XXV. Откровения

Хаос. Крики слились в единый протяжный вой. Все куда-то мчались, прыгали, падали с этих воздушных рядов, звали на помощь. В самом низу до сих пор вращался маленький теперь, постепенно угасающий смерч. Местами что-то продолжало дымиться и даже гореть. А мне показалось, что время замедлилось. Что его просто не стало. Была лишь я и раненый всадник на метле. Из оцепенения вывел Аксель. Он толкал меня куда-то вперёд – я не чувствовала опоры под ногами – и полетела вниз, заплетаясь о собственные ступни. Он повалился сверху, нас топтали. Вокруг продолжало вонять чем-то едким. И тут меня пронзила мысль: «Где второй наездник? Всё же началось из-за него». Как мы выбрались с площадки, я не помню. Помню, как стояла, прислонившись к ранжаду9 – огненному дереву, и пыталась отдышаться. Надо мной навис Аксель: то ли прижимая к себе, то ли гладя по голове, плечам, спине. Я путалась в том, что вижу. Мне чудилось, будто все ранжады одновременно вспыхнули зелёным, затем перелились в синий, а под ними плясали страшные существа. Уродливые, красно-коричневые с копытами вместо ног и рук, с пятаками на месте носов. Я прыгаю в озеро. Вернее, не прыгаю, оно само меня поглощает. Вода обволакивает мои ступни, голени, бедра. Я постепенно погружаюсь на дно. Пальцы цепляются за илистый берег. На моих губах застыл безмолвный крик. Платье намокает, тяжелеет под весом воды, холодит разгорячённую кожу. Картинка леса сплющивается, растягивается. Отдаляется и приближается снова. Деревья танцуют в такт изменения цвета. Подпрыгивают, кружатся, и их тоже плющит несусветно. То их ветки вытягиваются, становятся такими длинными, что я буквально вот-вот за них зацеплюсь и вылезу из воды. А то они втягиваются в ствол, и деревья стоят голые-голые, но прыгают и светятся. Акселя тоже плющит. Какой же он смешной! Его волосы похожи на сардельки, а глаза – на две маслины. А вместо ног у него какие-то щупальца. Да и на руках две хлебных булки. Мне так смешно, просто невозможно. Но вместо смеха получается издать только какие-то булькающие звуки. Ой, кажется, я погрузилась слишком глубоко, слишком… ***– Легче? Кашель. Горло саднит, грудная клетка разрывается изнутри. Я валяюсь на боку в высокой лесной траве и кашляю, задыхаясь, но никак не могу остановиться. Аксель нависает надо мной, обеспокоенно осматривая лицо, руки, которыми я раздираю горло и бью себя по груди. Изо рта льётся вода, много воды. Сколько же я наглоталась? Аксель присел на корточки, погладил по волосам. Обернул меня во что-то тёплое. Руки и ноги ватные – не смогла бы сопротивляться. Наконец-то я могу свободно дышать. В горле всё еще клокочет, но по крайней мере, из меня больше не изливается ковшами жижа. Отдышавшись, я спросила, приподнимаясь на локтях: – Сколько я была в отключке? – Пару минут, – Аксель покачал головой, словно прикидывая. – Тебя здорово накрыло, я раньше такого не видел. – А что произошло? – Что ты видела? Расскажи сперва. Он спрашивает вполне серьёзно. От бывшей насмешливости и небрежности не осталось и следа. Верните милого Акселя, а то этот смотрит, как второй Эйнвар! Я рассказала всё, начиная от момента с молниями и заканчивая своей дискотекой деревьев. Аксель становился всё угрюмее, но в конце позволил себе усмехнуться. Помолчав немного после, произнёс, подбирая слова: – Рассказываю. Сяо применил запрещённый приём. Он выкрал у профессора Следжа амулет призыва молний. – Значит, я их правда видела? – Да, зоркий глаз. Я сперва тебе не поверил, потому что Сяо же – воздушный маг, откуда у него молнии? Второй всадник использовал контрзаклинание. Защитное. Создал некое подобие зеркала, которое должно было отражать молнии. Но что-то пошло не так, и молний стало в два раза больше. Я согласно закивала. Этот момент я тоже хорошо помню. Аксель с живым удивлением повернулся ко мне: – Ты и вправду не помнишь, что было дальше? Молнии от «зеркала» должны были направиться в Сяо, но они почему-то полетели к трибунам. И без того обеспокоенные смерчем зрители в панике начали бросаться кто куда. Сперва я тоже подумал, что молнии разлетаются хаотично во все стороны. Пока одна шаровая не пролетела и не взорвалась прямо над нашими головами. – И что же… – Они все были направлены в тебя, Румпелина. Кто-то хотел тебя убить. Моему шоку не было предела. Я почувствовала, как вновь задыхаюсь. В полотенце стало невероятно жарко, захотелось снова нырнуть в то озеро. Кстати, почему я вообще в нём оказалась? Аксель так и не рассказал. Но убить меня… За что? Кому я нафиг сдалась? Нищенка из приюта в одном-единственном платье и деревянных башмаках. Надо мной красным пламенем вспыхнул ранжад. Несколько искорок посыпались вниз. И хоть они не могли причинить вреда, Аксель всё равно опасливо отполз чуть назад. – Спокойнее. Горячая ты девушка, Румпелина, – он усмехнулся. – Вон, платье силами своей нервозности высушила. И правда. То-то мне стало так жарко. И полотенце, и одежда высушились не иначе как с помощью магии. – Однако, у тебя очень большой внутренний потенциал, – задумчиво произнёс Аксель. – Как ты пришёл к магии? – вопрос сорвался сам собой. Я уже задавала его Йенову, хотела задать Анэлии и тому же Акселю, но, конечно, не в такой обстановке. Я даже не знаю, который сейчас час! Я просто сижу в полотенцевом коконе под горящим деревом и ни черта не понимаю. Аксель усмехнулся. – Уверена, что это то, что хочешь спросить в этой ситуации? Я притихла. В голове кружились обрывки самых разных мыслей. Аксель бережно вложил мою руку в свою широкую ладонь с грубой мозолистой кожей. Другую руку парень приподнял в паре сантиметров от земли. Зажмурился и монотонно произнёс: – Любая магия – это, в первую очередь, сильные эмоции. Без них ничего не будет получаться. Аксель сложил пальцы в неизвестный для меня пасс, задумчиво покрутил кистью из стороны в сторону. Вокруг комковатой почвы загорелись жёлто-зелёные искорки, похожие на стайку маленьких светлячков. – Если эмоции негативные – то магия будет нести хаос и разрушения. А если позитивные… Искорок становилось всё больше, они кружились всё быстрей и сливались в единое целое. И вдруг в этом ослепляющем на фоне позднего вечера свете из-под земли пробился маленький росток. Аксель распахнул глаза, задержал дыхание, гипнотизируя крошку-растение. С упругим звуком раскрылись два малюсеньких листочка. Нежных, светло-зелёных, таких молодых и свежих. – … то оно может даже подарить новую жизнь. Я, как заворожённая, смотрела на это магическое шоу, не в силах даже вздохнуть. Боясь нарушить ту незримую чувствительную магию мироздания. Искорки начали потихоньку тускнеть и меркнуть в темноте, словно догорающие свечки. Аксель шумно выдохнул, слегка хихикнув, и наконец выпустил мою ладонь. Смех у него был высокий, заразительный, так что я тоже невольно улыбнулась. – Тяжело было создать целое растение из ничего? Повернувшись, он посмотрел на меня. В его глаза всё ещё кружились догорающие искорки, создавая причудливые блики на ярко-зелёной радужке. – С тобой – совсем несложно. Смущённая, я не смогла больше вынести его взгляд, отвернулась, прикрываясь растрёпанной рыжей косой. Как неопрятно! Кто с такой замарашкой вообще общаться захочет! – Я же говорю… всё дело в эмоциях, – он отрешённо произнёс эти слова, вглядываясь уже в глубокую темноту леса. – Ты светлый человек, приносишь радость, пробуждаешь тепло в душе. Поэтому и эмоции от тебя исходят самые что ни на есть положительные. Я заметила на его скулах лёгкий румянец, левая рука теребила макушки только пробившихся весенних травинок – ему так же неловко это всё говорить, как и мне – находиться здесь. От осознания стало легче. Я покачала головой, поджала колени под себя, уронив на них подбородок. Это помогло слегка расслабиться. – Сомневаюсь, что магия огня может создать нечто подобное. Она сама по себе – хаос. – Это только так кажется, – серьёзным тоном возразил волшебник. – Я достаточно много общаюсь с Эйнваром… – Ой нет, – я замахала руками, вставая с земли. – Хватит мне за сегодняшний вечер переживаний. Ещё бы Раффа припомнил! Аксель расхохотался, наоборот, откидываясь назад. Его кудри разметались по влажной земле, и я отчего-то подумала о том, как потом сложно будет вычищать всю эту грязь, налипшую на волосы. – Да уж, тебе сложнее, чем мне. Но ты справишься, я уверен. Я отряхивала платье, как Аксель вдруг вцепился в мою лодыжку. Я взвизгнула, хотела влепить ему затрещину, но парень ловко увернулся, а заодно потянул меня на себя, и мы вместе покатились по склону. Ну вот, теперь ещё и платье стирать. А я ведь только искупалась в озере! Я не заметила, как наши лица оказались в опасной близости. Второй раз за этот вечер. Может быть, это знак свыше? Богиня, я бы хотела немного других знаков. Например, что мне делать с магией и кто меня пытался сегодня убить. В какой-то миг мне показалось, что сейчас он меня поцелует. Я не хотела представлять, каково это. Раньше даже не задумывалась о том, каким будет мой первый поцелуй. Я не знала, что делать! От паники словно оцепенела, забыла, как дышать. Аксель приподнял кисть, нежно поправил одну из выбившихся из косы прядей, упавшую на лоб. – Ты мне нравишься, Румпелина. – От его шёпота по шее пробежали мурашки. – Просто хочу, чтобы ты знала. А что будешь делать с этим – тебе решать.