LV. Прасад

До кабинета гербалистики я добралась, словно в тумане. А на уроке не смогла расслабиться и сосредоточиться на теме. Фриду опять понесло в рассказы о диковинных танцах, которые она видела на островах водных земель, будучи совсем юной. Она рассказывала про какие-то проклятья и демонов, детально описывала мерзких тварей, которых видела однажды у алтаря в Храме Богини. Словом, всё что угодно, но не тему. А я кусала нервно губы, силясь не заплакать. Я почувствовала, что вместе с мечом потеряла что-то очень важное. Как будто частицу, связывающую меня с мамой. Огонёк внутри погас, надежда рухнула. Тьма победила? Я отказывалась в это верить. Фрида легонько толкнула меня в плечо. Оказалось, я задремала под конец, погрузившись в свои невесёлые думы. Она приветливо улыбнулась мне, когда я открыла глаза, и констатировала: – Вы что-то неважно выглядите, Румпелина. У меня есть суп! Вчерашний, из овощей. Можно его разогреть, и вы пообедаете, чтобы набраться сил. Тут меня прорвало. Я заревела так, что Бреоястрём, самый высокий и быстротечный водопад водной провинции, мог мне завидовать. Фрида села рядом. Её тонкая рука опустилась мне на плечо, ласково погладив. – Я всегда хотела дочь, а не сына, – вдруг сказала она ни с того, ни с сего. – Девочки – это счастье, когда как мальчики – это обуза. Совершенно не знаешь, что с ними делать. Я знаю, что ты потеряла меч. Вернее, что у тебя его отняли. Это было предрешено, ещё в кофейной гуще неделю назад я видела эту сцену. Отлично, она ещё и в гадания верит. Теперь я могу считать её настоящей сумасшедшей. – Но, чтобы ни случилось, мама от тебя не отвернётся. Она тебя любит, поверь. Тебе нужно с ней увидеться. – Но как? Вы ведь мне даже не сказали, что Ругвинор прямо у нас под носом, в горах возле Академии. – Кто тебе такое сказал? – она нахмурила брови. – Эйнвар. – Дьявол! – Она вдруг вскочила, принялась нервно теребить светлую косу. – Откуда ему известно? – Он сказал, что все это знают. – Ему отец рассказал! Старый больной маразматик. Неужели надоело править? Я была поражена тому, как ласковая и добрая Фрида вдруг резко превратилась в бешеный ураган эмоций, действительно называющий лорда огня старым больным маразматиком. Мне, к сожалению, не послышалось. Она уже вторая, кто говорит, что Огану надоело править. Но как это связано с Ругвинором? Фрида вдруг подлетела ко мне, схватив за плечи и встряхнув. – Послушай, я больше не буду тебе помогать. Я как бы не особо рассчитывала, но… эм… ладно. – Если полезешь в горы – ты сущая безумица. – Почему? Я была в горах со стороны Эрима. Здесь абсолютно такие же, только южнее. – Наивная! У вас там есть дикие люди? – Разумеется. – Здесь они тоже есть. Только в большем количестве и более уважающие Нокту. Выслушай. Это прозвучит абсолютно абсурдно, но… Я должна была тебя пустить по ложному следу. Чтобы ты вернулась в Эрим и перестала бы представлять угрозу. По пути тебя должны были убить. Я простонала. Почему всё вертится вокруг моей смерти? И почему, если это действительно связано с Ноктой, убить Эрика было так просто, а до меня всё никак не доберутся? – У тебя отобрали меч. Защиты больше нет. Щита… щита тоже. Богиня! Она заметалась по комнате, хаотично хватаясь за разные вещи. Фрида стояла у окна, заламывая руки. – Богиня, – она вцепилась в волосы, – я могла бы… могла бы провести обряд и наделить тебя защитой хотя бы от ментального воздействия, но… не могу. Не могу, пойми. Тогда они меня убьют. А всем скажут, что сумасшедшая Фрида прыгнула в реку, привязав к себе камень или… или пошла гулять в горы. Ха-ха. Ха-ха-ха-ха! Она безумно засмеялась. Взгляд её окончательно терял всякую осмысленность. Мне доводилось видеть, как сходит с ума человек, уже однажды. Это был Йенов, и мне чертовски не понравилось находиться с ним в одной комнате. Тягаться с Фридой я бы тем более не стала. Отступая назад к двери, я в кого-то врезалась. Прасад. Его поросячья мордочка не выражала никакого удивления, словно он видел подобное не раз и не два. В руке я у него заметила дротик. Он грубо оттолкнул меня с прохода. – Отойди, загораживаешь цель. Дротик со свистом пересёк комнату и воткнулся прямо в плечо. Фрида зашипела, начала извиваться, а затем просто рухнула на ближайшую парту, протянув руки вперёд. Я стояла в немом шоке, раскрыв рот. Прасад что, убил её? А вдруг он и меня… – Что ты на меня так вылупилась, нищебродка? У неё психоз с галлюцинациями. Давно по лицу от психов не получала? Ну да, про нашу схватку с Йеновом в курсе вся Академия. – Это транквилизатор, а не яд, если ты вдруг подумала. Я бы не посмел убить собственную мать. – В… в смысле м-мать? – В биологическом смысле. – Она сказала, что ты был в приюте в Эриме, – прохрипела я. – Так и есть. Я тебя даже помню. Бегала с веником – сама как веник. – Она сказала, что сама отдала туда своего сына… тебя. – Врёт, как дышит, – покачал головой Прасад. – Забрали. За долги и буйства в Эриме. Она лишилась жилья за неуплату и ходила по улицам, подняв меня кверху, говоря всем, что я знак доброй воли Богини, святой ребёнок и всё в таком духе, требуя подачек. Ну, и миротворцы справедливо решили, что святой ребёнок должен находиться в надёжном месте, подальше от сумасшедшей мамашки. Пару раз она пыталась меня выкрасть уже даже в относительно большом возрасте. Я помню, как она заставляла меня лезть через скалу, обещала мне, что в Диких Землях нас примут, и мы там будем жить припеваюче. Когда я плакал или падал, она била меня. И магией, и кулаками. А я ведь помню эту историю. Помню, как двенадцать лет назад одного мальчика выкрала городская сумасшедшая и потащила в горы. Моримото потом оборалась, оплачивая лекаря – так много ран и переломов было. И сетовала, что никто не усыновит такого увечного. Но повезло: нашлись добрые богатеи, которые забрали мальчика, несмотря на все его физические недостатки. Множественные переломы объясняют то, почему у него такие короткие руки и ноги, неправильной формы череп во взрослом возрасте. В детстве же я сетовала на то, что даже такого «поломанного» нашла семья. И даже пожаловалась на это госпоже Моримото. Она ничего тогда не ответила. Прасад лёгким движением вытащил дротик, осторожно вытер платком и, завернув в него, положил в карман. Затем ласково погладил спящую женщину по волосам. – Я не смог её забыть и бросить. Особенно в таком плачевном состоянии. С каждым годом всё хуже. Приёмные родители разрешили мне за ней приглядывать. Собственно, ей недолго осталось тут работать. Как только я выпущусь, родители обещали помочь пристроить её куда-нибудь… в более безопасное место. Под более безопасным я подразумеваю безопасность для окружающих, а не ей самой, – он горько усмехнулся. Мне хотелось как-то утешить Прасада. Хоть он и сволочь, но у него довольно тяжёлая судьба. Он видит страдания родной матери каждый день. Это лучше, чем если бы он вообще никогда её не видел? Сомневаюсь. Но я словно одеревенела, так и стоя истуканом в проходе. Лишь смогла проблеять: – Я… ничего не видела, если что. Никому не расскажу. Он только кивнул, очевидно, даже не слушая. Присел рядом с ней на стул и, смотря в окно, продолжал гладить, напевая какую-то колыбельную.