит!
Взгляда не сводит, рук не отводит,
Душу свяжу, в плен заберу!
Дозу я выпью, красивее стану,
Дозу он выпьет — сражен до упаду!
Слово ложиться на воду росой
И растворится в мужчине одном!
В котелке взорвалась банка, прочь полетели осколки, а к потолку поднялся столб зеленого пара.
— Нормальненько! — довольно пропела кикимора, взяла половник, зачерпнула зелье, понюхала и закашлялась: — Какая гадость эти приворотные зелья! Зато работка сделана будет!
И, даже не подув, эта зеленая мадама выпила залпом буквально еще бурлящее зелье.
— А-э-э-э! — захрипела и она и я от боли. Я от осознания, чему подверглось мое бедное горлышко, она — от собственной глупости.
Я пощупала свое горло, не отрывая взгляд от зеркала, и выдохнула от облегчения — ни малейшего намека на боль. Регенерация здесь показала себя на ура! Не то, что с синяком! А это что выходит, кикимора этим зельем и мой вид в порядок привела? Ну хоть какая-то польза от мерзавки!
Кикимора корчилась на картинке от боли и лила в рот все подряд, заставляя нас каждый раз нервно вздрагивать. Урсула не говорила ни слова, только иногда передергивала плечами при виде очередного непонятного отвара из банки, который от души вливала в мое тело Йеся.
— Ты мне половину оставь, ладно? — холодно спросила профессор Грин. — На препарирование. Не отвечай…
— Ладно… — но я уже ответила, отвлеклась, и зеркало вновь подернулось рябью. — Ай, простите, не хотела.
Профессор Грин была серьезна и сосредоточена, встала на ноги с корточек, на которых сидела у зеркала, а потом махнула мне рукой:
— Главное мы увидели. Я тебе верю.
— Спасибо! — поблагодарила я за доверие. Почувствовала головокружение и потерла лоб.
— Ты сейчас уснешь, зелье сильное, двойное, все силы должно было вычерпать… — что сказала дальше Урсула, я не услышала, глаза закрылись, наливаясь свинцовой тяжестью.
***
— Подъем! Подъем! Подъем!
Что происходит? Кто кричит? Что случилось?
Зрение расплывалось, ресницы слиплись, а веки не хотели раскрываться. Я несколько раз протерла руками глаза, перед тем как нашла виновника ора — на стене сплел паутину паук. И он был бы безумно шикарный своим пушистым мехом и махровыми лапками, если бы не был так ужасающ в размерах — с ладонь, не меньше. И паутина была достойная, под стать размерам, на весь верхний угол у двери.
Он открывал маленький рот, выпучивал черные глазки и прямо из глотки разносился какой-то нечеловеческий вопль.
— Да проснулась я, проснулась! — не зная, как остановить это безобразие, я вскочила с кровати и встала перед паутиной. — И откуда ты такой здоровый взялся?
— Адептка Уверли, этот Джон, — паук открыл рот и оттуда раздался голос профессора Грин. — Можешь считать его моим подарком, будильником, а также экстренным средством связи. Я похлопотала о твоем пропуске, когда брала дополнительный набор формы у вашего куратора, все — на соседней кровати. Твоя форма в ужасном состоянии. И не переживай, переодела тебя я. Зайди в мой кабинет после ужина, нужно поговорить.
Паук закрыл рот, а вот мой так и остался открытым еще с минуту. Потом я тряхнула головой, словно скинула оцепенение, и посмотрела на себя. На мне была пижама, что привезла мама из дома, и я скривилась — как неудобно-то! Меня переодевали! Дожила!
Хотя, не удивительно, памятуя, через что прошла моя форма. Вчера было не до рассматривания одежды, но после «омовения» темными водами, кикимора вряд ли позаботилась о моем внешнем виде. Наверное, выглядела я совсем плохо, раз Урсула решила раздобыть для меня форму. Да-а-а, такими темпами академия только на мой пошив работать будет!
А как она прошла в общежитие? Подождите-ка, о чем это я, она же ведьма! Для нее это не составило никакого труда. А вот для Матриэля? Он тоже тут был? Вряд ли сама профессор тащила меня сюда! Зато она вполне могла наколдовать что-то левитирующее…
Не вчерашний день, а сплошные темные пятна! Еще неизвестно что там с чучелом, Заком и Аланом!
Я огляделась по сторонам, обнаружила форму, пропуск-карточку и дубликат расписания. Похоже, Урсула решила перестраховаться и взять полный набор адепта. А вот пугало не было видно нигде, даже под кроватями и в шкафу. Пока рыскала по комнате, постоянно чувствовала не себе пристальный взгляд паучьих глаз Джона, отчего в голове зародились смутные подозрения по поводу подселенца. А уж не для слежки ли его сюда «внедрили»? Уж больно острой была вчера реакция профессора Грин на увиденное в зеркале.
Признаться, мне самой вся эта история не нравилась. Выходит, кикимора не по велению сердца бросилась варить зелья для охмурения дракона, а только из шкурного интереса. Что она там говорила? Свобода? Награда? Ну, если первое я еще могу понять, то за второе с успехом оттаскала бы за водоросли нахалку!
Но кто ее шантажирует или принуждает? Зеленая дама явно вляпалась в неприятности! Живо вспомнилась пробирка, что с размаху впихнули в рот, когда я была в теле кикиморы. Проснулось непрошеное сочувствие, которое хотелось гнать метлой, да только не так все просто с чувствами…
А еще было интересно, что же у заброшенных парников делает тело Мари Финис. Неужели, моя встреча с призрачной ведьмой назначена там неслучайно?
В любом случае, увидеться с ней мне не удалось, а вот подглядеть место и осмотреться — вполне. Мелькнула мысль сходить на разведку, если само привидение не объявится, но решила не торопить события. Сначала надо узнать, чем дело с пугалом вчера закончилось.
Надела новенькую форму, протерла блестящую пуговицу на пиджаке и вздохнула. Урсула Грин все-таки не плоха, позаботилась об адептке, а паук… Я подняла голову на насекомое и попробовала впервые осознанно воспользоваться силой:
— Паук-будильник в углу сидит, за мной, за ведьмой, он не следит! — обернула слова в рифму и застыла в ожидании. Ведь магия должна как-то себя проявить? Или у меня ничего не получилось?
Паук дернул ножкой, совсем неоднозначно и непонятно. To ли получилось, то ли нет — вот вопрос, но времени разбираться не осталось — нужно успеть позавтракать и не столкнуться с так горячо любимыми эмпатами.
Дернула за край пледа, чтобы заправить кровать, и обнаружила в изножье кровати пустой рюкзак черного цвета на тонких лямках. Похоже, одной благодарностью профессору Грину я не отделаюсь, ведьма явно от меня чего-то хочет…
Я открыла большое отделение и заглянула внутрь учебного «ранца» — пусто, только записка:
«Вчера твои сокурсницы получили книги в библиотеке. Главный корпус, второй этаж. Успей до первого занятия, иначе пожалеешь»
Я заглянула в расписание и присвистнула: «Теория проклятий».
Мне уже боязно! Зная нравы обучения в академии, не стоило рассчитывать на поблажки. Поэтому я быстро закинула легкий рюкзак на плечи, коснулась перстнем двери и посмотрела на вспыхнувшие руны.
— Эх, все никак защиту не поставлю! — сказала вслух, оборачиваясь на голубой свет закорючек.
— Да кто к тебе сунется! — соседка справа хлопнула дверью, приложила руку к двери и забормотала что-то, недобро посматривая в мою сторону, а потом с достоинством выпрямилась: — Сегодня двойную поставлю, на всякий случай!
Довела эту информацию до моего сведения и прошла мимо, шагая мелкими и напряженными шажками. Линия плеч — идеально ровная, голова вперед, словно один чих, и она помчится со всех ног, разжимаясь, будто туго сжатая пружина.
Ничего себе репутация! Разве что живой водой не оросила! Похоже, будь моя мама ведьмой — гордилась бы мной, а так даже похвастаться некому — трансформаторы- родители не оценят!
Струйка девушек в черной форме потянулась к столовой, а я проводила сестер по магии голодным взглядом. Так и похудеть недолго! Но было глупо игнорировать намек на неприятности от Урсулы Грин, надо бежать в библиотеку за книгами. Преподаватель теории проклятий не тот человек, которого я хотела бы разозлить!
А если потороплюсь, есть шанс, что успею и учебники взять и пузо набить? Надежда умирает последней — надо попробовать!
Через пять минут я смеялась снаружи, а про себя — чуть слезы не лила. Мало того, что прогоняли несколько раз по этажам с этой непонятно как работающей пропуск- картой, так еще и дали так, что не унесешь — две огромные неподъемные коробки с одинаковыми надписями «Набор начинающей ведьмы».
Я стояла в огромной библиотеке среди бесконечных коридоров стеллажей с книгами и жалобно смотрела на администратора за стойкой, что имела просто непробиваемое на эмоции выражение лица. Тонкие дужки очков подчеркивали острый взгляд и ярко-выраженные скулы, а морковного цвета помада то и дело забирала все внимание на себя.
— Эмм… Это все мне? — я показала на две коробки в слабой надежде, которая дохла на глазах.
Администратор протянула руку и сделала жест рукой, словно я должна ей что-то дать.
— А?
— Пропуск-карту! — на десятый повтор жеста она все-таки заговорила со мной, так как я упорно не понимала, что от меня хотят.
Я с неприязнью посмотрела на глянцевый прямоугольник в руках и с облегчением отдала женщине. Из-за этого куска пластика я несколько раз проходила через орущую дверь на входе в святая знаний, и меня возвращали вниз через первые ворота на первом этаже, которые я прошла без проблем — ни единого писка.
— Возможно, там тоже ошибка, как с проходом? — понадеялась я, и когда администратор сдержано кивнула — расплылась в улыбке полной облегчения.
Женщина повернулась ко мне спиной, пучок на затылке, да и вообще, ни один волосок на ее голове не шелохнулся от резкого движения, а потом выволокла мне сначала одну коробку, а потом еще одну.
— Теперь все в порядке. Никаких ошибок, — администратор прикрыла глаза на секунду и открыла, будто говоря: «не стоит благодарности». А я уже даже нервно смеяться не могла.
— И как обычно начинающие ведьмы это все уносят?
— Обычно у них две коробки, как я выдала Вам в первый раз, — сдержанно пояснила администратор. — Хорошо, что вы попросили перепроверить. Получилось бы досадно, у вас, как у прорывника, двойная программа.
Досадно? Этот сейчас получилось… получилось… ар-р-р! Прорывник! Двойная нагрузка! А пара грузчиков в комплекте не прилагается? Или в тех самых дополнительных коробках по гному-помощнику сидит?
— Хорошо, пусть даже две, но как они их уносят? — дотошно спрашивала я. Пусть и покажусь наглой занудой, но зато живот не надорву.
— Вы должны были проходить перед походом в библиотеку начальное левитирующее заклинание, — женщина приспустила очки на кончик носа и проникновенно посмотрела на меня: — Неужели, пропустили?
Я зажмурилась, внутренне заорав. Проходили они! А вот я в это время кикиморой была захвачена и поругана в лучших традициях болотных дам! Не знаю я ни одного заклинания, у меня все так оживает, от одного слова! Слова… От моего слова…
Хищно посмотрела на набитые гранитом знаний четыре картонные коробки, на свои тонкие веточки-руки, взвесила все за и против, а потом сказала, ни на что особо не надеясь:
— Коробки взлетайте, за мной успевайте!
И ура! Они взлетели! Вот только не только они, но и все-все коробки в библиотеки поднялись в воздухе и зависли, ожидая моего шага. Я подвинулась всего на метр, и коробки в воздухе тоже двинулись в моем направлении. Те, что стояли между стеллажами врезались в полки, с шелестом страниц попадали со своих мест книги, а я получила убийственный взгляд администратора, получившей коробкой по спине.
— Эм… — я пожала плечами, и попыталась мимикой выразить всю степень моего искреннего извинения. Скомандовала, пока не разнесла библиотеку: — Коробки отбой! Только четыре мои со мной!
И дотронулась до каждой в надежде, что получится. Ух, эта сила слова! Нельзя так, а то сочтут опасной и посадят под замок!
Коробки плавно взлетели вверх, словно хвастаясь примерным поведением. Остальные остались стоять на своих местах, чему и я и администратор были несказанно рады.
— Идите. Идите, адептка, — подгоняла меня женщина, делая жест рукой: «Быстрее, быстрее, от тебя одни неприятности». Ну а я что? Пошла, а за мной потянулся ряд плывущих коробок. Вышла за двойные массивные двери и стала считать имущество: первый пошел, второй пошел, третий пошел, четвертый… пятый пролетел с визгом… Пятый? Мелкая юркая коробка пристроилась за старшими большими братьями и летела хвостиком, покачиваясь из стороны в сторону.