ГЛАВА 20

— Ты бессмертная, адептка Уверли? — прошипела Урсула Грин мне на ухо, стараясь, чтобы куратор не расслышал.

Эрис Драгос в этот момент отошел на пару шагов и быстро перебирал содержимое преподавательского уголка:

— У Вас есть бинты? Надо перевязать поврежденную руку, — мужчина вдруг остановился и вопросительно посмотрел на профессора Грин: — Или предпочитаете сварить себе зелье?

— Внизу стола есть ниша, найдете в прозрачной коробке, — Урсула расплылась в довольной улыбке — ей льстило такое внимание со стороны своей зазнобы. А голосок-то какой миленький стал — заслушаешься! Не то, что шипение, которым она меня одаривала.

Куратор трансформаторов нашел белоснежный бинт, не теряя времени подошел к Урсуле и поднял рассеченную стеклом руку. Кровь все еще капала на пол, и он быстро перебинтовал кисть, словно второй профессией его было врачевание. Удовлетворенно кивнул и остановил поток выражения признательности преподавателя зельеварения еще в самом начале:

— Не стоит благодарности.

Впрочем, это не мешало Урсуле восхищенно смотреть на него, даже когда Драгос повернулся к ней спиной и задал мне вопрос:

— Итак, что там с Заком?

Пока эта парочка занималась раненной рукой, я старательно смотрела куда угодно, лишь бы не на лечебные процедуры. Потому что розовые сердечки в моих глазах при взгляде на куратора наливались красным и жутко жгли веки, словно я сейчас расплачусь. Хорошо, что вовремя поняла, что это все действие зелья так ловко управляет моими чувствами, и сумела их приглушить. Старательно рассматривала обстановку, отвлекала себя чтением корешков книг и почти успешно подавила действие приворота, пока не услышала голос Эрис Драгоса, который интересовался, что же все-таки произошло.

Я покосилась на Урсулу и решила больше при ней ничего лишнего не говорить. А то не далек час — и все умело против меня повернет. Поэтому решила просто спросить:

— Есть ли способ его отследить?

Эрис раздумывал в течение минуты, половину из которых отбивал пальцами быстрый ритм по ученической парте. Мои нервы с каждым ударом натягивались все сильнее, словно гитарные струны. Еще чуть-чуть — и грозили лопнуть, если вдруг у дракона не окажется действенного метода для спасения и поисков моего проблемного братца. Зато этот стук здорово выколачивал сердечки из глаз и растворял розовый сироп в голове, даже сердце в ушах не стучало. Надо куратора попросить почаще делать такие раздражающие вещи — авось, приворот быстренько и улетучится!

— Есть один. Но у меня вопрос — вы точно с ним кровные родственники? — барабанить пальцами Эрис так и не перестал, но сомнение в родстве с Заком оказалось еще действенней по выветриванию влюбленности, чем постукивание пальцев.

— Конечно! — я с вызовом посмотрела Драгосу в глаза и быстро пожалела об столь опрометчивом поступке. Тудум, тудум, тудум!

Мелькнула мысль попросить рецепт отворотного зелья у Урсулы, но потом я вспомнила, как ее перекосило от ревности и перестраховалась — отравит еще. Или еще что вплетет в заклинание, что потом мучиться всю жизнь буду. Нет, я лучше в той кикиморовой книжонке вычитаю, которую в зеркало видела. Чуяла — вещь ценная, раз даже такая ведьма, как профессор Грин, была в ней крайне заинтересована. Все равно собиралась там найти зелье воспоминаний, так что убью двух зайцев. Ан, нет — трех, если считать за зайца одну болотную дамочку!

— Нужна кровь и время.

— Сколько? — я вспомнила, что сегодня еще обещала заглянуть на огонек к призрачной ведьме и застонала про себя. Ну что ж я такая нарасхват-то?! Больше ведьм, способных упокоить, что ли нет?

— А ты торопишься? — Эрис, похоже, решил надо мной немного поиздеваться. Или же ему нравился зеленый оттенок кожи Урсулы, когда она заходилась в очередном приступе ревности. Нет, я согласна — рыжий всегда с изумрудным сочетался, но лучше бы он ей шарфик подарил, вот ей богу!

— Немного, — я уклонилась от ответа, но дракон не сдавался в своем издевательстве:

— А я думал, что после употребления приворотного зелья невозможно от объекта вожделения оторваться… Темнишь, а-р-р-рива? — очевидно — трансформатор не спешил мне верить и до сих пор искал зацепки, что докажут мою ложь. Ну а я не винила его… После того спектакля, что кикимора в его кабинете устроила самое простое для адептки — откреститься от выходки под любым предлогом. Вот он и не спешит доверять моей правде, что так похожа на сказку, не без помощи профессора Грин.

— Пара капель. Я могу держать себя в руках.

Зачем я это сказала? Судя по изменившемуся выражению глаз Эриса Драгоса — я только что бросила ему вызов…

Урсула оказалось мало того что ведьмой умной, так еще и с молниеносной реакцией: быстро распознала природу повисшего напряжения и не стерпела — вставила свой острый язычок в наш диалог. С каждым ее словом я чувствовала, что мой статус любимой подопытной ведьмы себя полностью оправдывает — профессор Грин не жалея шинковала меня на полоски:

— Эрис, видите бутылку на полу?

— Имеете ввиду эту красную лужу и осколки? — куратор трансформаторов еще секунду цепко удерживал мой взгляд, после чего показал кивком головы на пол и повернулся к Урсуле.

— Там еще одна порция зелья из Вашего кабинета. Если возьмем пробу, что быстро распознаем все ингредиенты и сделаем антидот. А потом так же быстро отправим к ректору.

— Отчего же не разобраться? Адептка Уверли просит неделю. Думаю, эту неделю я ей могу дать… — Эрис Драгос почесал еле заметную щетину на подбородке. А я воспарила — он на моей стороне!

Увы, ненадолго.

— К чему это? Если мы с вами прекрасно знаем, что ни одна кикимора не может пересилить душу даже на пару минут. Вы собираетесь дальше идти на поводу у первокурсницы?

Драгос явно задумался. Глубокие морщинки на лбу сразу придали ему грозный и неприступный вид, но сердечки в моих глазах мешали его бояться. А стоило — судя по выражению лица, он прекрасно помнил о возможностях кикимора…

Но я-то не знала! И думала только о том, что пусть их знания катятся в бездну — я действительно поменялась душами. Это они — простофили, которые не заметили такие силы у зеленой жительницы канала, я же на своей шкуре испытала и мягкость меха, и сухость от недостатка воды. Впрочем, как и последствия, что теперь разгребала.

— Знаю. Поэтому лично хочу услышать жалкий лепет через неделю. И посмотреть на возможности адептки Уверли. Вдруг, она нас удивит, — Эрис серьезно посмотрел на меня, и, кажется, в глазах мелькнуло желание верить в меня, надежда на правдивость слов. И что-то еще странное, когда он бегло пробежался взглядом по моей фигуре. Будто я вводила его внутреннее «я» в противоречие.

— Выглядит, как предлог! — возмутилась Урсула.

— Мне все равно, как это выглядит, — отрезал профессор Драгос. — Я хочу узнать правду.

Урсула подобралась, как кобра перед броском и подбежала к мужчине, пытливо заглянула ему в глаза и недоверчиво спросила:

— Фактов невозможности переселения душ нечистью, приворотным зельем в нескольких экземпляров и ее влюбленным взглядом на Вас не хватает, чтобы убедиться во вранье? А мои показания? To, что она врала, насчет моего подтверждения? Вы собираетесь игнорировать все?

— Вы забыли про еще одного упомянутого свидетеля, — спокойно возразил Эрис. — Врачевателя… Кажется, его зовут Матриэль?

— Действительно… — тихо сказала Урсула, опуская голову, словно раскаиваясь, но я видела ее убийственный взгляд. — Забыла про него…

В этот момент мне показалось, что сейчас надо срочно спасать врачевателя. А то ему одна рыжая ведьма устроит темную, да так, что я вылечу в итоге из академии под домашний арест с прорывом силы. И ужасное будущее мне обеспечено.

Ну уж нет! Никто, а тем более — рыжая, не испортит мои планы!

Куратор хочет дать мне шанс — так я возьму! Но не успела я настроиться на правильный и решительный отпор для профессора Грин, как меня опередил Эрис:

— Давайте начнем с антидота. Если ее отпустит от этого… соловелого вида, то одно очко в ее пользу.

Драгос был крайне доволен предложением, а вот я — не очень! Нашел кому доверить антидот, да еще при таких условиях — ревнивой ведьме! Да она меня сейчас так приворожит, что потом на стенку лезть буду, ради того, чтобы себе очко заработать.

— Для чистоты эксперимента антидот должно варить незаинтересованное лицо! — выпалила я довольно смела, из-за чего получила два пронзительных взгляда.

— А с каких пор это у нас профессор Грин заинтересована? — спросил Драгос, и теперь настала его очередь получить два взгляда-копья. Он что, притворяется или действительно не понимает чрезмерной увлеченности Урсулы его персоной?

Впервые за сегодняшний вечер мы переглянулись с рыжей ведьмой с одинаковым выражением лица и были солидарны с мнением друг друга.

Краем глаза поймала уголок губ мужчины, что дрогнул и поехал вверх всего на секунду, после чего вернулся на место. Что это? Он издевается? Или думает, что никто лучше преподавателя по зельеварению не разберется в ингредиентах и не сварит антидот.

Мой растерянный взгляд встретился с его упертым, и я быстро осознала — для него это дело решенное.

— Приступайте, Урсула. Адептка Уверли, как я понял, торопиться. А мы пока займемся поисками ее брата.

— И оставим ее одну? — наверное, мой возглас был слишком импульсивен и громок, раз даже профессор Грин подскочила и с возмущенным шипением повернулась в мою сторону.

Эрис задумчиво почесал шею, посмотрел по сторонам и сказал:

— Хорошо, это не принципиально.

И я, наконец, выдохнула, сама не замечая, что в ожидании ответа задержала дыхание. Хоть так! Глаз с нее не спущу!

Но оказалось — спущу, да еще как! Стоило только Эрису сесть напротив меня, как раздражение, что позволяло контролировать приворот и злополучные любовные истязания, испарилось. А в ушах опять застучало порядком набившее оскомину «тудум, тудум, тудум». Боги, как же утомительно быть привороженной!

Я старательно косилась в сторону профессора Грин, но когда объект воздыханий на расстоянии вытянутой руки — это трудно сделать. И совсем невозможно после того, как он взял меня за руку и проникновенно спросил:

— И как сильно ты любишь брата?

— Сильно, — оторопело ответила я, не понимая, к чему такие странные вопросы. И зачем ему шприц в руках. Разве он мне не палец порежет? Или, на край, ладонь?

— Тут мне нужен правдивый ответ, адептка! — Эрис сжал руку и наклонился над столом, словно следователь при допросе жертвы — давя силой и комплекцией, авторитетом и возможностями. А потом тихо и жестко спросил: — Жизнь за него отдашь?

— Отдам, — не задумываясь, ответила я. Для меня даже такого вопроса не стояло. Если бы возникла чрезвычайная ситуация — не думала бы не секунды, иначе прокляла бы себя на всю оставшуюся жизнь, что не сделала все, для спасания родного человека.

— Вот как? — выпрямил корпус Драгос, удивленно зависнув над столом. Его удивил ответ без малейших «но», мужчина даже выразительно и с неким уважением посмотрел на меня, а потом вдруг быстрым движением придавил две мои руки своей к парте, а сам вонзил шприц мне в сердце.

Боль. Точечная, острая, и так быстро проходящая, что даже не верилось.

— Т-ш-ш, не дергайся, если хочешь спасти брата, — магические слова для меня, я тут же успокоилась и попыталась анализировать. Так, убить он меня, вроде, не планирует. От иголки я не умру, регенерация у меня усиленная, если дело не касается магических артефактов, так что надо расслабиться и ждать объяснений.

Драгос набирал шприц медленно — наверное, боялся осложнений. Из-за этого факта я уже совсем расслабилась и тихо поблагодарила за очередную ликвидацию сердечек из глаз.

— Да? Тогда я посоветую куратору ведьм внести этот способ для лечения безнадежно привороженных…

— Есть и такие? — с ужасом спросила я, наблюдая, как Эрис быстро вытянул из моего тела иглу и посмотрел на содержимое шприца.

— Испытаешь на своей шкуре, — позади раздался злой голос Урсулы. — Я не могу идентифицировать один ингредиент.

— Стекло, — мысль-молния озарила мой мозг, услужливо подпихивая картинку из воспоминаний о том, как кикимора «умело» варила приворотное зелье. Я обернулась, чтобы посмотреть, как профессор Грин недовольно поджимает губы и свербит меня взглядом. О, это я вовремя нарушила ее гениальный план сыграть в незнайку!

— Стекло не растворяется и не выделяет веществ в кипящей воде, — преподаватель по зельеварению привычно скатилась в учительскую назидательную интонацию

— Тогда веревка, железо крышки банки, бумага… Все, чем в теории может быть прикрыта банка, — не сдавалась я. Пусть мне не хватает знаний, но голова без розового сиропа варит — надо пользоваться возможностью по полной.

Урсула так и осталась стоять на месте, наблюдая, как я потираю место, где только что Эрис взял кровь. Профессор Драгос заметил бездействие рыжей ведьмы и поторопил:

— Урсула, нужна помощь?

И так спросил, что сразу стало ясно — он не предлагает содействие, а поторапливает. Еще и брови так выжидающе поднял, что сироп стал опять заливать мой мозг. Так, стоп! Надо бороться и думать о болючих уколах, злопыхательствах ревнивой ведьмы и пропаже брата! Последнее — особенно важно!

— Что дальше? — я тоже не стеснялась никого поторапливать. В конце концов, я вечером планировала душу его возлюбленной упокоить, пусть будет хоть капельку благодарен! Может, так они быстрее в следующей жизни встретятся?..

— А дальше Урсула занимается антидотом, ты у нее учишься и стараешься не мешать мне, — довольно доходчиво сказал Эрис, но немного резко. Зато сердечки, что было стали вновь мелькать перед глазами при взгляде на него, быстро попадали вниз, как лепестки завядшей розы. Ух, если не сделаем антидот — пусть отматерит меня как следует. Думаю, на пару деньков меня приворот и отпустит!

Я села в паре метров от рабочего стола, где занималась расшифровкой составляющих зелья профессор Грин, и делала вид, что крайне заинтересована процессом. А на самом деле мне куда как интересней было, что же там будет делать Эрис Драгос, и совсем не из-за действия приворота. Я всю жизнь лелеяла мысль о вариациях своей будущей пушистой ипостаси и мечтала погрузиться в таинственную магию трансформаторов. И вот он — случай. В книжках о применение силы толком не сказано ни слова, кроме как оборота, в отличие от тех же проклятий и заклинаний ведьм и магов. Информацию не добыть нигде, а родители всегда загадочно отмалчивались и говорили, что не имеют права рассказывать, пока сила не активирована. Оттого мне было вдвойне любопытней действия куратора трансформаторов, чем рыжей ведьмы! Ведь если судьба не сделала бы свой ход конем — училась бы прилежно у Эриса Драгоса и бед бы не знала!

Тем временем дракон достал кристально чистое стеклышко, посмотрел на свет и окунул в очищающий раствор для надежности. Капнул пару капель моей крови на прозрачную поверхность и с шумом втянул воздух, тщательно принюхиваясь. Фыркнул, мотнул головой и втянул снова, будто не верил своим ощущениям. После чего взял другое стекло, заново очистил и вновь капнул на него мою кровь. Закрыл глаза, молча наклонился и медленно поводил носом над образцом крови, при этому то щурясь, то хмурясь. А потом внезапно упер сверкающий взгляд в меня. И уж очень мне не понравилось чувствовать себя ничтожным муравьем, но по ощущениям — именно так. До ледяных мурашек по коже.

Эрис Драгос, кажется, в этот момент ненавидел меня…

Да что он такого почуял в моей крови, что я теперь наблюдаю такую реакцию и дрожу как лист на ветру? Если хотел меня запугать — то может себя поздравить, у него получилось. Но дальше что? Или куратор вечность будет убивать меня взглядом?

На обычно непоколебимом лице Эриса Драгоса залегли тени злости и непонимания, чувствовалось, что он терзается сотней вопросов и хочет, заодно, растерзать и меня. Но придирчивый взгляд мужчины на рыжую однозначно говорил, что при ней он задавать их не будет.

Урсула ударила ложкой по горлышку пробирки, и звон стекла привел куратора в чувство — тот быстро взял контроль над собственной мимикой. Вот только в воздухе по-прежнему летало гнетущее напряжение, которое даже профессор Грин почувствовала и подняла голову, оторвавшись от зелья, оценила наш вид и заинтересованно хмыкнула. К процессу варки антидота она вернулась куда как повеселевшая. И даже стала насвистывать задиристую мелодию.

Ух, как мне было не по себе!

Вдруг Эрис схватился за шприц с кровью, хорошенько выругался на себя и взболтал, смотря на свет, после чего немного расслабился:

— Не свернулась еще!

А после полностью сосредоточился на сложном процессе, игнорируя мое присутствие. Неловкость, что сковала мое тело, стала медленно отпускать, и я неотрывно следила профессором Драгосом и демонстрацией магии трансформаторов. Куратор по капле выдавливал мою кровь прямо на стол из шприца, и через минуту я поняла, что это не хаотично, а алые точки составляют рисунок. Зигзагообразный, компактный, но вполне отличимый, чтобы не принять за нечто другое.

После куратор подошел к стоящему рядом комнатному растению в кадке, и, под осуждающим взглядом Урсулы, зачерпнул оттуда пару горстей земли. На столе в стороне от рисунка сформировал из нее тонкую колбаску, чиркнул по ладони карманным ножом и оросил земляную змейку своей кровью. Тихо прошептал «абракадабру» над творением, даже не зажимая рану, что прямо на глазах стремительно затягивалась. А у меня все равно создалось стойкое ощущение, что он специально сделал ритуал максимально неразборчивым для слуха и кровавым. И еще исподтишка посмотрел на мою реакцию, оценивая и подмечая детали.

Но я уже не могла стоять столбом — подлетела к столу, где куратор сотворил нечто особенное. Его земляная змейка, пропитанная кровью трансформатора, ожила и теперь вертелась на столе, извиваясь в разные стороны. Хрупкая: постоянно теряла комья земли и становилась тоньше, пока Эрис не зафиксировал ее руками и не прокатил, как кусок текста, по зигзагообразному рисунку из моей крови, благодаря чему она обзавелась твердой оболочкой и стала послушной. Свернулась в клубок и выжидающе приподняла один хвостик-голову в сторону куратора. С восхищением открыла рот и потрясенно посмотрела на трансформатора, отчего тот слегка суетливо пробежался глазами по аудитории. Сердечки вот-вот готовы были вновь заслонить мне обзор.

— Твой помощник в поисках готов, — Эрис Драгос до этого налегал обеими ладонями на стол, но, сказав это, быстро оттолкнулся и выпрямился в полный рост. Оценивающе взглянул на Урсулу, что, высунув кончик языка, выливала зелье в чашу, и продолжил: — Только перед тем, как пойдешь — выпей антидот.

Профессор Грин растянула губы в довольной улыбке, взяла полную чашу с антидотом двумя руками и пошла ко мне. По мере приближения она все сильнее виляла бедрами, призывно смотря в глаза Эрису Драгосу, словно в этот раз уже она несла ему приворотное зелье, а не мне спасение от влюбленного наваждения.

Даже не глядя в мою сторону, сунула мне чашу, зазывно улыбаясь дракону. И только раз косо стрельнула в меня странным взглядом, когда я обхватила пиалу и потянула на себя. Только тогда она отпустила, явно убедившись, что не прольется и капли.

Я посмотрела на содержимое и в удивлении подняла брови.

— Что такое? — заметил мою реакцию Драгос.

— Оно розовое… — засомневалась я и подняла глаза на Урсулу, но рыжая ведьма будто специально не смотрела на меня, все прожигала дыру страсти в трансформаторе.

— Хм… — Эрис явно в зельеварение не разбирался, и тоже вслед за мной посмотрел на Урсулу.

— Профессор Грин, выпейте первой! — вдруг предложил Драгос и Урсула озадаченно захлопала ресницами.

— Но…. Но… Тут одна порция, — нашлась она и подошла ко мне ближе. Взялась за донышко чаши и попыталась приподнять ладонью вверх, побуждая меня выпить.

— Вы не подстраховались и сделали только одну порцию? — дракон подошел к рабочему столу ведьмы и обреченно кивнул, даже как-то слишком наигранно грустно: — И, правда…

— Я же что говорила, — поспешно подтвердила профессор Грин и уже с силой надавила на дно чаши по направлению вверх.

Когда на меня так начинали давить, вся натура так и кричала о сопротивлении. А уж чуйка-то как вопила, что сейчас эта ревнивица явно не просто так так яростно хлопочет! Но не успела я опрокинуть чашу на пол вместе с содержимым, как Эрис изменил голос и сказал таким тоном, что пробрала дрожь:

— Урсула, пейте!

Так настойчиво, что невозможно отказаться. Вот я бы, наверное, не смогла — тон, воистину, командирский. А рыжая ведьма устояла и проявила смекалку: резким движением руки перевернула чашу на пол и завопила, что есть мочи:

— Адептка Уверли! Сказали же — одна порция! Одна! Эх, придется опять готовить… — и, возмущенно покачивая головой, отправилась к своему рабочему столу, уже не виляя бедрами и совершенно не смотря в сторону куратора. Похоже, не хотела разоблачения — и так все очевидно.

А Эрис выглядел вполне себе довольным. Но это только внешне, на первый взгляд. Пока мы ждали зелье и я училась обращаться со змейкой, иногда спиной чувствовала его подозрение и непонятную злость. Мне хотелось разобраться и не хотелось одновременно. Из-за приворотного зелья такие эмоции объекта вожделения ножом резали сердце, но разум мой так и не потонул в розовом сиропе, за что я ему премного благодарна. Он-то и говорил, что нельзя такие вези игнорировать — что-то связанное с моей кровью его явно вывело из себя.

Вскоре антидот был передо мной. Уже совсем не розовый, а такого мутного оттенка, что я стала подозревать Урсулу в использовании темной воды из канала для основы. В принципе, пах он болотом и вызывал лишь одно желание — отставить подальше. В этот раз еще поднося нам профессор Грин показушно отпила большой глоток, перед тем как протянуть мне, поэтому мне ничего не оставалось делать, как задержать дыхание и залпом опустошить чашу.

Мне предстояло еще найти своего проблемного братца в форме карликового кота, да и к ведьме наведаться, поэтому времени на раздумья не было. Впрочем, как и выбора под дотошными взглядами Эриса Драгоса и Урсулы Грин.