ГЛАВА 19

Внезапно поднявшийся ветер проник под пиджак и пробежал холодком по коже, растрепал волосы на голове, закинув прядь на глаза. Таяна, стоявшая рядом в повинно опущенной головой тоже зябко поежилась, старательно избегая моего взгляда, но ожидая решения. Зак пропал — не много не мало. Конечно, что он исчез в личине кота, немного снимало внутреннее напряжение, так как этот карликовый прохвост органически не мог сидеть на месте. Но именно из-за этой стороны натуры беспокойство все же не отпускало — авось, нарвался на крупные неприятности. Ведь тогда не только его редкая шкурка пострадает, но и сам Зак. Как ни крути и не воспринимай — а они одно целое!

— Значит, ты считаешь, что Эрис Драгос может дать ценный совет, что поможет нам найти Зака? — одно только имя куратора трансформаторов заставляло меня стыдливо жмуриться и в беспокойстве тереть виски. Как же я ему в глаза-то смотреть буду?

Нет, не буду! Нужно его избегать любой ценой, пусть даже сочтет сумасшедшей. Но как только он появится на горизонте — буду бежать без оглядки.

— Ты не представляешь, какой наш куратор умный и знающий! Иногда мне кажется, что Эрис Драгос — ходячая энциклопедия знаний трансформаторов. Он обязательно что-то придумает! — в голосе Таяны чувствовалось глубокое уважение и восхищение наставником. А я все думала об одном: надеюсь, раз мужик такой умный, то быстро поймет, что саботаж в кабинете — импровизация кикиморы, и ни капли моего личного вмешательства.

— Его вчера Урсула Грин лечила после… кхм… неудачного приворота. Прошло уже достаточно времени, наверное, он в своем кабинете уже, — предположила я, опираясь на ограждение моста.

— Неа, я только оттуда… — Таяна покачала головой. — Может, он у себя спит, но туда не пробраться.

— Почему? А через окно? — я искренне считала, что для этой мелкой вороны практически нет преград.

— Ты забыла кто он? Мало того, что куратор трансформаторов — то есть руководит теми, кто способен кем только не оборачиваться и проникать в различные места, так еще его звериная суть — дракон!

— И что, никак не пробраться? Даже тебе?

— Я даже не знаю, где находится его дом или комната… Или что там еще может быть, — Таяна отрицательно покачала головой, заметно погрустнев.

— Через пару часов я должна встретиться с Урсулой Грин в ее кабинете, попробую узнать что-нибудь, — нехотя предложила я, хотя сама жуть как не хотела задавать вопросы о драконе. Как бы поняли правильно, а то из-за выходки кикиморы легко могла сойти за одержимую любовью адептку.

— Да? Это же замечательно! — радостно воскликнула Таяна, радуясь открывшейся возможности.

Замечательно? А вот я в этом не совсем уверена…

— Ты случайно не знаешь, где сейчас Алан?

— Скорее всего за пугалом следит, он даже сегодня отгул с занятий взял, — Таяна тяжело вздохнула: — А вот мне точно отработку назначит в самых вонючих вольерах…

Мелькнувшая молнией мысль поговорить с Кертисом была стерта ужасным настроем. В таком только поругаться с укротителем, ругая его за агрессивное поведение утром, а не выразить благодарность за то, что он взялся за такое неблагодарное дело, как контроль чучела.

Несколько часов пролетели быстро, завершаясь сытным ужином. Виртуозно избежав встречи с голодающим эмпатом, что успел только стрельнуть мне вслед упрекающим взглядом, я вошла в учебный корпус и быстро поднялась в кабинет зельеварения. Несмело постучала в дверь, надеясь всем сердцем, что Урсула забыла о назначенной встрече и ушла по делам, но не тут-то было. Один слабый удар костяшек — и дверь бесшумно открылась, приглашая внутрь.

Урсула Грин сидела на стуле, измотанная и уставшая, зевала и неустанно терла переносицу. На меня она даже не посмотрела, повернутая всем корпусом в сторону стола, на котором до сих пор лежал Эрис Драгос.

— Куратор еще не пришел в себя? — стыд как рукой смыло, на смену пришло неподдельное беспокойство.

— Как видишь, — недовольно фыркнула рыжая ведьма, пробегаясь по фигуре мужчины расстроенным взглядом. — Еще вчера ночью должен был очнуться, но, как видишь… Драконы ничего никому не должны…

Я внимательно осмотрела кабинет, заметила, что хоть ингредиенты после вчерашнего полета на пол были тщательно собраны, мелкая трава до сих была рассыпана по полу. Одна из парт, за которую вчера присаживался врачеватель, находилась под таким же острым углом к другой, как ее вчера и оставили. Похоже, здесь ничего особо не поменялось почти за сутки. А как же занятия?

— У Вас сегодня не было пар?

— Какие пары, когда у меня на «разделочном» столе гость лежит, — Урсула Грин увидела, что я не улавливаю связи и пояснила: — Ты пробовала дракона перенести? Нет? Ну то-то же. Звериная суть влияет на вес даже в другом обличье.

— И как стол тогда цел? — я покосилась на массивные деревянные ножки.

— Не в прямой зависимости же! Хотя, тебе-то откуда знать, это только на третьем курсе трансформаторов проходят.

— А вы откуда знаете? — намекнула ей на ее ведьминскую суть.

— А я эрудированная, — ответила вяло Урсула, практически растекаясь по стулу. — Не смотри на мой вид — я все силы в восстанавливающие зелья вбухала, да только толку ноль. Не понимаю, почему Эрис до сих пор не очнулся…

Мы вместе посмотрели на мужчину, что, казалось, безмятежно спит крепким сном. Лицо уже было не таким бледным, по сравнению с вчерашним простынным оттенком кожи, а темные круги под глазами стали светлее. Тихое и спокойное дыхание было хорошим знаком, а вот его беспробудный сон — явно плохим.

— А Вы его будить пробовали? — аккуратно спросила я, подходя на шаг ближе.

— Что я только не пробовала. Ума не приложу, что кикимора в твоем обличье еще туда добавила для такого эффекта… — Урсула задумчиво закусила нижнюю губу, а потом резко вскинула на меня взгляд. — А колбочка не осталась? Осколки? Может, там осталась пара капель зелья, и я смогу лучше понять, почему у дракона такая реакция…

— Аллергия? — предположила я, а потом вспомнила рассказ Таяны и поняла, что мне даже не стоит искать по земле осколки от колбы — все проще: — Я знаю где взять образец зелья! В кабинете куратора на столе должна была остаться бутылка вина с ним.

— Откуда ты знаешь? Ты же утверждала, что ничего не помнишь? — подозрительно сузила глаза профессор Грин, но приободрилась от новостей, размяла затекшие плечи и уточнила со скрытой угрозой: — Или ты с кикиморой на пару к куратору трансформаторов неровно дышишь?

— Я очень ровно дышу, что Вы! Ровнее просто не бывает! — быстрее, чем Урсула успела договорить, сказала я. — А сведения из достоверных источников!

— Говоришь, в его кабинете есть? — Урсула встала и размяла шею. Похоже, бедная преданно влюбленная ведьма просидела неотлучно у «постели» Эриса Драгоса. Профессор Грин одарила меня предупреждающим взглядом, направляясь к двери, а потом гораздо более мягким прошлась по фигуре куратора: — Смени меня ненадолго. Я схожу в кабинет Эриса и загляну в столовую, а то живот начинает возмущаться от одних питательных зелий.

Питательных зелий? И такие бывают?

Ну да, согласна, на воде с добавками сыт не будешь. А Урсуле явно требовалась передышка от роли няни — выглядела она, мягко говоря, не очень. Да и сама ведьма была явно недовольна таким развитием событий: влюбленность влюбленностью, а комфорт, похоже, превыше всего. Кажется, даже ее взгляд в сторону куратора был теперь, пусть и до сих пот теплый, но уже менее страстный. Мда, бытовуха, что поделать! Она не одну романтическую личность убила!

Дверь хлопнула, а я на цыпочках приблизилась к столу, на котором мирно спал Эрис Драгос. Лицо — как высеченная из камня маска, квадратные черты, угловатые изгибы. Даже во сне он выглядел серьезным. Хотя, кто знает, какая угроза жизни над ним сейчас висит после употребления Йесинового зелья? Может, оттого мышцы и расслабиться не могут, что организм внутри борется с «приворотной отравой».

Вдруг размеренное дыхание сбилось, а потом и вовсе пропало, навевая на меня животный ужас. Я так испугалась, что куратор может безвременно отойти в мир иной, что руки затрясло мелкой дрожью. Подлетела ближе, наклонилась ухом к лицу, надеясь услышать хоть какие-то признаки дыхания, полная надежды, что мне просто показалось. Пришлось встать на цыпочки, ладонями упереться в стол, на котором лежал мужчина и замереть в паре сантиметров от его лица.

Тишина. Тишина. Тишина до леденящего покалывания в пальцах. А потом хриплое: — Эй, ар-р-рива…

Я дернулась от звука голоса прямо в ухо, подскочила, чувствуя, как тяжелое ощущение беды уходит прочь и посмотрела на куратора. Забыла про стыд, который должен быть между нами после выходки кикиморы в кабинете, была просто рада, что куратор пришел в себя. Заливаться краской буду потом. Несмело улыбаясь, встретилась с его глубокими как омут и сонными глазами, и будто почувствовала удар поддых, не в силах оторвать взгляд от мужчины. Сердце бешено застучало в ушах: «Ту-дум, ту-дум, ту-дум», а перед глазами поплыли самые настоящие сердечки.

Йесину изобретательность к черту! Зачем надо было приворотное зелье через собственный рот вливать? Где это видано, чтобы ведьма сама себя приворожила?!

Коленки подгибались от слабости, а на губах расплылась дурацкая улыбка. Если поначалу мое сознание было ясным, то с каждой секундой, что я смотрела на Эриса Драгоса, мозг буквально утопал в розовом сиропе. Черты лица мужчины казались настолько привлекательными, что я, не уставая, рассматривала густые брови, нос с широкими крыльями, жесткую линию рта и главное — глаза, глубокие темные омуты неясного оттенка. Раньше я даже не замечала их цвет, а теперь они казались настолько удивительными и завораживающими, что я не могла вымолвить не слово. Куратор что-то спрашивал, его губы шевелились, а я с чувством странного отупения следила за ними. На задворках сознания билось понимание, что все это результаты «пригубления» приворотного зелья, но с внутренними ощущениями я уже ничего поделать не могла.

Ух, если меня так проняло только от того, что я во рту подержала, какой бы эффект был от целого пузырька?

— Как хорошо, что на Вас привороты не работают, — прошептала я, сделав над собой усилие. Эрис вел густые брови к переносице, приоткрыл от удивления рот и пораженно посмотрел на меня.

— Ты же сейчас не собираешься повторить свой трюк? — наверное, его горло сушило от жажды, потому что говорил куратор, постоянно прочищая горло. А еще украдкой поглядывал на мои руки — не припасена ли у меня скляночка с зельем.

Я попробовала закрыть глаза, что удалось не сразу, но зато получила поразительный эффект — сознание стало проясняться, розовый сироп растворяться, а сердечки улетучились. «Тудум» в ушах смолк и больше не досаждал, и я удовлетворенно улыбнулась. Ура! А то я уже думала, что меня крепко накрыло зельем на несколько дней и постоянное состояние влюбленного пудинга мне обеспеченно. Ан нет — надо просто в глаза куратору не смотреть, и все будет «тип-топ».

Надо было ответить Эрису Драгосу, а то он уже начал совсем нетактично «хэмкать», и даже с закрытыми глазами я чувствовала его изучающий взгляд. Раздался шорох, и я предположила, что куратору наконец надоело лежать на разделочном столе Урсулы Грин и он решил встать и размять косточки. Наугад, не помня расположения мебели в кабинете, медленно сделала два шага назад и пояснила:

— Между нами произошло недопонимание…

Я услышала как жадно он пьет после пробуждения, большими глотками, один за одним, без перебоя. Приоткрыла один глаз, убедиться, что Драгос не какое-нибудь убойное зелье профессора Грин уничтожает спросонья, за что меня потом Урсула расчленит. Но увидела кадык, который ходил вверх-вниз на мощной шее и все мысли ураганом унеслись прочь. Во рту появилось так много слюны, что я сама сглатывала, вторя куратору, глядя широко открытыми глазами, будто на мечту. Эрис закончил пить из кувшина, вытер тыльной стороной ладони рот и внимательно посмотрел на меня.

«Тудум, тудум, тудум!» — застучало в ушах, и я зажмурилась, пока не стало слишком поздно.

О, бедные привороженные! Как же им хреново-то! Вот уверена, каждой практикующей ведьме надо пройти через приворотное зелье, чтобы потом использовать его только в крайних случаях. Вот лично я уже сейчас была готова собирать подписи к петиции о запрете приворотов! Никому не пожелаю таких навязанных и неестественных чувств: когда не смотришь — все прекрасно, но как только объект попадает в поле зрения — становишься сама не своя. И это мне, можно сказать, только капля в рот попала!

— «Арива», ты называешь это недопониманием? — спросил куратор.

Я стояла с закрытыми глазами, но кожей почувствовала его перемещение. Скрипнула половица, до ушей дошел шорох одежды — штанины друг об друга, звук раздавленных крошек под ногами. Дракон приближался намылить мне шею — не иначе! И как ему теперь быстро донести правду, чтобы не прибил? Как-никак на сутки вырубила!

Хотелось зрительного контакта, чтобы показать свою искренность и подкрепить открытым взглядом правдивость слов, но я осознавала — посмотрю, и потом буду блеять нечто невразумительное, а-ля белая овечка! Вот почему сложила руки в молитвенном жесте и попросила:

— Выслушайте меня!

Ну а что — крайние меры — они такие! А то кто этих драконов знает. Мстительные же, говорят. Захочет счеты свести — и поминай как звали!

А еще меня смущало то, как глубоко и тяжело дышал Эрис Драгос, словно перед прыжком на глубину… И я бы даже заподозрила что недоброе в отношение молоденькой покорительницы приворотного зелья и дракона, если бы не рассказ Алана о сердечной привязанности куратора к Мари Финис.

Скрежет ножек стула по полу заставил поморщиться. Похоже, Эрис приволок стул и сел прямо напротив меня на расстоянии всего в пару метров. Я четко слышала, как жалобно заскрипел под его весом ученический стул, как застонала деревянная спинка, на которую он откинулся или облокотился. А потом услышала:

— У тебя одна попытка, «Арива»!

Боги, он мне будет до конца учебы это напоминать?! Стоп! А почему одна попытка? А если не уложусь, то что?

«Тудум, тудум, тудум» — застучало в ушах и я шлепнула себя по левой стороне грудной клетки: «Приди в чувство!». Усмирила сердце, и хотела было начать объяснение, как услышала:

— И глаза открой, бесстыжая! Стыдно? Так поздно! Надо было раньше о воспитании думать, до того, как мой кабинет с ноги открыла!

Ой! Мой глаз дернулся! И еще раз!

Наклонила голову вниз и осторожно открыла глаза, смотря только в пол и на свои трясущиеся ноги. Внутри словно кто-то подбивал: «Подними взгляд, посмотри в глаза…», но я стиснула покрепче кулаки и держала оборону. Нет, ну это будет полнейшим провалом и несмываемым позором, если ведьма свой приворот не поборет и сама же с него растечется розовой лужей по объекты приворота!

— Тогда это была я, — начала с главного, но была перебита. Надеюсь, он не засчитает это за использованную попытку?

— У тебя есть сестра-близнец? — и столько скепсиса в словах, что можно поперхнуться даже воздухом.

— Нет, — как можно серьезней и четче ответила я, а потом уверенно продолжила: — Кикимора обманом взяла с меня полдня жизни, и в это время она была в моем теле и провернула все это безобразие с зельем.

— Какое удобное оправдание! — заметил Эрис, чей уровень скептицизма нисколько не убавился. — Именно поэтому ты на меня даже спокойно смотреть не можешь, а когда смотришь — твое сердце даже меня оглушает.

Слух, кикиморовы кочерыжки! У куратора трансформаторов же столько лет опыта, что он, должно быть, и в человеческой ипостаси улавливает все тонкости звука.

— Это все зелье! — простонала я, нечаянно подняла взгляд и тут же зажмурилась.

«Тудум, тудум, тудум»

— Зелье? — этот хмык был пугающим, впрочем, как и облегченный скрип стула, что остался пустым — Эрис Драгос встал на ноги.

— Да, мне же оно тоже в рот попало, когда… Когда… — я тяжело вздохнула, внутренне застонав.

— Когда что? — раздалось совсем рядом. Куратор был от меня где-то на расстоянии метра. Я каждой волосяной луковицей чувствовала его пристальный взгляд. Луковицы не терялись и вставали дыбом, мурашки бегали табунами.

Тудум, тудум, тудум…

Я выдохнула и быстро выпалила:

— Когда я кинулась Вас целовать. Точнее — не я, а кикимора.

— Тогда откуда ты знаешь о поцелуе, раз это не ты была, — кажется, расстояние между нами сократилось до полуметра.

«Тудум, тудум, тудум, тудум, тудум» — стук сердца оглушал. Хотелось одновременно наброситься на куратора с обнимашками и оттолкнуть ногой, чтобы прекратить воздействие зелья. Оказывается, понимание и осознание — страшная штука. Куда как проще в чем-то одном.

— Долгая история, — начала я, но вспомнила про единственный шанс оправдаться и поспешила исправиться: — Но я попытаюсь рассказать быстро. Когда я вернулась в тело, то… был момент поцелуя. Потом Вам стало плохо, я попросила помощи знакомого врачевателя, но он не смог помочь. Тогда мы обратились к Урсуле Грин. Здесь же и восстановили мои воспоминания при помощи зелья и зеркала. А потом…

Дверь в аудиторию громко хлопнула, и я рефлекторно открыла глаза. Краем сознания заметила полноватую фигуру преподавателя по зельеварению и бутылку в ее руках, но это все боковым зрением. А прямо я смотрела только на мужчину, что стоял на расстоянии вытянутой руки. Понимала, что это все окаянное действие зелья, но не могла перестать изучать мужчину вблизи. А то, что и Эрис Драгос не сводил с меня темного и глубокого, как ночное небо взгляда, только растапливало желе под названием «привороженная Дженни». Странное чувство — бешеный ритм пульса, сердечки в глазах, сироп в сознании, но где-то в груди… пусто. И именно эта искусственность чувств помогла прийти в себя и выдавить слова:

— Профессор Грин может подтвердить.

— Да? — Эрис Драгос заинтересованно повернулся к рыжей ведьме, что в напряженной позе замерла у двери. Урсуле явно была не по нраву обстановка в аудитории, и, судя по судорожно сжатой руке на горлышке бутылке, я всерьез рисковала получить вторую порцию зелья, только уже внешне…

Урсула медленно подошла к нам, расчленяя меня взглядом, препарируя вдоль и поперек. Я ощутила волну такой желчной ревности, что если бы могла, давно бы раскаялась и повязала на дракона большой бант и вручила с пожеланиями счастливой семейной жизни. Но зелье-то не простое! Кикиморовское! Из-за приворота я могла лишь на секунду переводить взгляд от объекта привязки и вновь бесстрашно сохнуть по куратору на глазах у разозленной ведьмы.

— Вы можете это подтвердить, профессор Грин? — сложив руки на груди, Эрис Драгос повернулся к Урсуле, а я осоловело смотрела, как черная ткань натянулась на тугих мышцах груди, обозначая совсем некислую комплекцию дракона.

«Тудум, тудум, тудум» — снова шумела в ушах, поэтому я сначала подумала, что мне послышались слова преподавателя по зельеварению:

— Подтвердить? Я лишь могу подтвердить, что налицо любовная зависимость, граничащая с ненормальностью, физические домогания и посягательства на личную жизнь куратора. Советую Вам, Эрис, немедленно обратиться к ректору с просьбой об отчислении адептки. Готова быть Вашим свидетелем по делу.

У меня перед глазами даже сердечки градом вниз попадали, не то, что челюсть. Д-д-домогания?! Посягательства? Урсула же сама лично видела происходящее в тот вечер! О чем она говорит?

Я ошеломленно посмотрела на профессоршу и встретила прямой и ненавидящий взгляд. Как мало надо, чтобы перейти из статуса любимой подопытной адептки в сердечного врага — всего лишь перейти дорогу в любовных делах. Но как быть, если перебегала тропинку не я, а одна кикимора болотная? Или все дело в сцене, которую она только что наблюдала: видела взгляды и расценила их как мою собственную симпатию к дракону и решила убрать соперницу с пути?

Пока сердечки вновь не заслонили обзор, а мозг с испугу прояснился, я схватилась за последнюю попытку:

— Спросите у врачевателя Матриэля, он был здесь и видел то же, что и профессор Грин!

Эрис Драгос крайне заинтересованно оценивал наши с Урсулой лица, видимо, пытаясь сам докопаться до правды. Но профессор Грин не дала долго размышлять над ситуацией:

— Матриэль отправился на практику на неделю в Призрачный лес. Удобное оправдание. Эрис, я бы на Вашем месте не стала тянуть время а просто вышвырнула ее вон. Сейчас она чудом не погубила, но что будет дальше? А репутация? Ее потом ничем не отмоешь…

От такой несправедливости я открыла было рот, столкнулась взглядом с Урсулой и закрыла. Хорошо, я приму твой вызов, рыжая бесстыжая ведьма! Я из-под темной воды достану кикимору Йесю, выведаю, где найти ту книгу, что заинтересовала тебя, и тогда мы поторгуемся!

А пока…

— Куратор Драгос, дайте мне неделю, чтобы доказать Вам, что я говорю правду. И еще…

— О, что-то еще? — пораженно переспросил он, дивясь моей наглости.

— Да, Зак пропал. Мне нужна Ваша помощь.

Горлышко бутылки треснуло в руках Урсулы Грин, а на пол одна за одной стали капать алые капли крови. Надо же — красная! А я думала, она вся и внутри позеленела от ревности!