XLVIII. Почему так?

Богиня, что? Нет, даже не так. ЧТО?! Вот этот вот… это вот сам лорд Оган? Да это же какая-то шутка. Эйнвар мог так шутить, точно. Нет, ну его же даже на портретах по-другому изображают. Эйнвар, видя моё замешательство, расхохотался. – Да ты чего так перепугалась? Нормальный мужик. – Он… да-а. – А я? – Эйнвар вскинул бровь. – Без комментариев. Он снова захохотал. – Богиня, ты с ним так разговаривала, как со слугой, серьёзно. Я всё гадал: догадаешься или нет. И он тоже, как ещё терпение не потерял! – Почему он такой… – Простой? Ему не нравится вся эта роскошная мишура. Из всего дворца он предпочитает маленькую скромную часовню. Оборудовал себе там тихую комнатку, чтобы сидеть целыми днями. Ну и есть у него персональный сад. Больше похожий на лес, правда, потому что он никудышный садовник. Но он никого туда не подпускает, говорит, что это творение его жены. – Жены? Почему он не расторг с ней брак, если она считается сбежавшей? Он же может. – Надеется, что вернётся? – Эйнвар пожал плечами. – Маме, конечно, неприятно, что она ему сына подарила, но он её всё равно за простую наложницу держит, но… Со временем уже все привыкли. – Нет, ну всё же… почему, почему он сам мне не сказал? – Потому что ему нравится разыгрывать таких простофиль, как ты, которые совершенно не образованы и не знают никого из правителей в лицо. А вообще, если бы не опасность в виде ноктианцев из Гольратана, он бы и без армии приехал. Чисто на своём пони и с мамой в носилках. – Надолго он тут? Эйнвар пожал плечами. – Кто знает? Они там с Бригиттой… нет, не то, что ты подумала, погоди своими зелёными блюдцами тут меня сверлить. Не все мужчины встречаются с женщинами только для одной цели. Это переговоры. – А по поводу? – Я лишь предполагаю. Защита и патруль Академии. Потому что за последний месяц с лишним слишком уж много случаев нападений от ноктианцев. Армия отца не помешает. Я согласно кивнула. На душе даже стало как-то спокойнее. И всё же, я никогда бы не подумала, что это сам лорд Оган. Ну, мужик и мужик. Может, купец какой, максимум. – Будешь? – Эйнвар подбросил в руках ту самую перепечённую картошку. – Это хафслиджи. – А что это? – Я на лету поймала шарик. Он был тёплым и немного податливым пальцам. – Десерт. Сделан на основе молока буйвола, кукурузной муки и мириковых ягод. – Не отравленные? – с сомнением покосилась я. – Я тоже беспокоюсь об этом, Румпелина, поэтому все хафслиджи готовлю сам. Я с недоверием подняла глаза. – Ты ещё и готовишь? – Да-да, я идеален, знаю, ты не первая мне это говоришь. Правда, обычно женщины мне говорят это уже в постели. Он подмигнул, а мне захотелось ударить его чем-то тяжёлым. Руке с хафслиджем стало невероятно горячо, а когда я опустила голову, то едва не взвизгнула. Прямо из ладони вилось кверху пламя столбиком, напоминающее огненный гейзер. – О, убогая, а ты знаешь толк в поедании южных сладостей. Я тоже люблю его поджигать. Так джем из мириковых ягод становится более тягучим, попробуй. – Прямо так? С огнём? – Ну, конечно, а как ещё? Да не трусь, пламя тебе ничего не сделает. В конце концов, ты маг огня или кто? Любой нормальный человек огня боится. И ни в коем случае не будет подставлять пламени свою хоть сколько-нибудь симпатичную мордашку. Да и не очень симпатичную тоже. Это ведь может быть опасно и даже смертельно. А теперь я с трепетом наблюдала, как Эйнвар так же поджёг свой хафслидж, как и я, только не случайно, а очень даже специально, а потом, подбросив легко в воздух, на лету поймал и разгрыз. Аж закатил глаза от удовольствия. – Вкуснотища. Ладно. Была ни была. Если Эйнвар так сделал, значит, он не пытается меня разыграть. Я подбросила хафслидж и поймала зубами, широко растягивая губы, чтобы не обжечь ненароком. Ага, пусть рот весь полыхает, а губы типа нет. О чём я думаю вообще? Мириковый джем растёкся кислинкой по языку. Вязкое кукурузное тесто прилипало к зубам, а ещё оно было очень горячим, но не обжигало. И, Богиня, это реально вкусно. Надо будет выпросить у Эйнвара потом рецепт, если он действительно делает это лакомство сам. Ничего вкуснее в своей жизни я не пробовала. Парень расхохотался. – Богиня, тебя так перекосило, это невозможно. Столько эмоций от простой конфетки. Тебя в приюте чем вообще кормили? – Похлёбками, – проглотив, наконец, большую часть вкусняшки, ответила я. Ещё что-то прилипло к нёбу, но это уже и неважно. – И кашами иногда. – Грустно, однако, – вполне серьёзно заключил Эйнвар. – Неужели лорд земной провинции не может обеспечить приюты нормальным провиантом? – Ну, насколько я знаю, – немного поколебавшись, сказала я, – это что-то вроде частного приюта. Не совсем Терран Пеоклит спонсирует. – У Моримото свой бизнес? – Я кивнула. – А почему ей не открыть какую-нибудь лавку? Почему именно приют? Судя по тому, что мне известно о ваших воспитанниках, она вообще ненавидит детей. Да и неприбыльно это. Сколько Бригитта заплатила за тебя, кстати? Я никогда не задавалась этим вопросом, а ведь он очень правильный. Моримото не хотела меня сбывать никому. Раньше я думала, что это из-за привязанности, а сейчас задумалась: может, дело в деньгах? Но какова моя цена? Я не должна стоить и одного золотого, по идее, даже с учётом магии. Или же Моримото, а заодно и Бригитте известно обо мне что-то, чего не знаю я? ***Вечером перед сном я больше листала учебник, вручённый мне Раффом и, скорее машинально, лениво повторяла различные пассы и иногда стойки. Как он сказал – спрашивать не будет. Но почему не потренироваться на досуге? Мне нужно выжать максимум из своего обучения. В конце концов, меня разморило, и я уснула. Приснился мне уже знакомый скалистый выступ, залитый ярким солнечным светом. Напротив меня стояла деревянная кукла без лица с палками-руками и в соломенной шляпе на пеньке-голове. На этот раз я сама одета была в простое короткое платье и держала в руках меч. Причём, держала уверенно, встав в боевую стойку. Как будто я подключилась прямо в момент тренировки и завладела чужим телом через сон. Справа от меня на камне сидела мама, скучающе подперев щёку кулаком. Рыжие волосы разметались тут и там, ниспадая на исцарапанные колени. На лице отразилась усталость. Ей будто пришлось сражаться с диким вепрем, а сейчас она присела отдохнуть, да заодно и меня потренировать. – Живее! Что ты так медленно? – лениво спросила она меня. – Ты будто на балу танцуешь. Меч не терпит медлительности. – Для чего? – спросила я внезапно. Мама сразу поняла вопрос. – Тренировки укрепляют и тело, и дух. Тебе необходимо и то, и другое. С этим не поспоришь. Я со вздохом развернулась к кукле и замахнулась. Внезапно кукла ожила и отскочила, так что клинок лишь со свистом рассёк воздух, чуть-чуть не дойдя до деревянного корпуса. – Медленно, – вновь тяжело вздохнула мама. – Показывала ведь уже. Богиня, если бы я знала, что ты такой вырастешь, ни за что бы не отдавала Моримото. Что? Я замерла на полдвижении, повернувшись к маме. Самое время расспросить подробнее. – А зачем ты меня оставила в приюте? – осторожно спросила я. – Не болтай, а работай руками. Иначе вырастешь хилой и слабой. Если мама мне всё расскажет, я готова и пострадать тут с мечом в обнимку. Я принялась с яростью дубасить куклу со всех сторон. В основном, конечно, доставалось воздуху, а не чурбану в соломенной шляпе, но один раз мне удалось даже сбить её с квадратной головы и ткнуть остриём меча в предполагаемый глаз. Мама подняла руку, призывая остановиться, и встала сама. Обошла куклу по кругу, считая свежие зацепки, оставленные мечом. Подошла ко мне и нежно провела по волосам – таким же, как у меня. От такого простого, практически невесомого прикосновения по телу пробежали мурашки, а внутри разлилось невероятное чувство защищённости. – Конечно, надо было тебя забрать раньше, тогда может, не получилось бы того, что получилось, – со вздохом начала она. – Но я не могла. И не могу до сих пор. Мне никак отсюда не выбраться. – Откуда? – Я здесь в заточении, – продолжала она, игнорируя мой вопрос. – Нас наказали за то, что не смогли пойти наперекор, не смогли защитить и вернуть корону императору. Теперь все мы здесь. – Корону? Ты как-то связана с семьёй императора? Что случилось? Я сыпала вопросами, но, очевидно, в пустоту. Мама говорила сама с собой, смотря поверх моей макушки. –Ругвинор стал навеки моей темницей. Я не представляю, просто не представляю, как спастись самой. Это невозможно. Нужно действовать из самой Ругнарвии, только тогда мы воссоединимся. – Что нужно сделать, мама? Я ведь в Ругнарвии, практически в столице! Я могу помочь тебе, вызволить, откуда бы то ни было. Она вдруг опустила голову и посмотрела на меня осознанно, но с сожалением, задавая немой вопрос: «Ты ещё здесь? Почему?» – Не можешь, – отрезала она. – Тебе ещё учиться и учиться. Ты даже меч толком держать не научилась. Богиня, ну почему… почему так? Если бы я смогла выйти с тобой на связь раньше, если бы получилось тебе всё объяснить… Или найти доброго человека, который бы поверил и научил всему. Почему так, Богиня? ***«Почему так?» В моей голове звенел этот вопрос, когда утром я вскочила с кровати. Моё тело сотрясалось, словно от озноба, и я чувствовала, как беспокойно ходят ходуном ноги под одеялом. Уже наступило утро, и сквозь плотные зелёные драпировки в комнату тонкой линией проникал свет. Но я не стала открывать окно. Несмотря на дрожь, по телу разлилась небывалая уверенность. Я решила, что смогу зажечь светильник на комоде прямо из постели. А даже если не получится – побегу за Рамин и ведром с водой. Вместе мы всё потушим. Я вдохнула поглубже, сплетая пальцы в замок, оставляя небольшое пространство между ладонями. Задержав дыхание, чувствовала, как между рук растёт температура, как кожа чуть ли не начинает пылать. Больно – жуть, хотя говорят, что собственный огонь не ранит. Но видимо, просто со временем привыкаешь. Теперь меня уже трясло от напряжения. В конце концов, я выдохлась. Больше минуты не дышать – это что-то ужасное. Но у меня получилось! В воздухе теперь, поддерживаемый ладонями, крутился маленький огненный шарик. Я чувствовала лёгкое головокружение, но в целом, это оказалось даже не так сложно. И если потренироваться, наверняка, дело пойдёт легче и быстрее. Прицелившись, запустила этот шарик прямиком в канделябр. В этот момент послышался лёгкий стук в дверь, и моя рука дрогнула, выпуская ещё один такой же шарик. – В-войдите, – неуверенно сказала я, с ужасом наблюдая, как маленький огонёк выскальзывает через открытую щель, а через буквально секунду снаружи слышится сдавленный крик Рамин.