ГЛАВА 23

Как только я скинула влияние укротителя, телу стало так легко и свободно, что я немедленно вскочила на ноги с желанием расквитаться, но неожиданно ощутила невесомость. Опустила глаза вниз и из горла вырвался удивленный вскрик — снежный покров долины можно было разглядеть прямо через мою ладонь, впрочем, как и через все тело. Я была бесплотным духом.

Стоп! Без паники! Как там Драгос сказал: я в Долине Мертвых? И нужно поторопиться, иначе мой дух останется здесь… Значит, мое тело по-прежнему в безопасности в сарае, а здесь я присутствую эфемерно. Верно?

Но что это за место? Передержка духов? Связующее пространство между миром живых и потусторонним? Почему Эрис грозился рассеять душу призрачной ведьмы именно здесь, и это звучало так угрожающе, будто хуже быть не может?

Мое физическое тело осталось беззащитно, возможно, один на один с привидением, и эта неизвестность убивала. Местоположение Драгоса я точно не знала: нагрянул ли он с визитом в заброшенную хибару или же связывался со мной на расстоянии, почуяв неладное. Но даже его присутствие не вселило бы в меня уверенность — намерения куратора не сияли прозрачной чистотой. Но, стоит признать, что в отличие от призрачной ведьмы, Эрис хотел использовать мою кровь по наводке привидения, а не тело. Однако — вопрос в количестве! Кровь можно и до капли вытянуть! Так что доверять трансформатору я тоже не могла!

Оставалось рассчитывать на Алана. Поразительно уже то, что Кертис сумел удерживать в Долине Мертвых контроль над моим духом, учитывая, что контролировать привидений укротители не могут. Оставалось только догадываться, что укротитель, скорее всего, действовал через физическое тело так же, как эта спевшаяся парочка доносила до меня свои голоса.

В момент, когда я осознала себя духом, спесь поутихла. Жар, с которым я хотела ринуться в бой на этих пособников, поубавился. Благовония ароматным одеялом пеленали меня, внушая спокойствие и умиротворение, хотя внутри я осознавала навязанность чувств- до душевного равновесия мне как до звезды на небе. Вся эта блаженная нега, что вновь окутала меня, навязана насильно. Но как ей сопротивляться?

Закрались предательские мысли: А что, если повторить за ведьмой то, что та не прекращая твердит в правое ухо, и правда упокоить дух Мари? Но что случится после? Ведь это прямое действие по ее плану…

— Арива! Повторяй за мной! — голос Драгоса перебил речь ведьмы и завладел моим расплывчатым вниманием. В левое ухо куратор вновь повторял одну и ту же фразу, заставляя задуматься о других перспективах — повторить за Эрисом, чтобы услышать тишину. Но что дальше? Что, если слова ведьмы про невозможность оживить тело Мари Финис правда, и я просто сделаю ходячее зомби?

Я попробовала максимально сконцентрироваться, вынырнуть из объятий ароматного марева, и задала единственный действительно важный для меня вопрос:

— Как вернуться в тело? — надеялась, что Драгос с привидением слышат меня так же отчетливо, как и я их, раз знают, что я ни словечка из их речи не повторила.

Но как только я спросила про возвращение, дух Мари Финис дернулся, будто хотел обернуться, но не смог. Полупрозрачная фигура бывшего куратора ведьм рванула в сторону еще раз, но все тщетно. Максимум, что я смогла увидеть — так это размытый профиль почившей ведьмы.

Мари сковывает формулировка вызова, что диктовала встать ко мне спиной? Так необходимо? Если бы она стояла лицом ко мне, то представляла бы угрозу? Или наоборот, приведение сказало так, чтобы я не видела лишнего?

— Скажешь то, что я прошу, и получишь команду возврата в тело, — голос привидения в правом ухе трещал от нетерпения.

— Арива, давай попробуем вернуть твоего куратора! А потом и тебя. Не слушай эту хитрую каргу, как мне соврала, так и тебе наплетет. В данный момент нити питают тело Мари кровью волшебных созданий, оно уже не такое сухое и безжизненное, мы держали его в минимальном тонусе, а сейчас запускаем процессы в организме. Призови своего куратора обратно, помоги мне наполнить ее тело жизнью и я в долгу не останусь. Клянусь честью черного дракона!

— Не смей! — оглушил меня на правое ухо крик призрачной ведьмы. — Ты себе сердце не боишься порвать глядя, как она излагается на твоих глазах? Как душа Мари через пару лет будет привязана к голому скелету?

— Я не могу не попробовать. И даже если случится худшее, мы сможем вновь позаботиться об упокоении ее души. Почему ты так спешишь отправить ее душу на перерождение?

— Ты не знаешь, но ее срок подошел уже много лет назад, и в летописи жизни давно стоит черная дата напротив ее имени. Она жива только благодаря… — ведьма осеклась, замолчала, и вновь обратилась ко мне: — Дженни, неважны подробности, просто слушай меня.

Мне порядком надоело это «послушай меня», «повторяй за мной», но навалившаяся нега не давала как следует разозлиться и активно действовать. Зато расслабленность не мешала моему внутреннему чувству протеста против принуждения, да еще такого подозрительного.

В голове ясным лучом мелькнула идея и высветила другой путь: раз здесь место душам, и даже моя сюда смогла попасть с помощью содержимого чаши, то и призрачную ведьму, как беспокойную душу, можно призвать сюда. Что я и сделала, повторив ту же фразу, которой призвала Мари Финис, только внеся изменения в паре мест. Имя ведьмы было двойное, но помнила я только одно из них — Гортензия, и надеялась, что все получится и так. И позвала:

— Гортензия Финис, явись перед до мной, встань ко мне лицом!

В моем правом ухе раздался сдавленный стон, после чего наступила блаженная тишина, а перед глазами стал проявляться силуэт привидения. Очень разгневанного, взбешенного неупокоенного духа, что сейчас глазами практически делал из меня полупрозрачную нарезку.

— Вы тоже здесь можете быть? — делано удивилась я, смотря, как фигура Мари задергалась в бессмысленных попытках повернуться. — Тогда и упокоить пра-пра- пра… тоже можете.

На лице призрачной ведьме эмоции сменились с гнева до легкого раздражения, а вот кулаки остались по-прежнему крепко сжаты. А уже через несколько секунд ведьма совсем справилась с чувствами и показывала лишь одно удивление:

— Дженни, ты так талантлива! Я не могла сама оказаться здесь из-за своего статуса неприкаянной души. Теперь я и сама смогу помочь Мари, — привидение повернулось к фигуре моего куратора и без запинки быстро протараторила: — Ты душа Мари Финис беспокойная, в этом мире не прошена. Оторвись от мирских сует, испытай ты покой души. На свече мирской больше ты не пляши, тебя ждет тихий огонь новой судьбы.

Дракон чуть не разорвал своим криком мне барабанную перепонку в левом ухе, я зажмурилась, и почти пропустила момент исчезновения Мари — застала лишь размытый контур, а потом и вовсе ничего. Но больше всего меня беспокоило не это

— сознание царапнула деталь — призрачная ведьма в свои слова добавила имя своей пра-пра-пра…внучке

Я встретилась глазами с привидением и нутром почувствовала опасность. В голове, несмотря на усмиряющий эффект благовоний, ясно прояснилось понимание — ведьма меня сюда заманила, чтобы оставить в потустороннем мире навсегда. Меня и Мари, и раз тело куратора она уже не считает по каким-то причинам пригодным, то на мое она явно положила глаз. Ведь не зря же я слышала упоминание вскользь о такой возможности…

Но если она рассчитывает, что после этого я повторю за ней хоть слово — то она крупно ошибается. Эх, Алан не зря не давал мне сказать не слова! Не надо было мне скидывать его узы приказа, возможно, он бы и подсказал как отсюда выбраться…

Оставался еще Драгос, но после оглушительного рева в голове наступила оглушительная тишина. На контрасте это ощущалось просто восхитительно, но в свете нынешних событий — угнетающе. Неужели, Эрис не выдержал ухода души любимой и крушения надежд? И рев в ушах — это рев дракона? Боги, у меня за куратора даже душа заболела…

Дженни! Нашла когда и кому сочувствовать! Лучше бы о себе позаботилась! — ругала я саму себя, смотря на медленное приближение ведьмы.

Так! Погодите-ка! Если Мари успешно отправилась в потусторонний мир, так почему бы и призрачной даме не последовать за родственницей?! Не перепутать бы только в тексте ничего…

— Ты душа Гортензии Финис беспокойная, в этом мире не прошена. Оторвись от мирских сует, испытай…

Как только я начала произносить слова, привидение подобралось, подобно хищнику перед прыжком и понеслось на меня, отчего я начала говорить только быстрее. Успею или нет, пока она до меня доберется? И если ведьма достанет, то сможет причинить вред или нет?

— Твой брат умрет, если я не вернусь! — крикнула она, понимая, что моя речь будет быстрее ее призрачного бега.

Но цели ее слова достигли, в отличие от моих. Против подобных угроз я была безоружна.

— Он же у гномов, — пусть дух и не чувствовал физической боли — моральная все еще была при мне. Ощущение, словно мне разом выбили весь воздух из легких и заполнили вновь раскаленным огнем, что выжигал горло и толком не давал говорить.

— Он в моей власти. Перед уходом я отдала распоряжение, что если не вернусь — минуты жизни твоего брата будут сочтены.

— Это правда? — зачем-то переспросила я, дотошно всматриваясь в призрачное лицо ведьмы.

— Проверь и узнаешь. Мы вместе с Заком отправимся ка круг перерождения, — ведьма была напряжена, ее голос был далек от спокойствия, но я все равно не могла понять, врет ли она или нет.

Но какое право я имею рисковать жизнью брата?

— Давайте вернемся и забудем все, что здесь случилось, — примирительно предложила я, на что получила категоричный ответ, который на целую минуту заставил меня замолчать: — Нет.

— Тогда что Вы хотите? — наконец, мой голос оттаял от эмоциональной заморозки.

— Твое тело.

— Это такова оплата за добро и помощь? — пока мы разговариваем, я могу думать, а значит, есть возможность найти выход из этого тупика.

— А ты не выполнила упокоение, — тут же откинула в сторону мой упрек ведьма.

— Боюсь, результат был тот же, — предположила я, оценивая вид привидения. Итог: призрачная дама совсем не уверена в положительном результате. To ли врет насчет Зака, то ли привыкла мерить людей по себе — сама-то без зазрений совести Мари упокоила, говоря что-то про давно отсроченную дату смерти…

— Не зря ты показалась мне смышленой, — довольно согласилась ведьма, ничуть не раскаиваясь в своих мотивах и желаниях. — Во всех отношениях прекрасное тело — и по уму, и по силе.

— А по поводу рассказа о силе Вы тоже меня обманули?

— Ну почему? Могу и рассказать немного: в тебе две силы — оборотническая — от родителей, и ведьминская — от Мари.

— От Мари?

— Да. Надо было восполнить потерю одного за счет другого, не вдавайся в подробности. Никто не знал, что организм младенца так приспособится к новой силе…

— Младенца? Почему случилась потеря силы? Мама рассказывала, что была раньше знакома с Мари…

— Это не имеет значения сейчас. Ты узнала, что хотела. Тем более — это уже бессмысленно, раз тело будет принадлежать мне, а твой дух после упокоения забудет обо всем.

— Моя звериная суть утрачена? — мне было важно это знать.

Ведьма не хотела отвечать, но потом заглянула мне в глаза и все-таки сжалилась: — Нет.

— Зак действительно у Вас?

— Да.

Я вспомнила змейку, что ушла под землю и засомневалась в словах привидения. Но призрачная дама тогда слышала наш разговор с Кертисом, и знает, что мы приблизительно нашли местонахождение Зака в подземном царстве гномов.

— Вы в сговоре с гномами? — уточнила я, пытаясь найти прорехи в истории. Не хотелось бы потерять себя просто так, в то время как Зак бы находился в другой и реальной опасности. Кто тогда его спасет? Алан?

— Да, — непоколебимо ответила та.

Что делать? Как быть? Умирать жуть как не хочется, особенно с риском быть обманутой и действительно не спасти брата…

— Зачем Вам мое тело?

— Глупый вопрос, — фыркнула ведьма. — Я несколько столетий ищу способы вернуться и отомстить. Тело Мари казалось идеальным — сильная ведьма, родовая связь, красавец жених, но, в итоге, и оно не выдержало вселения, даже работая на подпитке из крови волшебных созданий. Твое же обладает двойной силой и должно принять мою неупокоенную душу. Помнишь, ты нашла Мари мертвой? Это был момент, когда мое привязка к телу не удалась. В тебе же буйным цветом распустилась кровь Мари не мешая заложенной силе зверя, что сейчас в спячке. Так что для меня теперь нет смысла мучиться с телом внучки…

Я не знала, что даже в эфемерном состоянии мои волоски на коже могут вставать дыбом.

— Вам не жалко внучку?

— Все честно — я и так продлила ей жизнь. Если бы не мое руководство и, кстати, не твоя младенческая кровь, она бы уже не жила. Я дала ей годы счастья вместе с любимым, пришел через платить по счетам. Но кто мог предположить, что тело Мари окажется настолько слабым…

— Или же отказалось принять чужую черную душу? — возмущение вырвалось из глубины сердца.

Если бы призрачная ведьма могла проклясть душу — я бы получилась по полной.

— И как только Эрис Вам помогал?! — возмутилась я, видя всю глубину злости привидения. — Это же он собирал кровь животных? Он украл тело из морга?

— Он помогал не мне, а любимой. И если бы все удалось, то и дальше бы жил с любимой, я бы постаралась, чтобы он не заметил замены.

— А то он дурак! Драконы всегда отличались проницательностью, госпожа Финис, вы это зря.

— Любовь слепа. И если любимая пахнет по-прежнему, кровь — та же, внешность — та же, то он сам уговорит себя и оправдает мои сомнительные поступки. В глазах влюбленных ширмы — знай это!

— Но со мной Вы на что надеетесь? Только на кровь Мари вперемешку с оборотнической? Не слабовато?

— Это ты зря. Кровь — не водица, Эрис питает к тебе слабость. Жалко, кикимора не сильна в соблазнении, а то бы брала уже его горяченьким. А она, дура болотная, приворотное зелье решила сделать для исполнения миссии, ведьмой себя возомнила, а основ не знает! Чучундра зеленая!

— Г-г-горяченьким? — от наглости и размера аппетитов это призрачной мадамы я практически потеря дар речи на минуту. Очуметь! Это, значит, кикимора не сама втюхалась в дракона по велению сердца, а по приказу привидения пыталась соблазнить трансформатора? Это я опять привидению обязана за позор всей моей жизни?!

— А что ты удивляешься? Знаешь, сколько лет у меня мужчины не было?

— Так почему он теперь должен быть у меня? — возмутилась я.

— У твоего тела. Бывшего тела. Почти, — поправила меня ведьма. — Если бы все случилось, я бы не дала тебе так затягивать нашу встречу в Долине Мертвых.

Вот ведьма! Самая настоящая черная- беспринципная, наглая, злая и очень страшная…

— И что будет со мной? Новая жизнь, а эта — молодая и еще даже непрожитая толком — Вам на услужение?

— А есть другие варианты?

Есть. Срочно вернуться в собственное тело и найти Зака, где бы привидение его не прятало. Даже если у гномов придется все разнести по граненным алмазикам. Но как вернуться из Долины Мертвых? Стоит попробовать озвучить желание?

— «Возвращаюсь обратно в свое тело!» — решилась на попытку, и словно бы ответила на вопрос ведьмы.

— Не выйдет.

И, правда, не вышло. Что же тогда за фраза? Ведьма говорила о какой-то команде…

— «В тело!» — выкрикнула я. — «Назад!», «Обратно!»

— Еще одно слово, и я вернусь обратно и прикажу убить Зака, — пригрозила мне призрачная дама, усиливая в стократ мою и без того огромную ненависть к ней. — Ни одна из нас не получит желаемое, еще и прибавиться жертва в виде кота…

— Не слушай ее! — донесся до меня голос Алана. Такой далекий, словно добирался ко мне очень долго, через препятствия, что сделали его совсем тихим. — Silent!

Приказ тоже долетел слабеньким, его не составило труда скинуть с плеча, словно пыль. Но вот следующий прилетел уже сильнее, а потом еще и еще, пока я не почувствовала сильное давление, желание покориться.

— Так что? Приступаем? Или предпочитаешь жить с чувством вины, что ты жива за счет жизни собственного брата? Что сделала эгоистичный выбор?

Silent! Silent! Silent! — команды укротителя уже не в шутку подавляли и без того сметенную душу. Но могу ли я поддаться? Сумеет ли Алан быстро разобраться в происходящем и спасти брата?

Вряд ли — стоило признать правду. Но вот так отдать душу на упокоение, а тело — ведьме…

Мое сердце разрывалось от тяжести выбора правильного пути, в котором хотя бы брат останется живым. Ведь ведьма может и соврать насчет своей причастности, а Зак тогда может совсем пропасть у гномов…

Ведьма медлит и не вселяется в мое сейчас свободное в сарае тело? Почему? Знает, что тогда это временно? Или есть другие причины?

«Silent!» — мощный приказ прямо в растерянное сознание, и я чувствую, как становлюсь полностью покорной, как горло сковывает печать молчания, чтобы раскрыться только для единственной фразы, сказанной одновременно мной и Аланом: «Redire ad tuum corpus».

Снег в долине смазывается в одну белую полосу, серое небо становится темным потолком сарая за несколько секунд, и я со страхом ощущаю чувство падения с высоты. Пугаюсь, из-за чего невольно сбрасываю контроль укротителя и чувствую сосущее притяжение к собственному телу. Ура! Почти! Еще немного, и меня притянет в родные косточки, я почувствую жесткие деревяшки под собой, встану ногами на твердый пол!

Я вижу свое тело в руках Алана, оно кажется таким маленьким и беззащитным. Мои глаза плотно закрыты, словно я крепко сплю. Руки Кертиса сжимают меня так крепко, будто закрывают от всего мира, а лицо укротителя… Никогда больше не скажу ему ничего плохого после того, как видела это выражение на грани отчаяния, безумия, полной потери самой сути, края самоконтроля и демонического упорства. Эти горящие золотом глаза и бездна в глубине них…

Волосы мокрые, в болотной тине, на шее — рваная нить с ракушками — дело рук кикиморы с ее тянувшими на дно побрякушками. И стоявшее рядом на коленях чучело, такое же мокрое и потрепанное, как и укротитель.

Сарая уже не было — крыша была сорвана с корнем, кривые зубья уцелевших деревяшек в стенах, хлам и пустой стол. Все это пронеслось за доли секунды в сознание, пока я летела, чтобы опять стать полноценной собой. Всего пара мгновений и вот…

Я врезалась, словно в каменную стену, и была сильно отшвырнута назад, в полете наблюдая, как глаза моего тела медленно раскрываются и смотрят на Алана. Я летела назад, будто специально — медленно-медленно, и видела, как теплая улыбка зарождается в уголках губ Кертиса, как лицо освещает надежда и радость, как морщинки вокруг глаз становятся заметней.

И только пугало вдруг подняло голову и посмотрело будто ровно на меня, рот- шнурок дернулся и сорвался с привычного места — выскочил узелок из холщовой ткани. Глазницы провалы наблюдали, как я все дальше и дальше лечу, поднимаюсь выше. А я с беззвучно открытым ртом видела, как фигуры в поломанном сарае мельчают, чувствовала, как меня все сильнее и сильнее засасывает куда-то.

И вот я уже несусь над академией, над городом, над равниной. Картинка смазывается в разводы от скорости, пока я со всего размаху не влетаю во что-то мраморно твердое, отчего из груди вырывается болезненный стон, и я чувствую охвативший все тело пожар. Настоящая агония терзает каждую мою клеточку, каждый миллиметр моего тела, я зажмуриваюсь, не в силах больше терпеть, хриплю до полной пропажи голоса, а когда открываю глаза, то вижу перед собой абсолютно растерянного Эриса Драгоса.

— М… М… М-м-мари?

Конец первой части.