XLIII. Светлячки

Что ж, получается, всё-таки воспользовался. Мы шли до подземелья Раффа и весело болтали. Вернее, болтал, конечно, Аксель. Это не ему за три недели пришлось пережить кучу всякого дерьма, простите за грубость, из которого вылезти практически невозможно, так как снова вляпываешься в такую же кучу, а может, даже больше. Он рассказывал мне какие-то новости и сплетни, а я шла за ним тенью, думая: зачем я согласилась с ним пойти на прогулку? Зачем я согласилась, чтобы он меня проводил? Прошлась оценивающим взглядом по его скачущей вприпрыжку фигуре в профиль. Не красавец, конечно, да. Но вроде не дурен собой, не глуп. С чувством юмора всё в порядке, вроде бы нежен и заботлив. И что-то мне в нём всё-таки не нравится. Настойчивость? Ха, настойчивость – это когда Эйнвар занимается сексом с горничной прямо в коридоре. Я один раз на это наткнулась – в комнату свою попала только под вечер от страха и смущения. Как Вероника его терпит? О чём говорили? Ах да, о настойчивости. Аксель вполне себе вежлив и обходителен, вроде пытается понравиться. И всё же… всё же что-то меня смущает. Мне никогда раньше не уделяли внимания парни. Вот никогда и никто. Моримото шутила, что единственный секс, который я увижу в своей жизни – это насилие от мародёров с Диких Земель. – И то, если повезёт, и на тебя, такую тощую и нескладную какой-нибудь изголодавшийся глаз положит, – добавляла она каждый раз. Получается, мне должны быть приятны ухаживания Акселя. Тогда что не так? Почему я, противясь своей же логике, веду себя максимально холодно и отстранённо? ***Рафф одарил меня своей самой слащавой улыбкой, когда я вошла в подземелье. – Что-то ты сегодня бледненькая, Румпелина. Зададим сегодня огоньку? Он так подмигнул, что меня аж передёрнуло. Будто глаз дёрнулся. А довольный комментарий Хавзы: «Да-а, поддадим жару!» явно не сулил ничего хорошего. Сегодня нас было шестеро. Надеюсь, Йенов хоть когда-нибудь восстановится и сможет вернуться к занятиям. Сколько времени это займёт, никто не знает. Мы уселись в круг, ожидая задания. Рафф отчего-то явно пребывал в самом лучшем своём настроении. Улыбка прямо не сходила с его лица, белые зубы сверкали на фоне чёрной бороды. – Румпелина, удалось выполнить домашнее задание? – К-ка… – С градусником, – облегчил он мне процесс воспоминаний. Богиня, я совсем про это забыла. Столько всего, что любая учёба напрочь выпала из головы. Улыбка Раффа стала ещё шире. – Я твой декан. Мне известно, что кто-то не ходил на лекцию по модусам, так? Я лишь уныло потупила глаза в пол. – Ну и, разумеется, ты не сможешь сейчас продемонстрировать простой фокус с прошлого занятия, где я потушил огонь губами. Торжествующий Рафф только что не потирал руки от удовольствия. А как же премия? Разве ему не заплатят меньше, если я вылечу? Хотя… почему я об этом вообще думаю? – Я… хочу попробовать, – почти уверенно произнесла я. – Хочешь попробовать… опозориться ещё раз? Пятеро студентов заржали. Наверное, со стороны это и вправду выглядело смешно. Я лишь плотно сомкнула губы и, спрятав руки за спину, кивнула головой. Рафф щёлкнул пальцами, и в центр комнаты выплыла свечка. – Валяй, – только и сказал он, махнув рукой, а затем уселся в позу лотоса на пол к остальным учащимся. Я подошла к свече поближе, заглушая голос разума, который прямо вопил: «Румпелина, что же ты делаешь? Только сняли бинты! Хочешь ещё один ожог? Прекрасно». Кажется, я начала плакать, потому что пламя свечи вдруг начало двоиться в моих глазах. Я склонила голову набок и сощурилась, стараясь вернуть единую картинку, но свечей словно стало две, и одна из них стремительно удалялась из моего поля зрения. Я не могла следить за обоими язычками и, в конце концов, просто стала игнорировать тот, который двигался. Странное дело. Это снова повторилось. Пламя будто делилось надвое и пыталось от меня убежать по частям. Я оторвала взгляд от свечи и едва не вскрикнула: вокруг меня кружилось два огненных светлячка, похожих на лесных, только более красных. На лицах студентов отражались самые разные эмоции: и удивление, и восторг, и недоумение. Рафф сидел с абсолютно нейтральным выражением лица – никак не понять, о чём профессор думает. – Ч-что… – Поймай их, – спокойно попросил Рафф. – Пока они не спалили тут что-нибудь. – Как? Руками? – Я бы пошутил более непристойно, останься мы наедине. Взгляд Раффа красноречиво скользнул вниз к моему лону. Старый извращенец! Как его вообще взяли на работу? Я раскрыла рот, чтобы поставить на место мужчину, и именно в этот момент один из светлячков залетел мне в рот. Распахнув глаза от удивления, я закашлялась. Удивительно, но я не почувствовала никакого жара, только будто в горло проскользнул кусочек какого-нибудь фрукта. Рафф ухмыльнулся, смотря на мою согнувшуюся фигурку у стены, и встал с пола. Другие студенты негромко перешёптывались, с интересом наблюдая, что будет дальше. – О да, Румпелина, – сладким голосом произнёс он, медленно приближаясь ко мне. Он походил на коршуна, готового вцепиться в свою добычу когтями, – если бы сейчас вокруг никого не было, то тут стало бы в два раза жарче, девочка. Он был так близко, что я могла сосчитать все мелкие родинки и морщинки на его лице. Мужчина закусил нижнюю губу, и этот жест показался мне таким мерзким, что я подумала: ударить преподавателя, защищая свою честь – не такое уж и преступление. Если меня за это выгонят, не пожалею. Зажмурившись, я занесла руку над его лицом – не хочу видеть этого – и, опуская ладонь на щёку, резко выдохнула, снимая напряжение. Рафф перехватил мою руку. Я резко распахнула глаза и чуть качнулась назад. В моей руке горел огонь, не обжигая и не раня. Мой огонь. Тот самый, который я выдохнула. Декан держал меня за запястье и безобидно улыбался. – Умница, – шёпотом сказал он и, едва скользнув пальцами вдоль предплечья, отошёл. Я судорожно выдохнула, прислоняясь лопатками к холодной стене, всё ещё продолжая гипнотизировать крошечное пламя, исходящее от собственной руки. – Попробуй теперь этим пламенем немного поуправлять. Сделай его больше, – мягко попросил преподаватель. – А… э… – Мне опять начать применять нестандартные методы? – Рафф посмотрел на меня исподлобья. Я стушевалась и сосредоточенно скосила глаза на руке. – Прочувствуй этот огонь. Добавь ему собственной силы. Боковым зрением я видела, как сам Рафф спокойно подошёл ко второму светлячку, уже летавшему где-то у дверей и, щёлкнув пальцами, подозвал Демуру. Девушка резко вскочила с места, едва не задев ногой соседнего с ней студента и помчалась к профессору, цокая каблуками. Декан сморщился. – Первая ошибка – неподобающая обувь. Чтоб я такого больше не видел. Теперь делай то же, что и она. – К-как? – Да что ж вы все такие запуганные? Будто не студенты магической Академии, а бывшие заключённые из темницы, которых бьют и лишают последней крохи хлеба. Давай шевелись. Возможно, сказались стресс и адреналин, но после его слов я прыснула. Мой хохот эхом отразился от каменного потолка. Рафф повернул голову в мою сторону. И тут я заметила странность, которая очень обрадовала меня – пламя стало больше примерно в три раза. Я даже подставила вторую руку. Больше на всякий случай. Пламя всё ещё было достаточно маленьким, чтобы выйти из-под контроля одной руки. Густые брови профессора взмыли в воздух. – Ах ты, притворялась, значит, всё это время? Стоило отвернуться, и уже вся магия, оказывается, проходит легко и весело. – Он щёлкнул пальцами. – Первая ошибка – ты стоишь, опершись на стену. А ну-ка выпрямись. Я послушно отлипла от стены. Рафф скользнул взглядом по фигуре, от чего по спине проползли мурашки. Пламя тем временем, стало меньше. И я это не увидела, а почувствовала. Рафф задумчиво посмотрел на мои руки, сложенные ковшиком, где горел крошка-огонь. – Темновато. Зажги-ка тот факел в углу, – он ткнул пальцем в кованную стойку у дверей и отвернулся к Демуре. Сперва я растерялась. А как? Он достаточно далеко – я практически в другой части зала. Хоть он маленький, между нами есть препятствие в виде четырёх студентов. Но потом внутри меня вдруг разлилась необъяснимая уверенность. А вдруг смогу? Нужно просто докинуть этот огонь. С той силой, будто выбиваешь ковёр. Лишь бы не промахнуться. Я сощурилась, стараясь просчитать расстояние до факела. Вышла даже на середину кабинета, встав в красный плиточный квадрат, где любил стоять сам Рафф. Стараясь игнорировать разговоры студентов и возмущения Раффа Демурой, я поднесла ладонь с пламенем к лицу. Как там эти маги обычно делают? Скатывают такой шарик и… Шарика у меня не получилось, однако пламя снова стало больше и приняло чуть более обтекаемую и стабильную форму. Интересно! У меня даже получилось как-то изменить этого светлячка под стать своему желанию. Теперь нужно как-то кинуть? Можно щёлкнуть пальцами, как Рафф. Но моих сил могло не хватить – я вообще никогда не щёлкала пальцами, сколько себя помню. Можно размахнуться и кинуть, можно толкнуть второй рукой. Что ещё можно? Пока я думала, Демура начала пищать и отбиваться от профессора Раффа, который тронул её за плечо под мантией. Я почувствовала, как мои щёки стали пунцовыми. Он флиртует со всеми ученицами! А как же он тренирует мальчиков? Я отвлеклась, и пламя начало уменьшаться. Нет! – Румпелина, – рявкнул Рафф, – свет! – Да! Чуть отведя руку в сторону, я кинула со всей силы свой кусочек огня, больше полагаясь на удачу. Честно говоря, мне казалось, он не то, что не долетит, а вообще не отлипнет от руки. Но комок огненного света практически молниеносно пересёк расстояние. Задержав дыхание, я с разочарованием наблюдала как он приземлился в стену чуть выше факела и потух. Один из парней захохотал, другие подхватили. Я с досадой поджала губы и размяла затёкшую от одного положения кисть. В душе я безумно радовалась даже этому. У меня получалось управлять настоящим огнём! Рафф, однако, тоже усмехнулся. – Мазила! – почти торжествующе произнёс он. – Первая ошибка – дыхание. Зачем ты перестаёшь дышать? Огонь гибнет без кислорода, так же, как и всё живое. Вторая ошибка – положение рук и тела. Они настолько… убогие, что я даже сам воспроизвести их не смогу. – Его рука всё так же крепко сжимала плечо Демуры. Я видела, как после каждого предложения Раффа девушку трясло. – Останешься после урока буквально на пять минут. Я тебе кое-что покажу. И, так и быть, зачту все пропуски за сегодняшнее блистательное выступление.